Старшая медсестра лично уложила пациента в нужное положение, академик Чу надел перчатки и ещё раз внимательно посмотрел на результаты УЗИ пациента, чтобы в последний раз убедиться.
УЗИ брюшной полости пациента показало: состояние после холецистэктомии; камни в общем жёлчном протоке с расширением.
Академик Чу не смотрел на заключение, а, просматривая результаты, вспоминал УЗИ-изображение, которое он видел сам.
— Академик Чу, всё готово, — тихо сказала старшая медсестра.
— Угу, — академик Чу отложил результаты в сторону, латекс стерильных перчаток заскрипел по бумаге формата А4, издав звук, который был ему немного неприятен...
Академик Чу успокоился, стараясь не отвлекаться.
Поскольку сегодняшняя операция отличалась от тех, что были на прошлой неделе, он сегодня немного волновался.
Но волнение было лишь лёгким.
Операция была простой: ввести дуоденоскоп через привратник, найти двенадцатиперстную кишку, затем ввести проводник...
Академик Чу ещё раз вспомнил, как нужно делать операцию, и только после этого, притворившись спокойным и собранным, подошёл к операционному столу.
Спокойствие и собранность были обязательны, у каждого великого человека при появлении должна звучать соответствующая фоновая музыка, академик Чу не хотел выпендриваться, но в глазах обычных врачей-гастроэнтерологов он был если не божеством, то тем, на кого нужно смотреть с бесконечным восхищением.
К тому же, имея определённый успешный опыт, академик Чу считал, что он справится.
Хотя сегодняшнюю операцию он впервые делал на пациенте, но на 3D-печатном манекене он пробовал её много раз.
Студент, которого вёл академик Чу, уже ввёл дуоденоскоп, дуоденоскоп Olympus TJF-260V был очень удобным, академик Чу и Olympus работали довольно слаженно, используемое оборудование было того же уровня, что и в Европе и Америке.
Войдя в нисходящий отдел двенадцатиперстной кишки, академик Чу применил метод введения проводника.
Проводник был одноразовым изолированным проводником Boston, длина проводника составляла 450 см.
До этого момента операция шла гладко, но сложность была впереди.
Извлечение камней сеткой было простым, но если усложнить... академик Чу делал это только на симуляторе, это был первый раз, когда он делал это на пациенте, и чем дальше, тем больше он боялся.
Вводя проводник, академик Чу вспомнил старый анекдот, что и пациент, и хирург делают это в первый раз.
Хех, академик Чу усмехнулся про себя.
Первый раз, кто же хочет в первый раз пробовать на пациенте?
Но другого выхода нет.
У него нет выхода, и у пациента нет выхода.
Если он не решится, потому что боится рисковать и стесняется, то не кто иной, как этот пациент, должен будет идти домой и ждать смерти.
Не делать же хирургическое вскрытие для извлечения камней, даже в Шанхае не так много врачей, обладающих таким уровнем, и ещё меньше делают подобные операции.
Общий жёлчный проток, это же общий жёлчный проток, если после операции появится свищ, то пациент будет жить хуже, чем мёртвый.
И даже если сделать разрез, не факт, что удастся извлечь все камни.
Всё-таки ERCP — более научный метод,
с меньшей травмой и большим эффектом, — успокаивал себя академик Чу.
В этот момент под рентгеноскопией было видно, что проводник вошёл в главный панкреатический проток, и его передний конец образовал небольшую α-спираль. Студент академика Чу ассистировал, поддерживая проводник.
Академик Чу старательно вспоминал свои ощущения во время тренировок.
Примерно так, проблем быть не должно. Это всего лишь извлечение камней сеткой, не более того.
Давай!
Академик Чу вспомнил слова поддержки, которые Чу Юньтянь сказал ему по телефону, уголки его губ приподнялись, и он слегка улыбнулся.
— Готовьте контраст, — сказал академик Чу.
Ассистент начал выводить проводник.
Это движение... академик Чу почувствовал, что что-то не так, что-то неладно.
Но не успел он остановить действия студента, как произошёл несчастный случай.
α-спираль не полностью расправилась, и передний конец проводника обломился в главном панкреатическом протоке.
— !!! — академик Чу был в шоке.
В одно мгновение его разум опустел, руки и ноги онемели.
Академик Чу никак не ожидал, что осложнение произойдёт так рано, операция, которая казалась почти безошибочной, с самого начала обернулась такой большой ошибкой.
Ему очень хотелось пнуть своего студента ногой и выгнать из операционной, а потом сказать ему, чтобы он возвращался домой и занимался сельским хозяйством, что он больше никогда в жизни не хочет видеть этого тупого урода.
Но слова, которые он только что говорил себе, о том, что сегодня нужно сохранять хорошее настроение, всё ещё звучали в его ушах.
К тому же, он сам не заметил α-спираль, это была чистая случайность.
Несчастный случай!
Академик Чу не стал бить или ругать, но выступил холодный пот.
Проводник обломился, что делать?
Не проткнул ли он что-нибудь, вызвав сильное кровотечение?
Он никогда не сталкивался с подобной ситуацией, что делать дальше, академик Чу понятия не имел.
На самом деле, академик Чу не так уж много знал об ERCP, он был всего лишь новичком, освоившим базовые операции, откуда у него мог быть большой клинический опыт.
Но звание академика Инженерной академии сияло золотом над его головой, и все, осознав, что произошло, посмотрели на академика Чу.
Великий человек, лидер в этой области, именно в такие моменты должен принимать окончательное решение.
Студент академика Чу с плаксивым лицом инстинктивно отступил в сторону, боясь, что учитель отругает его.
Но он предпочёл бы, чтобы учитель обругал его, а затем решил проблему.
Он смотрел на обломок проводника в панкреатическом протоке под рентгеноскопией и готов был разбить голову, лишь бы проводник вышел.
Старшая медсестра, увидев эту сцену, побледнела и тоже отступила на несколько шагов, испугавшись.
Обычно, если операция шла не совсем гладко, академик Чу начинал ругаться, а сегодня, наверное, кровь прольётся?
— Позвоните старому Яну из гепатобилиарного отделения, пусть он посмотрит, — сказал академик Чу, стараясь сохранять спокойствие.
Пациент не был под общим наркозом, поэтому много говорить было нельзя.
Старшая медсестра поспешно выбежала из операционной, чтобы позвонить в отделение гепатобилиарной хирургии.
……
……
В операционной общей хирургии.
В заднем кармане заведующего Яна зазвонил телефон.
— Поднимите, пожалуйста, — заведующий Ян делал лапароскопию, ещё не дошёл до самого важного этапа, все смеялись и шутили.
— Заведующий Ян, я видел в интернете, как один хирург во время операции отвечал на звонок, и, кажется, он забыл телефон в животе пациента.
— Не говори ерунды, разве у тебя нет понятия о стерильности? Наверняка это какой-то бездельник, который ничего не понимает в клинике, распускает слухи и несёт чушь. У нас тут лапароскопическая операция, у меня руки в крови, как я его туда засуну? Даже если бы не было понятия о стерильности, если бы это была открытая операция, у тебя руки в крови, ты бы взял телефон?
Дежурная медсестра, смеясь, достала телефон из заднего кармана заведующего Яна, ответила на звонок и приложила телефон к уху заведующего Яна, который повернул голову.
— Алло.
— Да, я на операции. Что случилось?
— Что произошло?
Заведующий Ян замолчал, слушая описание по телефону.
Прошла почти минута, собеседник закончил говорить, заведующий Ян спокойно сказал: "Я тут оперирую, попросите академика Чу подождать меня".
Сказав это, он повернул голову: "Положи трубку".
Дежурная медсестра повесила трубку и спросила: "Заведующий Ян, кто это?"
— Академик Чу, — пренебрежительно сказал заведующий Ян. — Гастроэнтерологи пусть смотрят пациентов, выписывают лекарства, зачем им делать операции, разве они умеют?
Сказав это, заведующий Ян тихо выругался: "Чёрт, в наше время все хотят делать операции, совсем совести нет".
— Что? Гастроэнтерологи делают операции? Разве в таких случаях не нужно вызывать гастроэнтерологов на консультацию?
— Это какая-то новая операция, сегодня оперируют пациента после холецистэктомии, — с бесконечным презрением сказал заведующий Ян. — Камни в жёлчном протоке, я бы и сам не решился трогать, а он, старый Чу, осмелился?
— Как академик Чу это делал?
— Не знаю, — заведующий Ян продолжил операцию.
Люди в операционной уже почувствовали раздражение в голосе заведующего Яна, никто не смел говорить.
Все знали, что это конфликт между великими людьми, им, маленьким людям, лучше держаться подальше, чтобы не быть раздавленными.
— Вот теперь, когда случилась беда, он понял, как сложно делать операции, — сказал заведующий Ян, продолжая оперировать. — Сейчас я вижу, что гепатобилиарная область — это лакомый кусок, все хотят от него откусить. Рак печени — есть интервенционная радиология, жёлчные протоки — есть гастроэнтерология.
Слушая жалобы заведующего Яна, никто не мог вставить ни слова.
Что такое интервенционная радиология, они не знали, мало кто знал, что это такое.
— Гастроэнтерология, с какой стати они лезут в нашу область, неужели они думают, что камни можно растворить лекарствами? И академик Чу тоже, сидел бы спокойно, ждал пенсии, а потом поехал бы в Америку нянчить внуков, сколько ему лет, неужели он не боится облучиться и заболеть раком?
— Недавно старый Чу заперся в операционной, никого не пускал, разве не потому, что боялся опозориться? Недавно вышел, я думал, что он покажет что-то потрясающее, и вот результат?
— Проводник, он же металлический, и он смог оставить его в жёлчном протоке. Хех, я бы не взялся за хирургическую операцию. После холецистэктомии неизвестно, какие там спайки, в общем жёлчном протоке полно камней, как их извлечь, пусть старый Чу мне расскажет, как их извлечь.
Заведующий Ян, продолжая оперировать, бормотал, а окружающие не смели сказать ни слова.
Они не только не смели говорить, но даже те, кто привык льстить и подхалимничать, в этот момент были очень осторожны.
Заведующий Ян и академик Чу могли бы жить мирно, но это касалось вопроса о том, кто у кого отнимает кусок хлеба, и заведующему Яну это, конечно, не нравилось.
Поэтому он и жаловался без стеснения.
Но заведующий Ян был прав, какой-то терапевт ещё и операции хочет делать, что за бред.
Заведующий Ян бормотал десять минут, операция дошла до ключевого этапа, и только тогда он замолчал, сосредоточившись на выполнении своей операции.
Закончив, дежурная медсестра вздохнула с облегчением и сказала: "Заведующий Ян, всё-таки академик Чу просил вас о консультации, найдите время, чтобы посмотреть".
— Что смотреть, не к спеху, — сказал заведующий Ян. — Я же оперирую, разве пациенты у всех одинаковые, не могу же я бросить своего пациента и пойти на консультацию.
Эти слова... дежурная медсестра была беспомощна.
Обычно в таких случаях заведующий Ян должен был бы спуститься. Но он не закончил операцию, и не спускается, и это вполне логично.
Эх, дела великих людей, ей лучше не вмешиваться.
Лапароскопическую холецистэктомию заведующий Ян мог делать с закрытыми глазами, это, конечно, преувеличение.
Но он делал её очень умело, пережимая артерию, заведующий Ян сказал: "Операция кажется простой. Например, удаление жёлчного пузыря, все думают, что это ерунда. Но когда я только начинал работать, я приложил много усилий, чтобы получить право удалять жёлчный пузырь".
"Нужно хорошо знать местную анатомию, я тогда спал и видел во сне, как делаю холецистэктомию. Когда мой учитель дал мне первый шанс, я прекрасно понимал, что если я не справлюсь, то на моей карьере можно ставить крест".
— Как сложно быть хирургом, другие даже не представляют, думают, что это как лекарства назначать? Заведующий сказал то, ассистент сделал это, и всё, дело в шляпе.
Слова заведующего Яна становились всё тяжелее, все в операционной молчали.
Это была борьба между великими людьми, и один маленький врач, попытавшийся вмешаться, был бы сметён вихрем.
Поэтому все благоразумно молчали.
Заведующий Ян немного поворчал, ему стало немного легче, и он спокойно продолжил удалять жёлчный пузырь.
Жёлчный пузырь наконец-то был удалён, и сзади послышался голос старшей медсестры операционной.
— Ян, звонила Ван Сяоянь из эндоскопического отделения, спрашивает, когда ты закончишь.
Ван Сяоянь была старшей медсестрой эндоскопического отделения, видимо, она уже запаниковала, увидев, что заведующий Ян всё не идёт, и решила напрямую позвонить старшей медсестре операционной, чтобы поторопить его.
Заведующий Ян всё понял, он нахмурился и спросил: "Кровотечение?"
— Нет, ассистент обломил проводник, вот они и перепугались.
— Тьфу, — презрительно сказал заведующий Ян. — Нет кровотечения, чего паниковать, вот поэтому врачи-терапевты и неопытные, из-за такой мелочи паникуют. Сначала обзаведись алмазным сверлом, а потом берись за фарфор, а то ничего нет, а они уже с голым торсом лезут.
Старшая медсестра операционной замерла, она почувствовала что-то неладное в словах заведующего Яна.
На этот раз даже она не осмелилась его уговаривать, молча стоя сзади.
Заведующий Ян достал жёлчный пузырь и неторопливо сказал: "Готовьте промывание".
Инструментальная медсестра уже приготовила тёплый физраствор для промывания, заведующий Ян велел ассистенту налить туда воду, а сам обернулся и посмотрел на старшую медсестру операционной.
— Иногда, знаешь ли, нельзя быть хорошим человеком.
— В самом начале, когда кардиологи начали делать интервенционные операции, они тряслись от страха и умоляли кардиохирургов их подстраховать. А теперь посмотри, кардиохирурги умоляют кардиологов отдать им несколько пациентов, с которыми те не справились.
Старшая медсестра операционной сразу поняла, что имел в виду заведующий Ян.
Десять лет назад она была дежурной медсестрой, тогда в кардиохирургии было 5 бригад, каждый день операции были расписаны плотно, и если заканчивали к концу рабочего дня, то это считалось рано.
Но сейчас количество операций в кардиохирургии резко сократилось.
Ради количества операций, чтобы не быть списанными, некоторые профессора кардиохирургии лизали задницы кардиологам, лишь бы те дали им немного пациентов.
Разница между прошлым и настоящим была поразительной.
— Терапевты пусть спокойно выписывают лекарства, неужели они думают, что хирургия — это легко?
— Хех.
— Ян, хватит уже, — сказала старшая медсестра операционной. — Там не могут справиться, а ты…
— Чего спешить, я же ещё не закончил операцию.
Заведующий Ян тщательно промывал, сам вытирал тёплый физраствор, снова и снова осматривал с помощью камеры, нет ли кровотечения, так внимательно и тщательно, как будто он делал эту операцию впервые.
Старшая медсестра, увидев, что заведующий Ян не уходит, как обычно, а явно не хочет идти, даже не пытаясь это скрыть, вздохнула про себя.
Это была не просто борьба самолюбий между великими людьми, это касалось сферы деятельности отделений, никто не мог ничего сказать, и не имел права ничего говорить.
Заведующий Ян делал операцию очень тщательно, он не только промывал, но даже сам зашивал кожу, и в конце даже пинцетом подровнял кожу на маленьком разрезе пациента.
— Ладно, пусть будет так, — сказал заведующий Ян, с гордостью глядя на ровный разрез.
7017k
http://tl.rulate.ru/book/130372/5818273
Готово:
