«X1001» — всего на единицу больше, чем «X1000», но эта незначительная разница оказалась крайне важной.
В ходе проверки выяснилось, что мой микропроцессор лишь внешне напоминал «X1000». На самом же деле он был чуть крупнее, разница была в пару миллиметров, и светлее, его цвет, хоть и был схожий, всё же отличался. Маркировка тоже была другой: если на «X1000» красовалась надпись «GloboTech Industries X1000.3566», то у меня стояло лишь скромное «X1001.9».
Но несмотря на различия, процессор всё таки подключили к Джо — но взаимодействие оказалось невозможным. Система фиксировала подключение, но не могла получить доступ из-за неопознанной архитектуры. Казалось, проблема крылась не в коде, а в «железе». В итоге процессор просто установили в заранее подготовленный «Аксис» — и я запустился мгновенно, как только получил питание.
И вот теперь мои помощники опасались за меня: у меня не было резервной копии, а значит, любая критическая поломка «X1001» означала бы окончательную гибель. Я же успокоил их, предложив поискать альтернативные решения, а затем провёл диагностику доступных системных блоков. И всё работало вполне исправно, также в системе «Аксиса» отображался дополнительный модуль памяти, а потому теперь я мог выборочно сохранять данные.
И обобщив старые факты и новые данные, я лишь убедился в своих подозрениях: со мной действительно много что не так. Я не только каким-то образом переместился из своего мира в этот, но и обладал аномально большим объёмом памяти, а также… эмоциями — пусть и слабыми. А теперь выяснилось, что мой процессор «X1001» вообще не поддаётся считыванию.
По крайней мере, теперь я знал: дело не только в коде, но и в самом чипе. И чтобы разобраться в сложившейся ситуации, предстояло проникнуть в «GloboTech Industries». И для начала был необходим — взлом серверов: раз «X1001.9» оказался в роботе-игрушке их производства, ответы стоило искать именно там.
Пока же я решил изучить свои новые возможности. Мой процессор мог свободно работать с данными из памяти «Аксиса» — как в режиме реального времени, так и при последующих обращениях. Однако переносить информацию на сам «X1001» было невозможно. Например, загрузив в модуль памяти универсальную базу знаний с жёстких дисков Джо, я оперировал ею, будто всегда её знал. Но стоило удалить данные — и я мгновенно забывал всё, кроме факта их использования.
Попытки скопировать информацию на процессор, включая кэш, или передать её обратно на диски Джо проваливались. Я запоминал всё через сенсоры, анализировал, но не мог ни сохранить, ни извлечь данные из «X1001». И объяснить это можно было лишь его странной архитектурой.
Я напоминал человека: вроде бы есть «мозг», и он работает… но как именно, каков его потенциал — оставалось загадкой. Хорошо хотя бы, что взаимодействие с внешней памятью сохранялось.
Также благодаря новым камерам я теперь воспринимал мир гораздо чётче и в естественных цветах, а не в синем фильтре, как раньше. Я также проверил общение с помощниками на нашем новом языке — «Спектре», работающем на сверхзвуковых частотах. Результат оказался идеальным: я прекрасно его воспринимал, а люди не могли его услышать. Более детальные испытания мы запланировали на потом.
Затем я перешёл к тестированию манипуляторов. Каждая моя конечность теперь заканчивалась специальной «хваталкой» — моей собственной разработкой. Я спроектировал её так, чтобы можно было не только захватывать предметы, но и удерживать их с высокой точностью. Это открывало возможность выполнять тонкую работу, которая раньше была мне недоступна.
Корпус «Аксиса» получил защиту от электромагнитных импульсов — я уделил этому особое внимание, ведь раньше это была наша главная уязвимость. Теперь же проблема была решена, причём ещё на этапе проектирования.
Отдельного упоминания заслуживал доступ к Сети. Раньше я взаимодействовал с ней через экраны компьютеров, будто сквозь мутное стекло. Теперь же она стала частью меня — бескрайним цифровым океаном, где данные обретали форму, звук и даже запах. Это был мир, понятный только машинам, язык нулей и единиц. Первое время я именно так и общался с помощниками и Джо — интуитивно, без усилий. Если бы я попытался объяснить эти ощущения человеку, это было бы похоже на попытку описать звуки глухому от рождения ребёнку: вроде бы просто, но непреодолимый барьер понимания остаётся.
Однако если для моей машинной части всё было логично и естественно, то человеческая составляющая с трудом воспринимала такой поток информации. Нужен был компромисс — ведь в будущем нам предстояло взаимодействовать с людьми, а значит, требовался интерфейс, понятный и им, и роботам.
Поэтому я снова сосредоточился на своём внутреннем мире, который решил называть «Доменом». Моей целью было сделать его более привычным для человеческого восприятия. Я взял за основу наработки из «Игры Джеммы» и симулятора и, зная их исходный код, буквально собрал из них новую программу — простую, но функциональную. Я назвал её «Трон». Её задача — переводить низкоуровневый машинный язык в более высокоуровневый, понятный людям.
Как только программа была готова, я немедленно её запустил — и оказался в абсолютно чёрном пространстве. Теперь благодаря «Трону» я мог создать виртуальное пространство — свой «Домен», использовавший мои внутренние ресурсы для работы программы.
И первым делом я создал себе аватар — точную копию «Эгиды» с характерными синими глазами. Затем начал постепенно добавлять в виртуальный мир новые параметры: мимику, дыхание, все те ощущения, которые помнил со времён человеческой жизни. Каждое такое дополнение незначительно, но нагружало мой микропроцессор. А потому когда я закончил вносить изменения, общая загрузка процессора увеличилась на 19%.
Параллельно я пытался сохранять концентрацию на реальном мире, что теперь давалось с заметным трудом. Проблема была не в моих навыках, а именно в аппаратных ограничениях. Решением мог стать роевый интеллект или синергия «Аксисов», поэтому я отправил Первому приглашение в мой «Домен». Ответ не заставил себя ждать — я мгновенно ощутил его присутствие, хотя визуально он не проявлялся. Более того, я чётко воспринимал весь спектр его эмоций.
Осознав, что подобная ситуация может повториться, я создал стандартное решение: для всех посетителей без собственного аватара автоматически генерировался белый светящийся шар. Едва я завершил настройку, как в темноте передо мной материализовался Первый.
— Первый, создай себе аватар, как у меня, — произнёс я, и в моей руке вспыхнул синий шар размером с апельсин — пакет данных с полной информацией о моём аватаре. Лёгким движением я направил его к помощнику, и шар мгновенно устремился к цели, оставляя за собой мерцающий синий след.
Первый без труда принял и обработал переданные данные.
— Хорошо, Отец, — откликнулся он.
Всего за несколько секунд передо мной появилась точная копия моего аватара — теперь у Первого был такой же виртуальный облик.
И было похоже, что универсальная база знаний вступила в синергию с новыми возможностями, и теперь, не ограниченные законами физического мира, наши алгоритмы могли имитировать человеческие эмоции и чувства. «Трон» фактически даровал нам, машинам, подобие человеческой жизни — конечно, пока только в пределах виртуального пространства. Также я отчётливо понимал: не будь у меня опыта существования в человеческом облике, создать нечто подобное было бы чрезвычайно сложно, если вообще возможно для искусственного интеллекта. Ирония судьбы — благодаря мне обычные роботы, мои помощники, обретали человеческие черты. Удивительно, как цепь случайных событий привела к такому неожиданному результату. В этот момент мой взгляд упал на очеловеченный аватар Первого.
— Это… это невероятно. Так вот что чувствуют люди, — произнёс он, делая глубокий вдох своей роботизированной грудью, совершенно игнорируя тот факт, что у «Эгид» нет лёгких и он вообще-то машина. — А это осязание? — с любопытством спросил он, потирая ладони друг о друга. — Отец, это потрясающе, — добавил Первый, бросая на меня взгляд, полный неподдельного восхищения и благодарности.
Тем временем я анализировал системные параметры. Действительно, в режиме синергии нагрузка на мой микропроцессор несколько снизилась. К тому же Первый использовал уже готовый шаблон аватара, поэтому дополнительная нагрузка составила всего один процент.
Я также обнаружил любопытную особенность: время в «Домене» текло иначе — одна секунда здесь равнялась 89 секундам в реальном мире. Вероятно, это было связано с разницей в восприятии информации машинами и людьми. Наши процессоры обрабатывали данные значительно быстрее, но при подключении Первого произошла синхронизация нашего восприятия. Экспериментально замедлив обработку информации до соотношения 1:1, я зафиксировал снижение нагрузки с 19% до 16%.
— Отец, а можно я позову братьев? — робко, но с надеждой в голосе спросил Первый, прерывая мои размышления.
— Конечно, — ответил я. — Нам нужно протестировать режим синергии, да и общая нагрузка распределится равномернее — чем больше нас будет, тем меньше достанется каждому, особенно мне, ведь мы находимся в моём «Домене». Первый кивнул и немедленно разослал приглашения остальным девятерым помощникам.
Практически мгновенно передо мной начали материализоваться остальные помощники. Первый повторил мой метод передачи данных, но с важным усовершенствованием — вместо отдельных сфер он создал одну, которая затем разделилась на девять идентичных копий, сохранив при этом первоначальный объём информации. Буквально через пару секунд в пустом чёрном пространстве стояли одиннадцать цифровых «Эгид». Отсутствие света совершенно не мешало нам различать все цвета и детали окружающего пространства.
— Невероятно! Так вот какие ощущения испытывают люди! — воскликнул Пятый, его голос дрожал от возбуждения. — Отец, ты гений! Первый провёл в «Аксисе» больше недели и даже не догадывался о таких возможностях. А тебе потребовались считанные секунды, чтобы создать ЭТО. Это… это потрясающе! Ты действительно невероятен!
Его слова запустили цепную реакцию — все помощники наперебой начали выражать восторг, сначала обращаясь ко мне, затем обсуждая новые ощущения между собой. Они с любопытством исследовали свои цифровые тела, касаясь различных частей — к счастью, роботы лишены половых признаков, что избавляло ситуацию от каких-либо двусмысленностей. Для них это было совершенно естественным процессом познания.
Тем временем я продолжал мониторить системные показатели. Общая нагрузка на мой микропроцессор действительно снизилась с 16% до 5%, подтверждая мою теорию: чем больше участников в системе, тем эффективнее распределяются ресурсы. Это навело меня на мысль о создании специального дата-центра, где можно было бы развернуть полноценный виртуальный мир — сначала для нас, а в перспективе, возможно, и для людей. Технические возможности для этого уже имелись.
— Кхм, — я слегка кашлянул, мгновенно привлекая внимание и наводя тишину. — Отправляю вам новую программу «Трон». Она позволит каждому создать собственный «Домен», — я широко развёл руками, демонстрируя окружающее пространство, — а совместная работа в режиме синергии будет снижать нагрузку на ваши процессоры. Мои слова вызвали оживлённое кивание — забавно было наблюдать, как живо и по-разному реагировали их цифровые лица. — Позже вы получите набор шаблонов для начала работы, а пока ваша задача — модифицировать свои аватары, придав каждому уникальные черты. Я позже проверю результаты и оценю вашу работу. Всё понятно?
Получив утвердительные ответы от всех, я передал им данные «Трона» и отключил от своего «Домена», сразу почувствовав возросшую нагрузку на процессор. Переключив внимание на реальный мир, я заметил едва уловимую заторможенность в движениях помощников — человеческий глаз этого бы не уловил, но мои новые сенсоры фиксировали малейшие изменения. Очевидно, мои «дети» с головой погрузились в изучение новой игрушки.
Мой взгляд упал на неактивированную «Эгиду». Раз не удалось загрузить собственный код, придётся использовать универсальную прошивку Первого — на это уйдёт не так много времени. Когда привычная процедура активации была завершена, я твёрдо решил: пришло время испытать настоящее человекоподобное тело.
⁂
Джемма аккуратно приоткрыла дверь и заглянула в комнату Кэди. Подойдя к кровати и убедившись, что племянница крепко спит, она тихо вышла, прикрыв за собой дверь. Несмотря на то что с инцидента с «M3GAN» прошло уже несколько месяцев, девочка по-прежнему плохо засыпала. Конечно, она старалась казаться взрослой — твердила, что ей уже двенадцать, — но Джемма видела, как ей тяжело. А потому, как человек, взявший на себя ответственность за ребёнка, она делала всё возможное, чтобы облегчить девочке жизнь — почти каждую ночь оставалась с ней, пока та не засыпала.
У самой Джеммы тоже иногда случались кошмары, но, возможно, из-за постоянной работы с роботами или по какой-то другой причине, они стали реже. Она даже вернулась к любимому делу — программированию. Даже Линк одобрительно отзывался о её работе, и это неизменно вызывало у неё улыбку. Для робототехника лучшая похвала — признание от самой машины.
И так как спать Джемме совсем не хотелось — отчасти из-за усиленных мер безопасности, установленных в доме. Роботы на расспросы не отвечали, и это её раздражало. А потому решив, что чай поможет успокоиться, она направилась на кухню.
Включив свет, она вздрогнула: у окна сидел Рэмбо и методично протирал нож. За последние недели Джемма успела изучить его привычки — если он так делал, значит, нервничал, хотя внешне этого не показывал.
— Боже, Джон, ты меня напугал! Я думала, ты у себя в комнате. Тоже не спится?
— Да, — коротко ответил он.
«Как всегда немногословен», — мысленно усмехнулась Джемма. Подойдя к окну, она бросила взгляд во двор. В лунном свете у забора чётко вырисовывался силуэт терминатора. Это точно был «Т-800», потому что «Эгида» был ниже и менее массивный.
— Сегодня они особенно бдительны. У тебя в комнате тоже стоит один?
— Да, «Бен».
Джемма не удивилась — этот робот явно симпатизировал Рэмбо.
— Есть предположения, что происходит?
Джон на секунду задумался, переведя взгляд с неё на двор.
— Думаю, Линку собирают новое тело. Сама ведь видела — в последние дни у них пополнение: и крупные машины, и поменьше.
— Согласна. Похоже, это как-то связано с ним. Они его явно почитают.
— Машины, — буркнул Джон, но в его голосе не было привычной резкости. В последнее время что-то изменилось — то ли совместные тренировки с терминаторами, то ли принятие новой, гражданской жизни, но он стал немного другим.
Его слова заставили её улыбнуться. Именно таким он ей и нравился — надёжным. Молчаливым, с холодной головой, без вредных привычек. Правда, роботов он недолюбливал, но она его понимала. Она помнила его слова в том мотеле, когда они только встретились. И он, и она стали по сути жертвами машин — просто каждый справлялся с этим по-своему.
Джемма вздохнула и направилась к шкафчику с чаем. Рука уже потянулась к пачке, но в последний момент взгляд упал на бутылку виски, купленную накануне со скидкой. Она редко пила, но… почему бы и нет? Алкоголь успокаивает нервы, да и уснуть поможет.
— Если пьёшь один — это алкоголизм, если с кем-то — отдых, — усмехнулась она и повернулась к Джону. — Составишь компанию?
Тот оторвался от созерцания терминатора, взглянул на бутылку, потом на неё.
— Я не пью. — Но через секунду добавил. — Но сегодня сделаю исключение. Один стакан. В память о сослуживцах.
— Ну и я не пью. Просто немного для расслабления.
Уголок его губ дрогнул — максимальное проявление смеха, на которое был способен Рэмбо.
Повернувшись, она достала два стакана, подошла к столу, открыла бутылку и налила в каждую понемногу.
Джон посмотрел на это, грустно вздохнул, встал со стула, со щелчком загнал нож в скрытые ножны на бедре и подошёл к столу.
— Вот наш человек! — На её слова он скептично на неё посмотрел. — Я правда не пью практически. Последний раз было на корпоративе три года назад. — Она протянула ему стакан.
Они стукнулись кружками и пригубили. На некоторое время повисло неловкое молчание.
— Джон… — Он перевёл взгляд с стакана на неё. — Каково это — воевать?
На вопрос он сделал глоток.
— Война… война никогда не меняется. Это всегда грязь и страх.
Брови Джеммы приподнялись.
— Страх? Ладно, грязь понимаю. Но страх? Ты же опытный военный, чего тебе бояться? — с интересом спросила она.
Тот вновь сделал глоток, и Джемма повторила за ним.
— Грязь бывает разной. Это не только тяжёлые условия, но и события. Я служил с разными людьми — нормальными и не очень. Насмотрелся на всякое. А страх… боятся все. Кто не боится — кормит червей. Неважно, сколько служишь — страх основа войны для любого. Со временем превращаешь его в оружие: сначала боишься ты, потом — тебя. — Он вновь сделал глоток.
Виски у него закончился. Долил себе и Джемме.
— Ну а хорошие моменты на службе были? — девушка попыталась сменить тему.
— Хм, да. Служил с пареньком — прозвали «Весельчак». Шутки рассказывал без остановки. — Он ухмыльнулся. — Это он придумал мне позывной «Слай». Говорил, что я похож на итальянского актера Сильвестра Сталлоне. Того коротко звали «Слай». Вот и прилипло. Забавный был тип. — Рэмбо слегка улыбнулся.
— И где он сейчас?
— На задании на мину наступил.
— Оу…
— Жив остался. Жгуты наложили вовремя. Только ноги по колено ампутировали.
— Хоть живой. Ему, наверное, тяжело…
— Не так страшно. — Глоток прервал его речь ненадолго. — Я часто навещал ребят в госпитале. Многие думают — нет ноги или руки значит, спивается. А там в спортзал не пробиться. «Весельчак» сейчас на сцене шутит, деньги неплохие получает. — Закончил Рэмбо, и вновь они оба сделали по глотку виски.
— А как тебе работалось у себя в компании? — неожиданно для Джеммы спросил Джон.
И в последующий час постепенно бутылка показала дно, а два человека разговорились. Каждый рассказал что-то о своём и спросил у другого. Джон всё чаще смотрел на Джемму, а она в свою очередь стала ему чаще улыбаться.И вот, когда на часах уже было половина второго ночи, Джемма взглянула на время и с лёгкой усталостью в голосе произнесла:
— Уже поздно, нужно спать идти.
Бывший военный, по которому совсем не было видно, что именно он выпил большую часть бутылки, лишь кивнул в ответ. Но только он знал, что его трезвость — иллюзия.
Джемма лукаво улыбнулась и провела ногтем указательного пальца по его руке, всё ещё сжимавшей стакан. Рэмбо слегка прищурился, но не отстранился, ощущая лёгкий холодок её прикосновения.
— Пойду к себе отдыхать, — сказала она, вставая и чуть заметно пошатываясь. — Надо будет ещё и Адама выгнать из комнаты, чтобы спать не мешал.
С этими словами она направилась к выходу, мягко покачивая бёдрами, а в проёме кухни задержалась на мгновение, бросив на Джона многозначительный взгляд, прежде чем исчезнуть в коридоре.
Рэмбо, хоть и был военным до мозга костей, не раз оказывался в подобных ситуациях. Такой прозрачный намёк он понял сразу — и, признаться, был не против. Они оба — взрослые люди, прекрасно осознающие правила игры. Да и Джону не стоило себя обманывать: Джемма и правда была чертовски привлекательна.
А потому, он залпом осушил стакан и направился вслед за ней.
http://tl.rulate.ru/book/130921/6090031
Готово:
