Спустившись на несколько ступеней, Саймон сразу ощутил, как его обдало ледяным дыханием глубин. Холод здесь был другим — не той влажной прохладой пещеры, из которой он только что вышел, а чем-то гораздо более пронизывающим. Воздух напоминал морозный туман, каким бывает в гигантских холодильных камерах ресторанов, где даже дыхание становится видимым облачком инея. Лестница уходила далеко вниз, по крайней мере на три уровня, и заканчивалась массивной дверью с искусной резьбой. Камень под ногами был сухим и чистым, без следов льда, что уже казалось удачей: по крайней мере, в этот раз падение ему не грозило.
За дверью открылся склеп. Мрачный зал, где вдоль стен в каменных нишах покоились скелеты, а в центре громоздились саркофаги, словно надгробные стражи. Да, это была крипта. Вполне ожидаемо. Саймон кивнул самому себе, не удивившись. Он давно уже подозревал, что следующим испытанием станет именно такое место. Крипта — значит, скелеты. Кости, разумеется, менее опасны, чем зомби: они не прячутся в темноте, не воняют гнилью и лишены какой-либо изобретательности. Их атаки — прямолинейны и предсказуемы. Это внушало надежду на быстрый успех.
Саймон позволил себе пару мгновений разглядывать обитателей склепа. Скелеты в ржавых доспехах, облачённые в истлевшие одежды и ритуальные одеяния. Он вспомнил, как в прошлый раз пытался пробраться мимо, полагаясь на скрытность, но тщетно: вероятно, эти создания запрограммированы реагировать на любой живой источник. Интересно, на каком расстоянии они чуют его? Хотя теперь это не имело значения. Сегодня он решил действовать иначе.
Подойдя к первому скелету, Саймон поднял меч и со всей силы опустил клинок между основанием черепа и ключицей. Щелчок, и голова отделилась от тела, покатившись на каменные плиты. Не останавливаясь, он перешёл к следующему, надеясь уничтожить как можно больше прежде, чем они оживут. Их было около тридцати. Когда он обезглавил третьего, первые из них уже поднимались с колен, хватая за древковое оружие и обнажая свои ржавые клинки.
Он быстро переключился с лёгких целей на ближайших врагов. Этот метод приносил успех в предыдущих схватках, но вскоре Саймон заметил: просто проломить череп или отсечь конечность недостаточно. Чтобы остановить этих мертвецов, требовалось либо уничтожить голову целиком, либо отделить её от тела. Теория была проста, практика — нет. Даже минимальная ошибка в расчёте, даже мельчайшая небрежность в блоке или ударе превращала выверенное движение в бесполезный скользящий удар. К тому моменту, когда он положил двенадцатого скелета, его уже почти окружили. Силы были на исходе. Теперь, когда они пробудились окончательно, атаки следовали одна за другой. Их удары были медленными, и поодиночке они не представляли угрозы, но в количестве... Саймон отступал к дверному проему, сохраняя оборону.
И тогда он его увидел.
Из дальнего саркофага, затенённого и казавшегося обычным, поднимался ещё один скелет. Но он отличался от всех прочих. Это был не просто скелет в ржавчине — он был облачён в полный латный доспех, сверкающий в полутьме полированным металлом, как будто на нём не лежали десятилетия, а всего лишь несколько часов. В его руке оказался массивный двуручный меч, столь же безупречный, как и броня. Но не оружие и не латная броня привлекли внимание Саймона.
Он смотрел в его глаза.
Нет, в пустые глазницы, где полыхал холодный синий свет, живой, как пламя, но пронзительный, как лёд. И это пламя смотрело прямо на него. Саймон почувствовал, как его тело цепенеет, ноги словно вросли в камень. Он не мог отвести взгляд. Рыцарь медленно шагал к нему, и из суставов его брони поднимались клубы инея. С каждым шагом температура опускалась всё ниже, и Саймон понял, что значит — знать настоящий ужас.
Он вспомнил, как в юности спорил с друзьями о разнице между страхом и ужасом. Глупая игра, казалось ему тогда. Механика, которая искусственно делит эмоции. Страх есть страх. А теперь... теперь он понял, насколько ошибался. Это был не страх. Это было оцепенение, лишающее разума. Паралич, словно он не прошёл спасбросок, и теперь был пленником чего-то древнего и неизбежного.
Он стоял, сжав меч, не в силах пошевелиться, даже понимая, что остальные скелеты приближаются. Он видел их краем глаза, видел, как они поднимают оружие и окружают его. Первый клинок пробил броню сбоку, с лёгкостью разрезав плоть. Затем второй, третий… Он уже не считал удары. Вскоре его печень, желудок и лёгкие были пронзены шестерней мечей и кинжалов. Он почувствовал только холод. Леденящий до костей, почти без боли. Холод металла и холода, которым дышал этот зал.
На этот раз смерть не была мучительной. Лишь холодной. Он успел подумать, что это малая цена за избавление от взгляда того чудовища, что надвигалось на него. Он потерял сознание ещё до того, как рыцарь подошёл вплотную. Умер он со странным ощущением облегчения, как будто вырвался из самого зловещего кошмара.
Когда Саймон проснулся, холодный страх ещё держал его в цепких объятиях. Он лежал, парализованный, на жёстком матраце своей койки, почти десять минут, прежде чем сумел с усилием подняться и сесть. Его сердце всё ещё глухо стучало в груди, отдаваясь эхом в ушах.
— Что, чёрт возьми, это было? — прошептал он себе под нос, чувствуя, как дрожит голос. — Какое-то заклинание? Должно быть.
И тут же, с горечью, добавил про себя:
— Или я просто трус.
Он поднял голову и взглядом машинально наткнулся на зеркало. На тусклой поверхности проявлялись бледно-голубые слова, будто кто-то неуклюже выцарапывал их изнутри.
«Я не совсем понимаю, о чём вы спрашиваете. Не могли бы вы уточнить?»
— Я не с тобой разговариваю, — отозвался Саймон рассеянно, но замер на полуслове. Потом, подумав, спросил: — Подожди. Ты случайно не знаешь, есть ли у скелета-рыцаря на четвёртом уровне способность, основанная на страхе? Может быть, взгляд, аура или что-то ещё?
Светло-синие буквы неспешно проплыли по зеркальной глади.
«Мне ничего не известно об опасностях, которые подстерегают вас в подземелье.»
Саймон криво усмехнулся.
— Тогда зачем ты вообще здесь? Какая от тебя польза?
Но ответа он уже не слушал. Вздохнув, встал на ноги и двинулся к грубым деревянным шкафам, стоявшим у стены. Ему хотелось есть, и, как всегда, выбор был незамысловат: хлеб, сыр, вино и колбаса. Разнообразия не было, но зато этих запасов у него никогда не убавлялось. Погибни он — и всё вернётся на свои места, будто ничего и не произошло. Он вытащил кусок хлеба, отломил от него и жевал медленно, без удовольствия, думая о том, сколько ещё сможет терпеть этот унылый рацион.
— По крайней мере, это проблема завтрашнего дня, — пробормотал он себе под нос.
Сегодняшняя задача была куда прозаичнее — решить, как распорядиться этим днём. Идея снова отправиться в подземелье заставляла его внутренне сжиматься. Он почти чувствовал на себе взгляд тех мёртвых, пустых глаз. Шаг туда — и вновь окунуться в то самое ледяное, бездушное сияние. Нет, он не был готов.
— Может быть, завтра, — сказал он и убрал остаток хлеба за пазуху, а через плечо перекинул флягу с водой. Перед выходом из хижины он взял меч, но отказался от арбалета и кожаной брони. Если уж лес не меняется, то и погода, вероятно, останется такой же. А к полудню здесь становилось невыносимо жарко. Он не искал битвы, лишь прогулки — разведать местность, навести порядок в мыслях, найти в себе силы для следующего шага.
Он шагнул на тропу, оставляя за собой скрипучую дверь хижины. Первое время двигался по знакомому пути, проверяя, всё ли на месте. Но вскоре, почти не раздумывая, свернул влево, туда, где между деревьями блестела лента ручья. Он шел вдоль воды, надеясь, что сможет вернуться к тропе с другой стороны, как бывало прежде.
Но этого не случилось.
Конечно, назвать его попытку серьёзной разведкой было бы преувеличением: пробираться сквозь плотный подлесок оказалось куда труднее, чем он ожидал. И всё же Саймон наткнулся на нечто, заслуживающее внимания.
После двадцати минут мучительного пути он вышел на край небольшой поляны, едва дыша от усталости. Сам луг был непримечателен. Он сел на плоский камень, приводя дыхание в порядок, окинул взглядом окрестности — и тут осознал: под ним вовсе не камень, а кусок упавшей колонны. Это открытие заставило его вскочить и выдернуть меч из ножен, готовясь к худшему. Он ждал засады, какого-нибудь древнего стража, но лес молчал. Тогда он сделал шаг вперёд… и заметил руины, едва различимые под пологом зелёных ветвей.
Теперь, когда он смотрел на них пристальнее, они были очевидны: обломки колонн, обрамляющие некогда высокие арки, часть сводчатой апсиды, грубые резные барельефы на стенах. Всё это казалось чем-то древнеримским, хотя он не был уверен. Саймон осторожно поднялся по мраморным ступеням, отводя в стороны тяжёлые лианы. Потолок храма давно обрушился, и единственным украшением оставались барельефы, покрытые незнакомыми символами.
Он обошёл руины, проверил каждый тёмный угол, толкал плечом массивные камни, надеясь найти спрятанный проход или сундук. Безрезультатно.
— Да вы издеваетесь, — пробормотал он, стукнув рукоятью меча по стене. — Такое место, и ни одного квестодателя? Кто проектировал этот мир?
С неохотой он покинул руины. Они манили, но отказывались раскрыть свои тайны. Кому-то ведь надо было решить, зачем они здесь. Но, видимо, не ему.
Он спустился обратно и задумчиво посмотрел вглубь леса. Стоило ли идти дальше, за поляну? Но после тщетных поисков в храме ему хватило разочарований на день. Он повернул обратно, наполнил флягу у ручья и двинулся к хижине.
Дорога домой прошла в молчании. Саймон доел хлеб, мысленно представляя, как поджарит колбаски к ужину. Но, вернувшись, он обнаружил, что угли в очаге давно остыли. Час он возился с кремнем и сталью, тщетно пытаясь зажечь хоть искру, и в итоге сдался, обойдясь куском сыра. Завтра, может быть, повезёт больше.
Когда солнце скрылось за верхушками деревьев, хижину окутала абсолютная темнота. И тут его снова поразила мысль: нет света, нет лампы, нет привычной кнопки на смартфоне. Он словно вернулся в каменный век. Саймон запер ставни, опустил засов на дверь и, тяжело вздохнув, лёг спать. Темнота давила со всех сторон.
Этой ночью его мучили сны. Снова и снова он видел ледяной взгляд скелета-рыцаря, его неподвижное лицо, и всякий раз просыпался, обливаясь потом, хватая воздух ртом, будто задыхаясь. После третьего пробуждения он остался лежать в постели, вглядываясь в темноту, когда услышал звук.
Кто-то тронул дверь, медленно, осторожно. Потом шаги, обходящие хижину. Скрипнули ставни, зазвенела ручка окна. Кто-то проверял каждую щель.
Саймон затаил дыхание, сжимая в руке рукоять булавы. Он не двигался, не дышал. Лишь когда снаружи снова наступила тишина, он осторожно выбрался из хижины босиком и обошёл дом, булаву готовя к удару. Никого. Лес молчал. Тень скользила между деревьев, но никого не было.
http://tl.rulate.ru/book/131091/5812573
Готово:
