По сравнению с судьбой семьи Пан, потеря денег — это ерунда. Главное, что жизнь осталась, а значит, всегда есть шанс вернуть всё обратно.
Вскоре в гостиной были выставлены множество бесценных сокровищ, от которых у всех присутствующих глаза полезли на лоб.
Они знали, что семья Пан богата, но не ожидали, что их богатство достигнет такого масштаба.
Дин Буэр с жадностью разглядывал горы сокровищ перед собой, мечтая тут же забрать их себе.
Гу Цзинъянь, стоявший вдалеке, был хмур.
Он знал, что семья Пан не могла накопить столько богатства честным путём, всё это, скорее всего, было нажито взятками и грабежом.
– Святой наставник, это всё имущество нашей семьи Пан. Возьмите его… – Голос Пан Ху дрожал, и в его словах чувствовалась горечь.
– Нет, нельзя! Отец, это наше семейное имущество! Нельзя отдавать его чужакам! – Пан Фэйянь внезапно встала перед сокровищами, не позволяя Шэнь Чжао прикоснуться к ним.
– Фэйянь! Отойди! – Ян Шуфэнь и Пан Ху одновременно вскрикнули, опасаясь, что этот поступок дочери разозлит Шэнь Чжао и приведёт к гибели семьи Пан.
Но Пан Фэйянь не обращала на них внимания. Она обратилась к Ван Шифану:
– Господин Ван, умоляю, спасите нашу семью! – Её глаза были полны слёз, и она выглядела крайне трогательно.
В обычное время Ван Шифан, увидев её в таком состоянии, тут же бросился бы к ней. Но сейчас он понимал, что не может позволить себе действовать под влиянием эмоций, иначе это может сказаться на нём самом.
– Ваша семья сама навлекла на себя гнев святого наставника. Не пытайтесь свалить это на мою семью! – Он резко отвернулся от Пан Фэйянь и обратился к Шэнь Чжао:
– Святой наставник, у меня дома есть дела, поэтому я позволю себе откланяться.
– Господин Ван, да? Если бы вы не напомнили, я бы чуть не забыл о вас. Раз уж вы здесь, останьтесь. Это дело касается и вас.
Ван Шифан вздрогнул от страха и мысленно проклял Пан Фэйянь тысячу раз. Если бы она не остановила его, он бы уже ушёл.
– Это всё из-за тебя, стерва. Когда этот кошмар закончится, я с тобой разберусь.
Он обернулся и, с трудом сдерживая улыбку, спросил:
– Святой наставник, что вам угодно?
– Останьтесь. Мы обсудим ваше дело позже.
Затем Шэнь Чжао обратился к остальным гостям:
– Если я узнаю, что кто-то попытался сбежать, я не могу гарантировать, что с вашими семьями ничего не случится.
Эти слова услышал Пан Да, который только что вошёл в гостиную.
– Люди, окружите дом Пан со всех сторон. Не выпускайте ни одной мухи! – приказал он.
Вскоре слуги семьи Пан заблокировали все входы и выходы из гостиной.
Когда всё было готово, Шэнь Чжао, не обращая внимания на Пан Фэйянь, защищавшую сокровища, обратился к Гу Цзинъяню:
– Господин Гу, я стабилизировал ситуацию. Теперь ваша очередь сказать пару слов.
Гу Цзинъянь немного удивился, но тут же подошёл к Шэнь Чжао и поклонился:
– Благодарю вас, святой наставник. Я прибыл по приказу императора, чтобы расследовать дело о поджоге зернохранилищ в семи провинциях.
Но, судя по всему, даже если мы не найдём доказательств поджога, этих улик достаточно, чтобы уничтожить семью Пан.
Шэнь Чжао покачал головой:
– Всё нужно доводить до конца. Дело о поджоге и дело о коррупции должны быть расследованы отдельно. Даже если они умрут, мы должны дать им справедливый суд.
Гу Цзинъянь вздохнул:
– Жаль, но я до сих пор не нашёл никаких зацепок.
– Тогда давайте заключим сделку.
– Какую сделку?
– Я помогу вам раскрыть дело о поджоге, но половину имущества обвиняемых я заберу себе. А имущество семьи Пан полностью перейдёт в моё распоряжение.
– Это…
– В чём проблема?
– Я боюсь, что император не одобрит.
– Почему? Вы раскроете дело о поджоге и получите повышение. А дело о коррупции не входит в вашу компетенцию. Просто доложите всё императору, и он не станет вас наказывать.
– Что вы предлагаете?
– Отведите подозреваемых во двор, и я сам допрошу их. Через полдня у вас будет ответ.
Гу Цзинъянь после короткого раздумья согласился:
– Хорошо, я согласен.
Шэнь Чжао с облегчением вздохнул и посмотрел на Гу Цзинъяня с одобрением.
У Шэнь Чжао были свои причины помогать Гу Цзинъяню.
Гу Цзинъянь был двоюродным братом Юй Сиянь, жены Шэнь Чжао в прошлой жизни. После их свадьбы он всегда относился к Шэнь Чжао с теплотой.
Точнее говоря, кроме Юй Сиянь, вся семья Гу и императорская семья Юй искренне желали, чтобы Шэнь Чжао и Юй Сиянь прожили долгую и счастливую жизнь вместе. Никто не смотрел на Шэнь Чжао свысока из-за его низкого происхождения.
Особенно Гу Цзинъянь. Когда в прошлой жизни Шэнь Чжао был разбит из-за Юй Сиянь и еле держался, Гу Цзинъянь всегда приходил с бутылкой вина, чтобы поддержать его.
Когда Шэнь Чжао был на войне, а Лин Фэн и Юй Сиянь гуляли вместе, как влюблённые, именно Гу Цзинъянь подошёл к Юй Сиянь и спросил:
– Сиянь, ты понимаешь, что делаешь? Шэнь Чжао рискует жизнью на поле боя ради нашей империи, а ты развлекаешься с этим никчёмным парнем?
Ты — правительница, жена Шэнь Чжао! Как ты можешь так поступать? Разве ты не видишь, что Шэнь Чжао уже давно не улыбается?
Он раньше был другим. Если ты действительно не любишь его, то отпусти его, не мучай больше!
Именно такой верный друг, как Гу Цзинъянь, поддерживал Шэнь Чжао в самые тяжёлые моменты.
Однако, в конце концов, Гу Цзинъянь трагически утонул, умерев в возрасте тридцати пяти лет.
В этой жизни Шэнь Чжао, который мог контролировать свою судьбу, решил помочь своему верному другу.
**Глава 63. Это особенность нашего суда**
…
Во внутреннем дворе дома Пан, в маленькой тёмной комнате, Пан Да по указанию Шэнь Чжао устроил импровизированную камеру пыток.
Дин Буэр сидел за столом, кашлянул и сказал:
– Приведите обвиняемых.
В следующее мгновение Ван Шифань, под строгим надзором Пан Да, был доставлен в комнату для допросов. Оглядевшись вокруг и увидев орудия пыток, он почувствовал тревогу и осторожно спросил:
– Почему меня привели сюда? Уважаемый бессмертный, вы, возможно, ошиблись?
– Меньше разговоров! Это временный зал суда Общественного трибунала. Не пытайся заискивать, это на нас не действует. Садись.
Пан Да кивнул головой, указывая на место напротив себя. Ван Шифань, дрожа от страха, едва успел сесть, как раздался громкий стук деревянного молотка, заставивший его чуть не подпрыгнуть на месте.
– Признаешься – наказание будет строгим, но домой вернешься. Сопротивляешься – сядешь в тюрьму навсегда. Ван Шифань, расскажи всё, что знаешь, чтобы избежать лишних страданий.
Услышав это, Ван Шифань скорчил горькую мину. Если признание ведёт к строгому наказанию, то, видимо, лучше сопротивляться до конца. Он молчал. Не потому, что хотел показать своё упрямство, а просто потому, что никогда не сталкивался с подобным и не знал, как правильно сопротивляться. Может, молчание – лучший способ?
Однако он не понимал, что играть в упрямство с опытными людьми – всё равно что соревноваться в беге с лягушкой, когда ты – осёл.
– Не хочешь говорить? Хорошо, молодец. Эй, кто там, покажите господину Вану, что такое настоящий Общественный трибунал.
Как только слова прозвучали, Пан Да с жестокой ухмылкой схватил Ван Шифана, и вместе с несколькими слугами подвесил его на орудии пыток.
– Что вы делаете? Я – наследник семьи Ван!
*Хлоп!*
Пан Да отвесил ему звонкую пощёчину.
– Ты смеешь важничать перед бессмертным? Откуда у тебя такая смелость? Что такое семья Ван? Для Общественного трибунала вы – всего лишь пыль под ногами. Я могу раздавить вас одним движением. Лучше веди себя прилично, иначе твоя семья тоже пострадает.
Ван Шифань тут же замолчал. Пан Да тут же сменил выражение лица на подобострастное и обратился к Дин Буэр:
– Уважаемый бессмертный, как наказать этого невежду, который не знает своего места?
Дин Буэр холодно ответил:
– Сначала дайте ему сто ударов плетью. Пусть разговорится.
Пан Да тут же вытащил из-за пояса плеть с шипами:
– Это я сделаю с удовольствием, не беспокойтесь, уважаемый бессмертный.
С этими словами он ударил Ван Шифана. Пронзительные крики боли смешались с грозными окриками Пан Да, наполняя комнату эхом.
– Будешь говорить?
– Скажешь наконец?
– Всё ещё молчишь?
– Говори!
Семья Ван Шифана имела связи с одним из культиваторских кланов, и он сам изучал некоторые техники укрепления тела. Однако его талант был настолько ничтожен, что даже грязь могла бы посмеяться над ним. В свои почти тридцать лет он достиг лишь второго уровня укрепления тела. Первые несколько ударов он выдержал, но после тридцати или сорока начал кричать, как резаный поросёнок.
Когда сто ударов закончились, роскошная одежда Ван Шифана превратилась в лохмотья, а его тело было покрыто кровавыми рубцами. От его прежнего изящества не осталось и следа.
– Будешь говорить?
Ван Шифань, тяжело дыша, услышав грозный голос Пан Да, с трудом сдержал слёзы и поднял голову:
– Вы всё время спрашиваете, буду ли я говорить, но вы же даже не задали вопрос!
*Хлоп!*
Пан Да тут же ударил его по лицу.
– Перед лицом смерти ты ещё и шуточки отпускаешь? Видимо, мои методы недостаточно впечатляют тебя. Сегодня я покажу тебе, ничтожеству, что есть небо за небом и люди за людьми.
С этими словами он схватил из жаровни раскалённый железный прут с треугольным наконечником. От него исходил жар, и в воздухе появились клубы пара.
Ван Шифань широко раскрыл глаза, отвернулся и закричал:
– Не подходи ко мне!
Но в следующее мгновение Пан Да обошёл его сзади и прижал раскалённый прут к его спине.
– Ааа! Трёхслойная лапша!
– Шасяньский И Цзяньлянь!
– Синьцзянский Давид!
– Несравненная кислая редька!
Ван Шифань закричал от боли, его слова стали бессвязными, и в комнате повисла странная философская атмосфера. Затем он потерял контроль над собой, и комната наполнилась отвратительным запахом.
К счастью, Дин Буэр и Пан Да, казалось, были готовы к такому повороту событий и заранее надели маски, чтобы не потерять сознание от вони.
– Будешь говорить?
http://tl.rulate.ru/book/131713/5887812
Готово:
