Женщина-секретарь остановила их: «Кого вы ищете?»
«Мы из деревни секретаря Чэна», — сказал Чэн Жушань.
Увидев его высокую, красивую внешность, секретарь улыбнулась: «Войдите и подождите».
Она отвела их в кабинет Чэн Фугуя и попросила подождать.
Секретарь Чэн был встревожен после того, как брат Чэна Жушаня сообщил об этом, поэтому он сделал междугородний звонок в группу связи, чтобы узнать.
Затем он прогулялся, чтобы покурить и подумать.
Через некоторое время он вернулся в свой кабинет, где услышал, что его ждут земляки, и подумал, что приехали его брат и племянник.
Вместо этого он обнаружил в своем кабинете Чэна Жушаня, небрежно сидящего.
Чэн Фугуй инстинктивно хотел схватить свое оружие, оставшееся со времен его службы в армии, хотя теперь оно уже заржавело.
Напряженная атмосфера намекала на неминуемую драку.
Чэн Жушань спокойно сказал: «Секретарь Чэн, не нужно нервничать».
Цяньбо пожалел, что пошел за ним; это казалось глупым шагом.
Чэн Жушань действительно собирался помочь с документами по возвращению в город? Или он провоцировал драку?
Чэн Фугуй от души рассмеялся и взъерошил себе волосы. «Племянник Чэн Жушань здесь, чего мне нервничать? Жушань, ты вернулся».
Чэн Жушань кивнул. «Да, не умер там».
Чэн Фугуй покачал головой с улыбкой. «Ты негодяй, после всех этих лет все тот же. Теперь, когда ты отец, ты должен быть более уравновешенным. Возвращайся, дядя организует тебе работу».
Чэн Жушань смиренно ответил: «Не нужно беспокоить секретаря Чэна. Только не отправляй меня на трудовое перевоспитание».
Чэн Фугуй приподнял бровь. «Зачем так говорить? Если бы ты не нарушил закон, кто бы отправил тебя на трудовое перевоспитание? Ты все еще держишь обиду за прошлое?»
Чэн Жушань слабо улыбнулся, встал и достал из-под стола бланк. «Я прекрасно это понимаю. Даже если вы казнили моего деда и стали причиной смерти моего дяди, разве я сделал что-то, чтобы навредить вам?»
Он шлепнул бланк на стол.
Чэн Фугуй взглянул вниз и увидел, что это был бланк перевода обратно в город, уже оформленный.
Обычно они договариваются о плате за переселение, обычно речь о сотни или двухсот.
Но взгляд Чэн Жушаня был острым как ножи, поэтому Чэн Фугуй достал свою печать и поставил ее. «Видишь ли, все законно и честно. Я всегда был таким. Пока правительство говорит, что твой отец невиновен, мы немедленно его освободим!» Чэн Юньчжи и еще несколько человек были на ферме, и Чэн Фугуй раньше мог использовать свою власть, но позже он не мог.
Чэн Жушань слегка кивнул. «Сейчас я собираюсь провести процедуры реабилитации для своей семьи».
Чэн Фугуй уставился на Чэна Жушаня, его взгляд был острым, как нож, а голос холодным, как лед. «Если меня не будет рядом, если ты посмеешь тронуть хоть один волосок на головах моей семьи, я превращу всю твою семью в траву на могилах!»
Чэн Фугуй понял, что Чэн Жушань предупреждает его не вступаться за Чэна Жухая.
Он также знал, что когда Чэн Жушань говорит так резко, он, без сомнения, выполнит свои угрозы.
Чэн Фугуй понимал это лучше, чем кто-либо другой — свирепость Чэн Жушаня была тем, что он испытал на себе.
На ферме любой, кто издевался над ним, в конечном итоге получал отпор.
Если кто-то осмеливался причинить вред его родителям вне политики, он находил способы отомстить, даже если это означало рисковать собственной безопасностью.
Чэн Фугуй и Чэн Жушань встретились глазами, их взгляды были острыми, их столкновение было наполнено как глубоко укоренившейся враждой, так и семейными узами.
Отец Чэн Фугуя и дед Чэн Жушаня были кровными братьями, хотя отец Чэн Фугуя был рожден вне брака, незаконным, и выполнял случайные работы.
Чэн Фугуй почувствовал, что Чэн Жушань больше похож на его собственного сына — свирепый и решительный, в отличие от Чэн Юньчжи, который был более мягким и ученым.
Чэн Фугуй снова усмехнулся. «Дуншэн, иди, дедушка ждет. Если ты действительно сможешь очистить наше имя, дедушка будет счастливее, чем кто-либо другой».
Чэн Жушань взял проштампованный бланк и вернул его Цяньбо. «Пойдем».
Цяньбо поспешил следом, даже не утруждая себя формальностями.
Когда Чэн Жушань ранее разговаривал с Чэн Фугуем, сердце Цяньбо чуть не разорвалось; он искренне верил, что Чэн Жушань может вытащить нож и ударить Чэн Фугуя в любой момент.
Вчера с ребенком, он показался ему кротким, но сегодня он был просто ужасающим.
Покинув двор коммуны, Чэн Жушань быстро пошел вперед, Цяньбо поспешил за ним, не заметив, что они не возвращаются в деревню.
Хотя Цяньбо нервничал, он не мог не выпалить: «Чэн Жушань, как ты мог упомянуть траву на могилах?»
В красноречии тебе не откажешь!
Если ты кого-то убиваешь, то отправляешь в могилу; в худшем случае ты позволяешь их крови оросить могильную траву, но превратить кого-то в траву?
Чэн Жушань внезапно остановился и покосился.
Цяньбо инстинктивно оглянулся и увидел, что рядом кладбище коммуны.
Несмотря на то, что в 1950-х годах проводилась кампания по выравниванию могил, в таких сельских районах, как этот, могилы предков уважались и их было нелегко потревожить.
Эта территория была ухоженной, с округлыми холмами, покрытыми желтой бумагой и увенчанными травой, качающейся на ветру.
Цяньбо: «!!!»
В одно мгновение он представил, как Чэн Жушань превращает Чэн Фугуя в могильную траву, чувствуя, как его волосы встают дыбом.
http://tl.rulate.ru/book/131321/6999270
Готово:
