– Находиться в одном мире с командиром – просто замечательно.
После короткого обмена новостями о последних событиях Худ заговорила на безупречном аристократическом английском, неторопливо и размеренно:
– Эти одиннадцать лет на военно-морской базе, заполненные лишь учениями и походами, были невероятно скучными.
– А как же Проклятые? – спросил Хьюго. Если он правильно помнил игру, то каждые несколько месяцев происходили масштабные события, где корабли-девушки сражались с ними. Теоретически, скучать им было некогда. – Я думал, они вас постоянно беспокоят.
– С тех пор как ты появился в этом мире, все разумные Проклятые исчезли, – ответила Венето, хрупкая на вид. – А те, что остались, бездушные, как машины, просто появляются то тут, то там.
– Главное, тот мир не казался настоящим. Что бы мы ни делали, всё было словно во сне. Если бы не ощущение, что ты, командир, стал ближе к нам, сёстры давно бы сошли с ума.
– Простите, я узнал о вашем существовании лишь несколько дней назад, – с виной в голосе произнёс Хьюго. – Если бы я знал раньше, то...
– Не извиняйся, командир, – перебила его Венето, а Худ мягко взяла его за руку.
– Для нас уже счастье – чувствовать тебя рядом, – продолжила Худ. – Мы знаем, что ты сделал всё возможное, чтобы найти нас.
– Но вам всё равно пришлось страдать, – тихо вздохнул Хьюго, а затем резко спохватился. – Кстати, у вас есть документы или деньги?
Из-за возраста Хьюго не мог взять двух корабельных девушек к себе домой. Он с тревогой посмотрел на них — одну высокую, другую маленькую — и спросил про документы, нащупывая в кармане скопленные за пять-шесть лет семьсот фунтов.
– У нас есть удостоверения личности, все легальные, – сказала Худ, доставая паспорт и пачку бумажных купюр. – Проблема в том, что наши деньги… похоже, больше не имеют хода.
Паспорт подтверждал, что Худ — девятнадцатилетняя гражданка Великобритании. Но вот купюры в её руках оказались старыми, образца сороковых годов, и теперь были всего лишь музейной редкостью.
– А у тебя, Венето? – Хьюго перевёл взгляд на итальянку, заметив, что её руки пусты. – Если нет, я могу помочь…
– К-конечно, у меня тоже есть! – почувствовав его заботу, Венето слегка замялась, но всё же неохотно протянула паспорт.
Открыв документ, Хьюго тут же понял, почему она не хотела его показывать. Согласно записи, она родилась 28 апреля 1980 года — то есть была младше его самого. Для гордой военной корабля-девушки явно не за горами статус «школьницы». Увы, воля этого мира намеренно выбрала для неё неудобный возраст, и протестовать было бесполезно.
– Ладно, не злись, – улыбнулся Хьюго, возвращая ей паспорт и стопку таких же бесполезных лир. Зато вслед он сунул в её ладонь свои кровные сбережения. – Берите эти деньги, снимите комнату. А я подумаю, как вас устроить.
– Нет нужды так беспокоиться, мой Командир. – Венето почувствовала тёплую волну радости, когда Хьюго протянул ей деньги. Для неё это значило, что он не воспринимает её как ребёнка из-за внешности, а видит в ней взрослую личность, способную нести ответственность.
Но, даже испытывая счастье, она вежливо покачала головой:
– Не забывай, что Худ и я – не обычные люди. Для нас зарабатывать – не проблема.
– Э-э… Твои способы заработка… – Хьюго напрягся, вспомнив, что в игре Венето была связана с сицилийской мафией. – Можешь уточнить, что именно ты имеешь в виду?
– С этой штукой деньги найдутся где угодно. – С этими словами Венето достала из пространства корабельного снаряжения пистолет-пулемёт Beretta M1938. Худ, ничуть не смущаясь, вытащила ещё более внушительный «Чикагский пианист».
– Девушки, выслушайте меня. – Холодный пот выступил на спине Хьюго, и он поднял руки в умиротворяющем жесте. – Вы должны понимать, что этот мир отличается от вашего. Сейчас мирное время, и в столице Англии оружие такого калибра – это… чересчур.
– Не соглашусь. – Худ убрала пистолет-пулемёт и, скрестив руки, внимательно взглянула на него. – Я знаю Лондон лучше тебя, Командир. Тот упорядоченный мир, о котором ты говоришь, существует лишь в его парадной части. А на другой стороне – всё совсем иначе.
– Хорошо, ты права.
Прошло несколько секунд молчания, прежде чем Хьюго признал: Худ говорила правду. Восточный Лондон, особенно те районы, где скапливались нелегальные иммигранты, был настоящим дном города. Даже родители Хьюго строго запрещали ему появляться в таких местах, особенно ночью.
– Если ты уже приняла решение, поступай так, как считаешь правильным.
Он знал: если отдаст приказ, девушки-корабли выполнили бы его без раздумий. Но для него они были не просто инструментами – они имели право на собственный выбор.
– Благодарю за доверие, дорогой Командор.
Худ грациозно присела в реверансе. Её голос звучал мягко, но уверенно:
– Однако будь спокоен. Мы способны отличить добро от зла и не тронем невинных. В конце концов, мы – не те тёмные существа, что ненавидят всё живое.
В этом мире не было искусственных ограничений, как в старой игре. Девушки-корабли – бывшие боевые судна, рождённые для войны, а не ангелы-пацифистки. В них текла сталь и порох, а значит, жажда сражений была частью их природы.
К счастью, они также воплощали светлые идеалы – честь, доблесть, защиту. Хьюго мог не бояться, что они устроят кровавую бойню без причины.
– Тогда желаю вам удачи.
Он взглянул на часы и резко поднялся:
– Уже полночь. Если родители зайдут в комнату и не найдут меня – мне конец.
http://tl.rulate.ru/book/131502/6131004
Готово:
