Себастьян поднимался по узкой лестнице из подвала, оставив Люкавиона в сырой и мрачной камере. Каждый шаг эхом отдавался в тишине, будто путь наверх был бесконечным.
Тяжесть ответственности давила на плечи старого дворецкого, а сердце ныло от боли за юного господина, за которым он присматривал с самого рождения. Он был тем, кто заботился о нём, кто вытирал его слёзы и наблюдал за его взрослением.
Когда Себастьян вышел из подземелья, его вновь окружила роскошь особняка Торнов - резкий контраст с унынием, царившим внизу. Он шагал по богато украшенным коридорам, мимо гобеленов и изысканной мебели - напоминаний о былом величии семьи Торн. Однако сегодня всё это великолепие казалось ему пустым и бездушным.
Наконец, он добрался до библиотеки - просторного кабинета, заполненного древними фолиантами. В центре комнаты стоял массивный дубовый стол. Тяжёлая дверь была приоткрыта, и сквозь щель доносились приглушённые голоса. Себастьян глубоко вздохнул, собрался и постучал.
-Входи, - раздался суровый голос виконта Джеральда Торна.
Себастьян вошёл. Джеральд стоял у окна, повернувшись спиной. Его высокая, внушительная фигура была освещена лучами солнца, отбрасывающими длинную тень по комнате.
-Милорд, - начал Себастьян, почтительно поклонившись. - Я исполнил ваш приказ. Молодой господин Люкавион находится в подвале.
Виконт медленно обернулся. Его пронзительный взгляд упал на дворецкого.
-Хорошо, - коротко бросил он.
В его взгляде читалась холодная расчётливость, перемешанная с яростью, которую Себастьян уже замечал ранее.
-Он останется там до начала суда.
Себастьян кивнул и достал из внутреннего кармана запечатанный конверт.
-Милорд, только что прибыло письмо из герцогства Валория. Оно адресовано вам.
Глаза Джеральда сузились, когда он взял письмо. Печать дома Валория была настоящей - изысканная, словно подчёркивая могущество рода. Он разорвал её и начал читать.
Молчание в кабинете стало гнетущим. Себастьян ждал, не произнося ни слова, но наблюдая, как напряжённо сжимается челюсть виконта, как хмурится его лоб.
Наконец, Джеральд опустил письмо и посмотрел на Себастьяна. В его взгляде смешались гнев и решимость.
-Герцог Валория аннулировал помолвку между Изольдой и Люкавоном.
Себастьян молча кивнул. Он ожидал этого - это был логичный исход. Но что-то в тоне виконта заставило его внутренне насторожиться. Это не могло быть всё.
-Есть ли в письме ещё что-нибудь, милорд? - осторожно спросил он.
Виконт помолчал, прежде чем ответить. Голос его стал ещё холоднее:
-Да. Герцог требует наказания, соответствующего преступлению.
Себастьян вздрогнул.
-Наказания?
-Именно. Мы были боевыми товарищами, и он пишет, что полностью доверяет мне. Он уверен, что я поступлю правильно.
Сердце дворецкого сжалось.
-Чего он ожидает, милорд?
-Он утверждает, что этот инцидент уже известен всему дворянскому обществу. Церковь признала его одним из тягчайших грехов. Значит, наказание должно быть показательное - во имя порядка и справедливости.
-Что это значит для молодого господина Люкавиона? - прошептал Себастьян.
Виконт отвернулся, глядя в окно, как будто ища в нём утешение.
-Это значит, что он должен понести последствия. Публично. Без исключений. Герцог требует правосудия - и общество, и Церковь ждут его.
Себастьян тяжело вздохнул.
-Как вы собираетесь поступить, милорд?
-Мы проведём суд, как и было запланировано. Он будет соответствовать традициям дома Торн.
Себастьян вновь кивнул, хоть сердце его разрывалось от боли. Он не мог поверить, что всё действительно зашло так далеко.
-Я всё подготовлю, милорд.
-Хорошо. Мы должны действовать быстро и решительно. От этого зависит честь и будущее всей семьи.
-Да будет так, - поклонился Себастьян.
Покидая кабинет, он чувствовал, как на плечи давит груз ответственности. И всё же в мыслях вертелся лишь один вопрос:
"Молодой господин… почему вы это сделали?"
Но даже несмотря на то, что он растил Люкавиона как родного, семья всегда была на первом месте.
Таков был его кодекс.
Он должен был двигаться дальше.
Тем временем, молодая служанка по имени Элиза бесшумно передвигалась по коридорам особняка, осторожно смахивая пыль с ваз и перил. Она гордилась тем, что работает здесь, следуя по стопам своего отца - Себастьяна. Несмотря на то что особняк стал ей как дом, его великолепие до сих пор восхищало.
Остановившись у портрета семьи Торн, она с нежностью всматривалась в знакомые лица. Отец всегда говорил о наследии семьи с уважением, и, несмотря на последние события, Элиза сохраняла благоговение к дому.
Но её размышления прервал шёпот, доносящийся из комнаты служанок.
С любопытством она приблизилась к приоткрытой двери.
-Ты слышала про молодого господина Люкавиона? - прошептала одна из служанок.
-Всё слышала. Его держат в подвале, - ответила другая, с нотками сочувствия и удивления.
"Что?" - сердце Элизы сжалось.
"Господин Люкавион… в подвале?"
Она знала, что отец занят чем-то важным, но он ничего ей не рассказал. Элиза прислушалась внимательнее.
-Это скандал. Сам герцог Валория аннулировал помолвку. Говорят, он изменил леди Изольде... с её сестрой…
-Невероятно. Бедная Изольда… - в голосе служанки звучало сочувствие.
-А что теперь будет с Люкавионом? - спросила вторая, понизив голос.
-Говорят, будет суд. Публичный. Чтобы усмирить дворянство и Церковь.
Элиза прижала руку к груди. Всё её тело охватила дрожь.
Хотя она была обычной служанкой, едва выходящей за пределы особняка, как любая молодая девушка, она часто мечтала, воображая себя героиней романтической истории.
И как же не восхищаться тем, кто всегда был вежлив и добр ко всем, кто улыбался даже слугам?
Люкавион… был её первой любовью. Тем, кого она тайно обожала.
"Этого не может быть…" - думала она в панике. - "Господин Люкавион… с сестрой леди Изольды?"
Слова служанок продолжали звучать:
-Суд будет жестоким. Виконт хочет показать пример.
-Думаешь, ему простят?
-Нет. Герцог требует сурового наказания.
Из рук Элизы едва не выпал перышко для пыли. Всё внутри неё отказывалось верить услышанному.
Она должна была узнать больше.
Она должна была увидеть его.
"Я не верю, что молодой господин мог сделать что-то подобное…"
Сжав кулаки, она положила метёлку и быстро покинула комнату.
Она кралась по особняку, сердце колотилось в груди. Надо было быть осторожной - любое неловкое движение могло привлечь внимание.
Она дошла до двери в подвал - массивной, деревянной, в конце тёмного коридора. Отец строго-настрого запрещал ей сюда ходить, но сейчас ей было всё равно.
Собравшись с духом, она открыла дверь и начала спускаться.
Холодный, сырой воздух пробирал до костей, но она не остановилась.
И вдруг… она услышала голос.
-Мама… пожалуйста… ты должна мне поверить… я не делал ничего плохого…
http://tl.rulate.ru/book/131289/6039773
Готово:
