Во время обхода Лу Тяньчэн обнаружил, что через 2 часа после операции пациенты полностью очнулись от наркоза, все было в порядке.
Больше всего его смутило то, что на пациентах... не было дренажей.
И боль у пациентов была не сильной, двое самых смелых пациентов даже требовали, чтобы их сейчас же поставили на ноги...
Но Чжоу Цунвэнь все же добродушно уговаривал их лежать в постели как минимум 8 часов, до завтрашнего утра, когда сделают повторный снимок, и если все будет в порядке, то можно будет выписываться.
Услышав последнюю фразу, Лу Тяньчэн почувствовал себя нехорошо.
Что значит завтра можно будет выписываться!
Первый день после операции, причем операции на открытом сердце,
И... можно... выписываться?!
Лу Тяньчэн так настаивал на стажировке, что даже пошел на разрыв отношений со своим учителем, который этому препятствовал, потому что он видел и слышал кое-что о Чжоу Цунвэне.
Все они были опытными врачами с богатым клиническим опытом, занимающимися торакальной хирургией более десяти лет, каких только болезней не видели, каких только пациентов не встречали.
Эти обрывочные сведения постоянно кричали в глубине души Лу Тяньчэна, безымянно указывая путь.
Но приехав на рабочую станцию академика во Второй больнице Медицинского университета, проработав менее 24 часов, Лу Тяньчэн был покорен методами работы медицинской группы Чжоу Цунвэня.
Различные методы работы рабочей станции академика, которой руководил Чжоу Цунвэнь, были революционными.
Будь то строгость проверки пациентов перед операцией, или эти молниеносные операции, или... послеоперационное восстановление.
Проблемы тоже были, например, еще не были готовы результаты патологии пациентов, но это все мелочи.
Вернуться домой и ждать звонка, в любом случае, небольшой узелок, даже если он злокачественный, если его чисто удалить, то можно считать, что пациент выздоровел.
Эта вероятность очень высока, по крайней мере, 97%-99%.
Чем больше Лу Тяньчэн участвовал в обходе, тем больше он молчал, тем больше думал.
Одно за другим события, опровергающие его "здравый смысл", происходили прямо рядом с ним, даже у молодых врачей из низовых больниц, которых Чжоу Цунвэнь привез из Цзянхая, уже смутно проявлялись черты старших врачей.
И даже Шэнь Лан и Ли Жань, эти бесстыдники, называли его учителем, а потом уговаривали его встать к столу и помочь держать зеркало.
Эти манеры были словно вырезаны по шаблону Чжоу Цунвэня.
Действительно, каков поп, таков и приход, Лу Тяньчэн не находил слов.
Когда пришло время заканчивать работу, никто из врачей медицинской группы не ушел, поужинав в столовой, они вернулись и продолжили писать истории болезни.
25 операций в день, выглядит круто, и это действительно круто, но до и после операции нужно выполнить бесчисленное множество утомительных дел, и все эти дела, конечно, ложились на плечи лечащих врачей.
Лу Тяньчэн хотел помочь хоть чем-то, но Сяо Кай отказался, сейчас его задача — познакомиться с работой здесь.
Внимательно изучая истории болезни, Лу Тяньчэн снова с удивлением обнаружил, что его представления перевернуты.
Истории болезни хирургов можно сказать, были небрежными, как строчки стихов, написанных инопланетянами.
Не говоря уже о пациентах и их родственниках, Лу Тяньчэн видел случаи, когда врачи сами не могли понять свои же записи в историях болезни.
Однако истории болезни медицинской группы Чжоу Цунвэня были аккуратными, и к тому же Сяо Кай, этот закаленный клиническими испытаниями старый лис, очень тщательно проверял истории болезни.
Последнее звено тоже было практически безупречным.
Хотя, если уж совсем придираться и искать недостатки, то истории болезни не были идеальными, но для Лу Тяньчэна этого было более чем достаточно.
Действительно очень строго, Лу Тяньчэн за один день прошелся, посмотрел, узнал основные процессы медицинской группы Чжоу Цунвэня, рабочей станции академика.
Отказавшись от позднего ужина, Лу Тяньчэн первым вернулся домой, у него была с собой книга, которую дал Сяо Кай.
Это была "рукописная копия", похоже, написанная Сяо Каем собственноручно.
Несколько тысяч иероглифов заставили Лу Тяньчэна почувствовать себя еще более странно.
Это и есть легендарная рабочая станция академика?
Это и есть легендарная лучшая в мире медицинская группа?
Это и есть результат взрыва энергии Чжоу Цунвэня?
Вернувшись домой, быстро умывшись, Лу Тяньчэн начал читать. В книге было много революционных правил, например, не использовать антибиотики для промывания при обычных операциях.
Пока он читал, зазвонил мобильный телефон Лу Тяньчэна.
— Цинхуа, — сказал Лу Тяньчэн, ответив на звонок, серъезным голосом.
— Тяньчэн, как там у тебя дела после приезда? — прямо спросил Ли Цинхуа.
— ... — Лу Тяньчэн замолчал.
— Алло? Алло?
С той стороны телефона доносился голос Ли Цинхуа, то удаляясь, то приближаясь, то повышаясь, то понижаясь, похоже, он перемещался, разговаривая по мобильному телефону.
Проблема с сигналом была большой проблемой.
Лу Тяньчэн горько усмехнулся: — Я тебя слышу, Цинхуа. Я просто... не знаю, что сказать.
— Что ты имеешь в виду? — Ли Цинхуа не понял описания Лу Тяньчэна.
Лу Тяньчэн решил использовать простой язык, подробно рассказал обо всем, что он пережил сегодня на рабочей станции академика во Второй больнице Медицинского университета.
1 день, 25 операций; строгая, дотошная предоперационная проверка; пациенты хотят выписаться на первый день после операции; рукописная...
Все, абсолютно все было таким новым и особенным.
И это при том, что Лу Тяньчэн умолчал о том, что Чжоу Цунвэнь днем прочитал лекцию, в которой не было ни одного слова, ни одного предложения, которое не было бы крутым.
И Лу Тяньчэн, и Ли Цинхуа знали, что это не было позерством или желанием выделиться.
Многие институциональные работы имеют решающее значение для клинической практики, например, строгая предоперационная проверка.
Хотя все знают, что это правильно, но мало кто может это сделать.
И это уже совсем другое дело.
Тяжелая рабочая нагрузка, и при этом необходимо обеспечить безупречность медицинских документов, старые клиницисты знают, что это невозможно.
Но медицинская группа Чжоу Цунвэня вопреки невозможному выработала совершенно новый способ работы.
Не говоря уже о том, хорошо ли Чжоу Цунвэнь делает операции, одни только его управленческие способности вызывают восхищение.
Выслушав, Ли Цинхуа тоже долго молчал.
— Эх.
Оба одновременно вздохнули.
Чжу Цзюнь, этот лучший торакальный хирург города Цзянхай, в конце концов, постарел.
Даже если бы он не был стар, перед лицом вызова такого монстра, как Чжоу Цунвэнь, он бы потерпел сокрушительное поражение.
— Тяньчэн, я дам тебе совет, — сказал Ли Цинхуа после долгого раздумья.
— Ты хочешь сказать, что если есть возможность, то остаться в медицинской группе Чжоу Цунвэня?
— Да.
— Вероятность невелика, я слышал, как директор Сяо Кай говорил, что Чжоу Цунвэнь в следующем году собирается в 912.
Лу Тяньчэн не сказал правду, даже перед Ли Цинхуа, когда нужно было что-то утаить, он утаивал.
— Постарайся, — равнодушно сказал Ли Цинхуа, — Работай хорошо, твоя база намного сильнее, чем у Шэнь Лана и Ли Жаня. Если, как ты говоришь, они за полгода освоили резекцию небольших узелков легких с помощью однопортовой торакоскопии, то почему ты не сможешь?
— Я постараюсь, а остальное — как судьба распорядится, — сказал Лу Тяньчэн.
http://tl.rulate.ru/book/130372/5815440
Готово:
