Глава 121 — Долгий путь
У Саймона не осталось почти ничего: лишь зеркало, половина меча, потрёпанный спальный мешок, броня, покрытая коркой соли, кусочек кремня, восемь серебряных монет в парусиновом мешочке, верное рыболовное копьё и пара ботинок, которые уже скоро развалятся. С этим скромным имуществом он наконец покинул знакомый берег и направился на восток, вдоль побережья. Эти земли были не совсем дикие, и он был уверен, что по пути найдёт деревни.
Первую рыбацкую деревушку он отыскал на четвёртый день, вторую — ещё через два. Даже на бандитов он наткнулся раньше недели, но, увидев его потрёпанный вид, те решили, что с безумного отшельника взять нечего, и не стали связываться.
А зря. Пара из них щеголяла неплохими мечами, и Саймон ничуть бы не колебался снять один с их холодных тел. Он продолжал путь почти в полной тишине, нарушая её лишь затем, чтобы окликнуть встречных путников и спросить свежие новости.
Ну и ещё — чтобы поохотиться. Лук давно погиб в сырости и бурях, а от рыбы у Саймона уже тошнило. Так что, заметив жирного зайца, грызущего траву неподалёку, он без колебаний произнёс малое слово силы — камешек в его руке превратился в снаряд, и вылетел с такой мощью, какую рука Саймона никогда бы не смогла придать.
Это было самое лёгкое решение в мире.
Он с радостью отдал неделю жизни за мясо, не пахнущее солью и водорослями — даже если знал, что со смертью она к нему вернётся.
В ту ночь он впервые за долгие месяцы отведал подгоревшего, жирного мяса и лежал в своём рваном спальном мешке с чувством благословения.
— Как я могу быть так счастлив с таким ничтожным? — прошептал он.
Он не стал искать ответа. Просто благодарил за миг покоя.
Настоящий город он встретил только через сотню миль — на территории Фии. Там он узнал, что до Абрезе ещё около ста пятидесяти миль, но не спешил. Зачем? Портал, который ему был нужен, скорее всего уже давно исчез. А даже если он чудом отыщет «Морскую Серафиму» в каком-нибудь порту, сомнительно, что портал до сих пор работает.
«Похоже, я надолго застрял здесь», — решил он. — «На лучшее или худшее».
Но это не повод хандрить. На этом побережье его ждали приключения. Может, даже на лодке походить для удовольствия? Он теперь отлично плавал, и, кроме лёгкого истощения, находился в прекрасной форме. В целом, мог позволить себе что угодно.
А сейчас больше всего на свете ему хотелось горячей ванны. И он отдал одну из своих драгоценных серебряных монет, обменяв её на пригоршню медяков, мягкую постель, горячую еду и ту самую ванну. Завтра он даже пообещал себе сходить к брадобрею. А сегодня — пил.
По одной монетке он начал тратить копейки на то, чего ему давно не хватало — тёплое пиво.
После двух кружек он впал в тёплое оцепенение и слушал, как болтают другие путешественники. Оказалось, что чума в Абрезе почти сошла на нет, хотя он и так это подозревал — такие вещи вечно не длятся. Гораздо интереснее было другое — новости о Ионаре.
— Говорят, кто-то наконец прикончил это мерзкое растительное исчадие ада, — сказал пожилой торговец с запада. — Правда, сам не видел, но хочется верить, что правда.
— Никогда этого не случится, — фыркнул другой. — Даже если гора Ионис опять начнёт извергать пламя день и ночь, и всё равно эти проклятые оранжевые цветы вылезут снова. Я вам говорю, это вопрос времени — и они доберутся сюда.
Они спорили, а Саймону очень хотелось раскрыться, сказать правду. Но он сдержался. Слава ему ни к чему, да и кто поверит такому оборванцу? Сейчас он больше походил на городского сумасшедшего, чем на героя. Так что он просто слушал и только изредка вставлял своё слово — разве что когда речь заходила о гоблинах или кентаврах. Тут он, пожалуй, и вправду мог кое-что знать.
В ту ночь, выиграв за кости столько медяков, сколько потратил на ужин и выпивку, Саймон лёг спать снова с чувством благословения. Он сделал мир лучше. Пусть и совершил глупость с тем золотым контейнером, всё в итоге обернулось к лучшему.
После утреннего бритья он чувствовал себя новым человеком. Через неделю добрался до большого города в глубине материка и там нанялся в караван телохранителем. За защиту получил еду и новый лук. Пусть и не лучший, но достаточно прямой, чтобы подстрелить бандита без всякой магии, когда на них напали спустя пару ночей. И этого было достаточно.
Остальные ночи он нёс дозоры, играл в кости у костра и делился историями с людьми, которых, вероятно, больше никогда не увидит. И пусть еда была дрянной — он думал лишь об одном:
«Зато не рыба».
Это был единственный по-настоящему опасный эпизод до прибытия в город. И хотя ему предложили остаться и продолжить путь вместе, да ещё и с повышенной долей, он отказался, поблагодарил товарищей и ушёл глубже в земли Абрезе.
Там он работал не охранником, а лекарем.
Чума всё ещё бродила здесь, и многие носили уродливые следы её прикосновения. И всё же, жизнь постепенно возвращалась в прежнее русло. Люди по-прежнему носили маски и вуали, будто это могло защитить от болезни, если та решит вернуться. Но Саймон не стал объяснять им, что такое иммунитет.
Саймон, по правде сказать, так и не понял, что именно вызывало болезнь. Она не походила на укус блох, как в прошлый раз, но он и не был врачом — медицинских университетов он не оканчивал.
Тем не менее, благодаря здравым советам по питанию и пребыванию на солнце, да нескольким прошептанным словам силы, он излечил достаточно тяжёлых случаев, чтобы люди начали считать его настоящим целителем. Этим доверием он пользовался лишь для того, чтобы наблюдать симптомы. Несколько дней он провёл, изучая самые запущенные случаи.
Он и не пытался их спасти — но они помогли понять ход болезни. В последующие месяцы Саймон делал всё возможное, чтобы облегчить страдания и спасать жизни. Вместе с другими врачами он даже пытался отыскать источник заразы — составляли карту и отмечали очаги вспышек.
И вот однажды, изучая скопление случаев у берега, он услышал:
— А если источник прямо в гавани? — предположил учёный доктор Фоллстер. — Если болезнь до сих пор сочится из трюма затонувшего корабля, как яд? Что тогда?
Саймон мог бы объяснить, что это крайне маловероятно. Но вместо этого его посетила другая мысль: «А что, если Морская Серафима всё ещё на дне?» А если да — быть может, портал на следующий уровень ещё работает?
До этого момента он считал эту возможность давно утраченной, но теперь она не давала ему покоя. Даже ночью, лёжа в постели. Эти люди нуждались в нём… но насколько он им обязан? В своём следующем забеге он всё исправит — не допустит зла и спасёт всех. А пока… его жизни не хватит на всех нуждающихся.
Несколько дней он боролся с этим выбором. И чем больше думал о своём уходе, тем отчётливей понимал: в глубине души, несмотря на месяцы воздержания, в нём по-прежнему теплилась жажда жизни других. Даже когда он исцелял в своей импровизированной больнице, где-то рядом всегда витала мысль: «А если забрать годы у преступника или умирающего и отдать их тому, кто достоин жить?»
Это было слишком большое искушение. Он знал: как бы ни были благородны его намерения, итогом станет зависимость. Или хуже. Поэтому — пока в волосах была лишь пара седых прядей — он решил уйти.
Он разделся до нижнего белья, прихватил нож и каждый день нырял в гавань, чтобы найти ответ на мучивший его вопрос.
Сначала поиски шли медленно. Мутная вода не давала разглядеть дно, и лишь спустя несколько дней он наткнулся на нужный корабль. Видимо, город пережил не только болезнь, но и хаос — пирс, у которого стояла Серафима, оказался сожжён до основания.
Пришлось обследовать дюжину обломков, прежде чем он нашёл Морскую Серафиму. Она лежала на боку, наполовину в иле.
У Саймона не было слова воздуха — как бы он ни мечтал о нём. Поэтому он отдыхал полчаса, затем нырял так глубоко, как мог, чтобы добраться до каюты капитана и проверить, остался ли там портал. Он обновил слово слабого света, глубоко вдохнул и, отбросив всё, ушёл под воду, изо всех сил гребя вниз, пока острая потребность вдохнуть не заставила его вынырнуть.
На этот раз, отдохнувший, он добрался до капитанской каюты почти без усилий. Дверь оказалась заперта. Он обошёл корму, пробрался через разбитое окно.
Воздуха оставалось немного, но паники не было, а свет ещё горел. Он огляделся в поисках хоть каких-то следов — но всё, что увидел, это скелет капитана, всё ещё пригвождённый к стене тяжёлым столом. Скелет был почти чист, но рядом валялся кошель с монетами — Саймон тут же подобрал его.
Он же нырял почти голым, только в белье и с ножом. А если портал сработает, в Кроуваре или где-то ещё ему понадобится снаряжение.
Воздух быстро кончался. Он рванулся к двери, попробовал открыть с этой стороны — всё так же заклинило. Одно слово силы решило бы проблему, но у него не было и его.
Тогда он упёрся ногами в потолочную балку и толкнул изо всех сил.
«Я не собираюсь захлебнуться снова», — пронеслось в голове. Мышцы ног напряглись до предела, он выжал всё возможное — и вот, наконец, почувствовал, как дверь сдвинулась, а через миг поддалась полностью.
Он боялся, что портал уже давно исчез… но тот всё ещё работал. И вот он — водопад вырвал Саймона из моря и швырнул в темноту пещеры.
Это было пугающее, почти безумное ощущение. Он рухнул на камни, захлёбываясь воздухом, весь в ссадинах и ушибах.
Но он выжил. Как-то.
http://tl.rulate.ru/book/131091/6129565
Готово:
