Лицо лысого мгновенно изменилось.
Он с недоверием посмотрел на молодую пару в дверях. Он не знал, кто сообщил им эту столь важную и секретную информацию —
Гу Вэйцзин оказался прав.
Несколько лет назад у господина обнаружились проблемы со здоровьем.
Эта новость даже внутри "группировки" Хао Гэ была секретной информацией высшего уровня.
Мафиозные группировки - это не зрелые современные политические организации.
Великие политические идеалы, несокрушимая твердая воля, общие жизненные устремления, единодушные убеждения и дух — эти самые прекрасные, самые способные сплотить людей, самые сильные слова и мафия, они от природы являются антонимами, находящимися на огромном расстоянии друг от друга.
Мафия с великими идеалами подобна террористу с мягким сердцем, калорийной бомбе, которая заставляет худеть, стоит только съесть, - об этом смешно говорить.
У них нет даже четкой структуры руководства, иерархии костяка.
Что же касается "Я хочу быть самым крутым, самым дерзким, самым властным бандитом в банде", то, пожалуйста, это не называется стремлением и идеалом.
Единственный и общий политический идеал всех мафий в мире... разве это не деньги, разве это Гуань-эр-е?
В их глазах только деньги, залитые кровью.
А то, что может объединить этих людей, зачастую - это просто личная железная хватка, харизма и различные денежные связи, основанные на общих интересах.
Проще говоря... чтобы мафиозная группировка могла существовать, чтобы подчиненные не бунтовали, чтобы люди не рассыпались, как песок, необходим лидер, который сможет держать ситуацию под контролем, которому все подчиненные будут подчиняться.
Даже крупные банды, которые, как Хао Гэ, имеют миллиарды долларов и начинают постепенно отмываться.
По сути, они все еще остаются сборищем дилетантов, внутренняя структура в лучшем случае находится на уровне главарей бандитов, делящих кресла в зале собраний.
Можно ли ожидать, что сборище дилетантов, собранное мафией, будет иметь идеалы, говорить о верности, не поддаваться ветру и волнам?
Не смешите.
Закон - это нижняя граница морали, у них нет даже элементарной морали, а верность - это вообще обман, большинство из них ради денег готовы продать даже свою мать.
Некоторые из братков, заработав достаточно денег с Хао Гэ, хотят отмыться, выйти из игры, уйти на покой и стать респектабельными богачами.
Некоторые в душе считают, что стиль действий Хао Гэ слишком "осторожный" и слишком "старомодный", он не берется за многие дела, на которых можно было бы заработать большие деньги.
Очевидно, что каждый месяц через счета группировки проходят огромные суммы денег, есть деньги, есть связи, поддерживаются хорошие отношения со многими торговцами оружием, эти люди хотят играть по-крупному, жить жизнью, когда убивают и поджигают, а потом получают амнистию, как в фильме... старший сын Санни Корлеоне, который был рядом со старым крестным отцом Доном и надеялся, что старик займется наркобизнесом.
Есть и те, кто хочет воспользоваться нынешней хаотичной ситуацией, извлечь выгоду из огня, взрастить и привлечь на свою сторону политическую силу...
Сердца людей в мафии изначально подобны рассыпчатому песку.
К счастью, есть Хао Гэ.
Хао Гэ не испытывает недостатка ни в безжалостной железной хватке, ни в подкупающей харизме, он также исключительно щедр и великодушен.
Поэтому.
Он может крепко держать всю банду под своим контролем, запугивая всех, чтобы никто не смел иметь нежелательных мыслей.
Даже если они и есть, стоит Хао Гэ бросить взгляд, и их придется спрятать в глубине души.
Мысли, которые он не позволяет иметь, - кто посмеет, тот умрет.
Дела, к которым он не позволяет прикасаться, - протянешь руку - отрубят руку, протянешь ногу - отрубят ногу.
Если в "Крестном отце" и в фильме Дон поддерживает всю семью благодаря родству и крови.
То Хао Гэ держится благодаря своему природному чутью к власти, своему безграничному авторитету и... своей безграничной свирепости.
"Я самый свирепый зверь на этой арене борьбы за власть, а также самый умный игрок за столом денежной игры", - Чэнь Шэнлинь внешне всего лишь утонченный и худощавый господин лет сорока-пятидесяти.
Но эти слова, сказанные им Гу Вэйцзину, были вымыты костями соперников, непослушных подчиненных, бесчисленных свирепых "зверей", павших рядом с ним, и кровью неудачников.
Костями и кровью в буквальном смысле.
Он был таким сильным, таким проницательным, искусным в искусстве балансирования на острие ножа в поле власти, казалось, все было хорошо.
Поле власти - это игровая площадка, где большая рыба ест маленькую.
Хао Гэ всегда без колебаний пожирал этих маленьких рыбок, пожирал эти маленькие банды.
Он притворялся и вел себя уклончиво с теми хищниками, которые находились на том же уровне пищевой цепи, что и он, терпеливо ожидая, пока сам не станет больше, достаточно большим, чтобы проглотить их одним махом, или найти слабое место, которое позволит убить их одним ударом, например, как он поступил с офицером Данем.
И Хао Гэ всегда умело избегал тех по-настоящему огромных китов в море...
Как сказал Гу Вэйцзину мужчина средних лет, он всегда был очень сдержан, никогда не позволял себе ввязываться в дела, которые могли бы вызвать международный резонанс.
Чэнь Шэнлинь от природы был одним из тех редких выдающихся лидеров.
Казалось, он мог продолжать играть в эту игру власти, накапливая все больше и больше фишек рядом с собой, пока в тот момент, когда он выдвинет фишки и пойдет ва-банк, ни один противник не сможет устоять перед его ставкой.
Что значит победить инспектора полиции?
Лысый думал, что, возможно, в один прекрасный день этот элегантный мужчина средних лет сможет даже купить целую страну за цену, от которой невозможно отказаться.
Единственная проблема заключалась в том, что...
Здоровье Хао Гэ действительно становилось все хуже и хуже.
Только пока Хао Гэ здесь, они, эти братки, будут едины.
В банде есть костяк, который просто запуган силой Хао Гэ, поэтому и сдерживает свой необузданный нрав. Есть и костяк, например, Лысый, который относится к типу "Я признаю только брата Сун Цзяна, а императорский двор - ничто", как Черный Вихрь Ли Куй.
Если Хао Гэ внезапно падет, вся огромная банда в одно мгновение придет в хаос, пока не исчезнет в буре.
Даже если просто распространится новость о плохом здоровье господина, люди внизу мгновенно запаникуют, у каждого появятся свои мысли.
Еще страшнее, если об этом узнают соперники, политические враги, те влиятельные фигуры, которых Хао Гэ держит за яйца...
Поэтому ни в коем случае нельзя, чтобы эта новость просочилась.
Абсолютно нельзя.
Кто скажет, тот умрет!
Поскольку он занимался отмыванием денег, Чэнь Шэнлинь с самого начала был очень осторожен в отношении конфиденциальности и сдержанности.
Сейчас к тому же ключевой период отмывания всей группировки.
В последние годы господин все реже появлялся на публике в образе "Хао Гэ", с одной стороны, чтобы создать ощущение таинственности, подготовиться к полному преображению и появлению на публике в качестве депутата и щедрого инвестора из деловых кругов.
С другой стороны — он лечился.
Только такие доверенные лица, как Лысый, которые были рядом с Хао Гэ с самого начала его карьеры, прошли с ним через все бури, имели право знать некоторые подробности.
Например, шесть месяцев назад он только что ездил в Лондон, в больницу Королевского колледжа, на вторую операцию, а официально говорилось, что он обсуждал инвестиции.
А есть вещи.
Которых даже такой верный и надежный подчиненный, как Лысый, никогда не знал — он знал только, что здоровье Хао Гэ не очень хорошее, но не думал, что оно настолько плохо, что он скоро умрет.
На людях Хао Гэ по-прежнему демонстрировал ту же силу, ту же мудрость, те же амбиции, что и раньше.
Как такой сильный, мудрый и амбициозный человек может быть при смерти?
Этот парень несет чушь?
Как этот молодой человек смеет говорить такое!
Если это не так... то...
Взгляд, которым Лысый в одно мгновение посмотрел на Гу Вэйцзина, на самом деле только на тридцать процентов состоял из желания убить.
А остальные семьдесят процентов — это недоверие, паника и нескрываемый ужас.
Он инстинктивно потянулся рукой к своему пухловатому поясу.
На самом деле Лысый вообще не смел доставать пистолет рядом с господином, он был просто слишком удивлен, удивлен настолько, что остались только инстинктивные мышечные реакции.
Он и сам не знал, зачем ему доставать пистолет.
Возможно, чтобы убить ради Хао Гэ, замести следы.
А возможно, это не имело отношения к Хао Гэ.
Он просто боялся.
Лысый в глубине души был бандитом, поднявшимся с улицы, а бандиты, столкнувшись с огромным страхом, только и делают, что сжимают рукоять пистолета.
Они ничего не умеют делать, кроме как пытаться использовать насилие, чтобы противостоять пустому страху, и ничего не могут сделать.
Не успел Лысый коснуться рукояти пистолета.
Как в его ушах раздался спокойный окрик, в тоне которого слышался легкий гнев.
"Проваливай! Я разрешал тебе здесь доставать пистолет! Я здесь разговариваю с мистером Гу, а ты кто такой, чтобы вмешиваться?"
Лысый вздрогнул.
Его рука тут же убралась от кобуры на поясе.
Этот крепкий и грозный мужчина с татуировкой на шее, похожий на свирепого бурого медведя, в этот момент вел себя как рыба-клоун, потревожившая гигантского кита под водой, он действительно не проронил ни слова, отошел к стене и съежился.
А Чэнь Шэнлинь с того момента, как вошел в студию, пристально смотрел на холст перед собой, ни разу не повернув головы.
С того момента, как Лысый потянулся за пистолетом и до того, как отступил, Хао Гэ ни разу не поднял век, чтобы взглянуть на своего подчиненного.
Даже в такой ситуации, даже когда ему прямо в лицо сказали, что он скоро умрет.
Босс Чэнь по-прежнему, благодаря своему таланту, словно способному проникать в сердца людей, прочно удерживал инициативу в студии.
Даже его голос был таким же мягким, как и всегда.
Но это гневное "Проваливай", казалось, показывало, что в глубине души Чэнь Шэнлинь не так спокоен, как кажется на первый взгляд.
Если память не изменяет.
Гу Вэйцзин впервые в жизни услышал, как из уст босса Чэня вырвалось "не совсем вежливое" слово.
Постепенно.
Этот мужчина средних лет, казалось, начал проявлять себя больше как мафиози, чем как бизнесмен-филантроп.
И причиной всего этого, возможно, была картина Гу Вэйцзина, возможно, слова Гу Вэйцзина, а возможно, и то, и другое.
"Мистер Гу... мистер Гу".
Чэнь Шэнлинь медленно заговорил.
Мужчина средних лет перед мольбертом тихо пережевывал имя Гу Вэйцзина, он по-прежнему называл Гу Вэйцзина "мистер Гу", как и раньше.
Но внезапно в его словах уже не было особой теплоты и радушия.
"Мистер Гу, вы меня не уважаете".
Его голос был низким.
"Я сделал для вас так много, был щедр и терпелив с вами, а вы так не уважаете меня, отвечаете на мою доброту такой картиной, это меня очень... огорчает", - Чэнь Шэнлинь сделал паузу. - "Мне жаль себя, и мне жаль вас".
Услышав слова "вы меня не уважаете", Лысый резко изменился в лице.
Страх превратился в ужас.
Из страха перед ошеломляющей новостью о скорой смерти Хао Гэ.
В страх перед самим Хао Гэ.
В этом мире есть много людей, которые надрывают сердце и легкие, устраивают истерики, кричат и вопят, но никто не обращает внимания на их боль или гнев, а есть люди, которые говорят самые спокойные слова самым спокойным тоном, и могут посеять глубокий страх в сердцах людей.
Насколько Лысый знал Чэнь Шэнлиня.
Оценка "не уважает" была самым серьезным выражением недовольства Хао Гэ за последние годы.
Когда господин произнес эти слова, он был уже в значительной степени разгневан.
И все, кому Хао Гэ говорил эти слова, - насколько знал Лысый, все... - кончали очень плохо.
Он только что потянулся за пистолетом, и Хао Гэ отругал его.
Но Лысый чувствовал, что как только эти слова слетят с губ, ему придется выхватить пистолет и прострелить каждому из этих молодых людей лоб, и это будет считаться очень легкой смертью.
Он совершенно перестал понимать ситуацию в этой студии... Лысый тихо опустил голову еще ниже.
"Есть много вещей, которые я мог бы сделать, но не сделал, это мое уважение к вам, мистер Гу. Я просто послал людей преподать урок вашей кузине Гу Линь, как отправил, так и вернул, я мог бы поступить и хуже, сломать вам руку, например, или мисс Коко, или..."
"Хватит, как долго вы еще будете играть в эту игру в уютного крестного отца?"
Чэнь Шэнлинь только начал говорить.
И его тут же прервали.
"Хао Гэ, не пугайте детей, это бессмысленное бахвальство, правда".
Гу Вэйцзин покачал головой.
Он посмотрел на Коко рядом с собой, улыбнулся и тихо сказал: "Ты заметила? Мы двое - пленники в этом огромном дворце, но по сравнению с этими "хозяевами", мы, оказывается, самые смелые в этой комнате".
"Ты действительно молодец, Коко".
"Ты тоже, Гу Вэйцзин".
Коко тоже улыбнулась Гу Вэйцзину.
"Вместе?" - спросил Гу Вэйцзин взглядом.
"Иди, это твоя картина, и это твой момент".
Коко отпустила руку.
Она легонько похлопала Гу Вэйцзина по спине.
Девушка взглянула на Лысого, стоящего в углу комнаты, и остановилась, оставив все пространство перед мольбертом Чэнь Шэнлиню и Гу Вэйцзину.
Гу Вэйцзин шагнул вперед.
Его шаги были легкими.
Шаг за шагом.
Его взгляд скользнул по татуированному Лысому сбоку комнаты, который смотрел на него так, словно увидел привидение, скользнул по лицу босса Чэня, на котором сменялись то свет, то тень.
Гу Вэйцзин не остановился рядом со своей картиной, а продолжил идти вперед, пока не встал перед висящей на стене картиной маслом "Крестный отец".
Чэнь Шэнлинь стоял в центре студии.
Перед ним был мольберт Гу Вэйцзина.
Гу Вэйцзин стоял за своим мольбертом, а перед ним была картина маслом Чэнь Шэнлиня.
Два человека, стоящие перед своими картинами... так началась последняя партия этой игры о власти, о храбрости, о добре и зле.
"Ты думаешь, я шучу с тобой? Гу Вэйцзин".
Голос Хао Гэ был тихим и призрачным.
На этот раз босс Чэнь не назвал его "мистер Гу", а обратился к нему по имени.
"Что заставило тебя так ошибиться? Я всегда держу свое слово. Я прямо сейчас могу..."
"Хао Гэ, я знаю, что вы прямо сейчас можете приказать сломать мне руку, сломать руку Коко, или сделать что-то еще более ужасное, вы, конечно, можете это сделать. Я в этом совершенно уверен".
Гу Вэйцзин снова, нисколько не смущаясь, прервал его.
"Я не это имел в виду, когда говорил, чтобы вы не пугали детей, и я не ставил под сомнение ваш ужас и силу как хозяина клуба "Сихэ", когда говорил, что вы блефуете".
"Но то, обладает ли человек настоящим мужеством, можно ли его запугать, будет ли он ворочаться по ночам в постели, не в силах уснуть, - все это не имеет никакого отношения к тому, насколько ужасным и сильным он кажется на первый взгляд. И не имеет никакого отношения к тому, есть ли у него группа жестоких головорезов".
"Хао Гэ, мистер Чэнь, босс Чэнь".
Гу Вэйцзин улыбнулся.
Он долго смотрел на лицо старого крестного отца на картине маслом, наполовину скрытое и растворяющееся в темноте, и на эти неясные глаза.
"Вы лучше меня знаете эту истину, и вы лучше меня знаете то, что скрывается в глубине вашего сердца, крепко держит вас и медленно тащит в бездну. То, что, как личинки, впившиеся в кости, грызет ваше сердце, - этот ужасный, глубокий, неотступный страх".
"Страх смерти".
"Разве не так?"
- тихо спросил он.
В студии внезапно снова воцарилась тишина.
Не абсолютная тишина, а тишина, возникшая из-за того, что в тот момент, когда Гу Вэйцзин закончил говорить, все остальные не сговариваясь замедлили и ослабили дыхание.
Поток воздуха колыхал тюль у окна, занавески двигались по оконной раме.
Ветер шелестел.
Словно старый кинопроектор, который так любил Чэнь Шэнлинь, проигрывал длинный пустой кадр старой пленки, издавая этот трескучий, трескучий белый шум.
Уголок глаза Хао Гэ резко дернулся.
И Коко, и Лысый заметили, как после слов Гу Вэйцзина лицо мужчины средних лет резко изменилось за одну секунду.
Его лицо посинело от мрачности, губы сжались в тонкую линию.
По мере того, как его мышцы дергались, менялось выражение лица, носогубные складки глубоко врезались в лицо, а в глазах вспыхивал зловещий блеск.
Эта сцена была слишком поразительной.
Ощущение, которое человек производил на окружающих, могло так сильно измениться за такое короткое время из-за сильного эмоционального потрясения!
Это было похоже на старый фильм ужасов, где в старинном особняке посреди ночи кто-то внезапно раскрывает тайну, срывает странную печать с талисмана.
И кожа чиновника в длинном халате, который только что поднимал бокал за гостей на главном месте, тут же проваливается и опадает, лицо из румяного становится сине-фиолетовым, волосы из черных становятся седыми, а ногти чернеют и, изгибаясь, вырастают на дюйм из кончиков пальцев...
В мгновение ока.
Элегантный ученый, который только что поднимал бокал напротив и приглашал выпить, превратился в зомби с синим лицом и клыками.
Хао Гэ, конечно, не превратился в зомби.
Его кожа не провалилась, волосы не поседели от слов Гу Вэйцзина, и ни черные, ни желтые ногти не выросли из его пальцев.
Внешне.
Он все еще был тем же приличным мужчиной средних лет, сшитый на заказ костюм цвета лазурита облегал его тело, кожаные туфли блестели, как зеркало, а роза в нагрудном кармане была такой же свежей и яркой, как и прежде.
Изменения были в основном в его ауре.
За несколько мгновений.
Он словно внезапно постарел на несколько лет, конечно, помимо старости... появилось еще больше свирепости.
Как будто из-под человеческой кожи вылез зловещий призрак.
Плечи Лысого еще больше съежились и сгорбились, как будто он хотел полностью спрятать свое огромное тело в тени, которую отбрасывала позади Чэнь Шэнлиня солнечный свет.
Коко, скрестив руки на груди, презрительно усмехнулась.
Она смотрела на спину Гу Вэйцзина, и в ее глазах читались гордость и любовь.
"Я все время думал, почему - ваше терпение ко мне, ваше внимание ко мне, причины и следствия всего этого... Ваше внимание ко мне намного превосходит тот уровень, который должен быть у крестного отца мафии к талантливому студенту-художнику".
"Даже если вы - главарь банды, который сколотил состояние на подделке произведений искусства и отмывании денег через фальшивые картины, это совершенно нелогично".
На этот раз.
Казалось, что тот, кто вел разговор, сменился.
Чэнь Шэнлинь молчал.
Вместо него первым заговорил Гу Вэйцзин.
Он улыбнулся, нарушив тишину в комнате.
"Я не знаю, самый ли вы богатый человек в Янгоне, но вы определенно самый богатый человек из всех, кого я знаю за восемнадцать лет жизни в Янгоне. Возможно, даже не нужно добавлять ограничение "в Янгоне"".
"Босс Чэнь, вы, вероятно, самый-самый богатый человек из всех, кого я когда-либо знал и видел в своей жизни. Но для вас я, должно быть, просто один из бесчисленного множества талантливых молодых людей, которых вы видели".
"С вашим состоянием вы можете купить практически любое произведение искусства, которое можно продать, заставить любого художника прилететь за тысячи миль, чтобы стать вашим личным художником... если он готов работать за деньги".
Молодой человек пожал плечами.
"С вашим положением вы можете купить все, что можно купить за деньги в этом мире, я называю вас мистер Чэнь, вы называете меня мистер Гу, оба мы - мистеры, но наши статусы никогда не были равными".
Он тихо сказал: "Учитывая разницу в наших статусах, после того, как я отказался от вас в первый раз, по идее, должно было быть только два результата. Либо вы забыли бы обо мне, как забывают о мухе. Либо вы преподали бы такому "неблагодарному" человеку, как я, серьезный урок".
"Сломать руки, сломать ноги, стрелять в окна нашего дома, сделать так, чтобы наша лавка картин и каллиграфии не могла работать, облить моего деда кипящим маслом, содрать кожу с А Вана... да, верно, именно так и должен поступать такой старый бандит, как вы, не так ли?"
http://tl.rulate.ru/book/130667/5810609
Готово:
