Глава 122 — Тем больнее падение
Саймон стоял на четвереньках, жадно хватая ртом воздух, и почти целую минуту не мог вспомнить, где он находится.
— Пауки… — прошептал он.
Нет, «паук», поправил он себя, вспомнив гиганта, затаившегося где-то в темноте над ним. И внезапно воспоминания нахлынули: горящие сети, пауки, заполонившие всё вокруг, и тень чудовищного существа, возвышающегося над этим кошмаром. Каждый из этих образов был пугающим сам по себе, но все вместе…
На миг ему захотелось снова поджечь всё, как тогда. Но он быстро понял: выбора у него почти не осталось. В прошлый раз его не заметили, пока он сам не разрезал первую паутину в поисках выхода. Сейчас же — вокруг уже слышалось зловещее шуршание и стрекотание, а сам он светился.
Он ворвался на уровень с оглушительным грохотом, да ещё и сиял, будто мишень на мишени. Он развернулся к ближайшему звуку и произнёс:
— Мэйрен.
Полоса огня хлынула в темноту. Этого залпа не хватило бы, чтобы убить даже одного из пауков размером с собаку, но хватило, чтобы воспламенить сети — а они были крайне легко воспламенимы. Пока чудовища в панике бежали от огня, Саймон бросился в ту же сторону, к известной безопасной зоне, — лишь бы не стоять на месте, пока хаос разгорался вокруг.
Он не бежал к выходу. Он просто старался не стать лёгкой добычей.
С безумной улыбкой он нёсся сквозь огненный шторм — пламя освещало настоящую паучью панику. Десятки восьминогих тварей мчались прочь, и некоторые из них были больше его. Но это было только начало. Когда огонь расползся достаточно далеко, он наконец осветил два гигантских лапища — ноги божества пауков, возвышавшегося над всем этим кошмаром.
Свет, исходивший от Саймона, уже потускнел, а свет следующего уровня утонул в тысячах вспышек огня, которые бежали по паутине во все стороны. Мир пылал. И в этом мареве он смог различить детали. Это был город. Или — когда-то был. А над всем этим царственно возвышалось брюхо паучьего божества.
Оно было футов сорок в высоту, не меньше. Возможно, тяжёлым боевым топором он бы смог отсечь одну из лап… но его нож и царапины не оставил бы. К счастью, у него были и другие средства.
Огонь? Нет — его чудовище, похоже, не замечало. Сила? Возможно, но расчленять восьмилапого гиганта потребует слишком многих слов. Тогда — земля. Почему бы и нет? С огром справилось — может, и с пауком сработает?
— Гервуул Восден! — крикнул он, нацелившись не на самого монстра, а на потолок над ним.
Слово оказалось не самым удачным. В ответ раздался оглушительный треск, и половина потолка обрушилась, раздавив паука как настоящего жука.
«Хотя бы это справедливо», — подумал Саймон, бросаясь к ближайшей двери. Он понятия не имел, доживёт ли до того, чтобы отпраздновать победу.
«Даже если я погибну — уровень будет зачищен», — мысленно успокоил он себя, стоя в эпицентре катастрофы.
Грохот падающих камней был оглушающим. Пыль, поднявшаяся в пещере, задушила оставшиеся языки пламени, погружая всё в полную тьму.
Саймон долго стоял неподвижно, контролируя дыхание, пока вкус и запах каменной пыли не начали рассеиваться. Он был жив — и это главное. Он уцелел, и ни одна из его конечностей не была раздавлена. Но даже если он засветится, как рождественская ёлка, ничего не увидит, кроме пыли.
Так он стоял, медленно дыша в темноте, игнорируя редкие шорохи осыпающегося камня. Это был жуткий час, но зато у него было время подумать. К концу размышлений у него уже был план.
— Гервуул Баром! — выкрикнул он, закашлявшись от напряжения — ведь подряд пошли два великих слова. Он затаился, прислушиваясь, как его голос гулко отражается от стен полуразрушенной пещеры.
Великий свет он использовал нечасто, но сейчас это было как никогда уместно. Без изысков: просто белое светящееся сферическое солнце, повисшее в центре пещеры. Он не знал, как долго оно продержится, но хотя бы не привлечёт выживших восьмиглазых тварей.
Прежде чем двинуться, он замер, внимая разрушениям. До этого здесь уже были руины, но теперь всё выглядело так, будто он попал в декорации к фильму-катастрофе. Камни, щебень, хаос. Где-то ещё шевелились пауки, но пещеру безраздельно доминировал труп гигантского паука.
Он был размазан по всей пещере и…
— Чёрт, — выдохнул Саймон, поняв, где именно рухнул монстр.
Прямо на портале, ведущем на следующий уровень.
Это означало, что забег окончен. Даже если, по какому-то чуду, портал цел после удара, он всё равно не собирался прокладывать шахту сквозь паучьи внутренности ради того, чтобы добраться до него.
— Ну что ж… было неплохо, — пробормотал он, оглядываясь. Уровень, скорее всего, пройден. Хоть он и не успел разобраться до конца с чумой, проблема с растением, похоже, была решена.
«Сколько уже? Четыре уровня за этот заход? — прикинул он. — Неплохо.»
«А может, и все пять», — внезапно осенило его. Он так и не знал, засчитается ли тот ужасный пир как завершённый уровень, но, вероятно, узнает это уже в следующем цикле.
На фоне этих размышлений трудно было злиться на себя по-настоящему, и всё же внутри оставалось чувство досады. Это был первый раз, когда он уничтожил портал. Пусть он и не считал, что это как-то критически повлияет на всё прохождение, но выглядело это… глупо. Если бы он только произнёс заклинание поточнее…
— Поточнее с лавиной, ага, — хмыкнул он себе под нос. — Удачи с этим.
С этими мыслями Саймон выбрался из той ямы, где оказался, и начал исследовать пещеру. Даже свет, который он сотворил, не освещал её всю — повсюду клубились тени.
Первым делом он вернулся к месту входа — туда, где после его эффектного появления остались солёные лужи. Он омылся в одной из них, смывая толстый слой пыли, а затем заморозил немного воды из относительно чистой лужи прямо на своём ноже — получился ледяной леденец. Заморозить больше он не мог: у него не было ни фляги, ни какой-либо тары, а солёная вода в замёрзшем виде содержала минимум соли — это был его единственный шанс напиться.
Пока свет угасал вдали, он начал осторожный поиск выхода. Шёл медленно, чтобы не попасть в лапы тем, кто мог пережить катастрофу, но, похоже, его магия оказалась настолько разрушительной, что выжившие пауки прятались по своим углам, задаваясь вопросом, зачем вообще вышли из логова.
Со временем Саймон перестал отслеживать ход часов. Он считал, что заклинание света держалось около шести часов, после чего он начал превращать нож в источник слабого света — каждый такой лучик жил около двух часов. По этим прикидкам, выход он искал около полусуток.
За это время он наткнулся на несколько человеческих тел и множество гоблиньих останков — пересохших, обглоданных до костей. Они явно умерли от лап пауков… и стали для них пищей. Больше ничего узнать не удалось.
Почему люди жили под землёй? Где эта пещера находилась относительно остального мира? Без понятия. Это раздражало, но ещё больше раздражала железная решётка посреди коридора, который он счёл выходом. Она выглядела крепкой и заржавела наглухо.
К счастью, это было не проблемой. Несмотря на то, что после заклинания он начал харкать кровью, Саймон произнёс своё третье великое слово за день. Словом стала сила. И с ужасающим визгом обе створки решётки ударились о стены — словно их впечатала туда невидимая рука величиной с фуру.
Он поморщился, вспомнив свою прежнюю смерть — ту самую фуру. Мысль о ней приходила редко, но каждый раз заставляла краснеть. Как он мог быть таким глупым? Таким эгоистичным?
Стыд не защитил решётку. Она рухнула. Правая створка даже слетела с петель и перекатилась по коридору.
Саймон исцелил горло с усилием, вызвал ещё один крохотный источник света и двинулся дальше. Этот свет был самым тусклым из всех, что он создавал. Не потому, что он не мог ярче — он не хотел. Он пытался продлить срок действия заклинания, и давно заметил, что между силой и продолжительностью эффекта есть жёсткая зависимость.
Сейчас он уже чувствовал, как перегрузил себя. Даже самые простые слова стали даваться с трудом. Но выбирать не приходилось. Он блуждал по бесконечным пещерам, и максимум, что он мог — не поддаться страху.
Той ночью он уснул в расщелине — без ответов. Следующий день был не лучше. А на третий он шёл вообще без света — горло уже не выдерживало даже малых слов.
И тогда он услышал звук текущей воды.
Он остался там больше суток, пил, пока мог, и дал себе отдохнуть. Он ждал атаки — пауков, гоблинов — кого угодно. Но его единственными врагами были тишина и жажда.
Он шёл столько, сколько мог. И как мог. Но воду больше не встретил.
Где-то там, обессиленный и голодный, Саймон потерял сознание во тьме.
Он больше не проснулся.
По крайней мере — не в этой жизни.
http://tl.rulate.ru/book/131091/6129587
Готово:
