Свет и тени на большом экране мерцали, изображение операции уже остановилось, работала только камера, записывающая происходящее в операционной.
Пациентка уже вышла из наркоза, разрез перевязан, ее переложили на каталку и отправили в палату.
Анестезиолог сжимал в руке грушу, трое оперировавших шли рядом с каталкой, словно вырезанные из одной формы, движения были аккуратными и единообразными, исходящими из единой души.
Овада Синъя воспользовался моментом, чтобы сделать несколько глубоких вдохов, исправляя кратковременный респираторный алкалоз, и в кратчайшие сроки привел себя в норму, чтобы не опозориться перед столькими ведущими мировыми экспертами.
Он прекрасно понимал, что уже проиграл, и сейчас нужно было признать поражение.
Признать поражение не стыдно.
Стыдно придираться к безупречной операции, в которой сам не можешь найти ни одного изъяна.
Все присутствующие были ведущими экспертами и учеными в области кардиоторакальной хирургии, у всех были зоркие глаза... Столкнувшись с операцией, в которой он сам не мог найти ни одного изъяна, Овада Синъя понимал, что скандал вызовет лишь еще большее презрение.
Двухчасовая, с изъянами, одномоментная операция аортокоронарного шунтирования через малый разрез уже заставила нескольких экспертов перейти на другую сторону, так что же говорить об этой почти идеальной операции?
Без сомнения, Овада Синъя знал, что у него больше нет ни одного сторонника.
Проиграл, так пусть проигрыш будет достойным.
Поклониться и признать ошибку - ничего страшного.
Приеду в следующем году, Овада Синъя не верил, что в следующем году тот старик и его ученики смогут представить какую-то новую технику.
В этом году ему просто не повезло, просто не повезло.
Операция закончилась, но в конференц-зале не было привычного оживленного обмена мнениями после просмотра операции.
Никто не разговаривал, все были погружены в раздумья, размышляя о возможности повторения этой операции.
Все были ведущими мировыми экспертами, каждый из них провел не менее тысячи операций, каждый шаг хирурга был им ясен и понятен, никаких секретов не было.
Но если поставить себя на место хирурга, то даже с помощью ретрактора грудной стенки, казалось, что операционное поле в 6 см было недостаточно большим.
Золотые правила хирургии не были выдумкой.
То, что хирург своим мастерством преодолел биение сердца, уже было пределом, а проводить операцию в условиях недостаточного операционного поля - сложность этого просто зашкаливала.
Поставив себя на место хирурга, каждый понимал, в чем заключалась сложность.
Если бы им пришлось выполнять эту операцию, то не только время операции не было бы гарантировано, но и в течение первых ста операций не удалось бы гарантировать успешность.
В конференц-зале было тихо, все были погружены в свои мысли.
Чжан Ю съежился в углу, его большие передние зубы сияли красным от возбуждения, в дыхании чувствовался смешанный запах адреналина, дофамина и гидрокортизона.
Операция Чжоу Цунвэня действительно была хороша, намного лучше, чем в Второй больнице Медицинского университета, и это благодаря сильному ассистенту.
Только в этот момент Чжан Ю убедился, что Чжоу Цунвэнь действительно был очень хорош и силен.
Чжан Ю вспоминал свои встречи с Чжоу Цунвэнем,
начиная с того ребенка с врожденным пороком сердца;
затем, когда он ездил в Цзянхай на операцию, и пила для грудины разрезала сердце;
затем на ежегодной конференции Чжоу Цунвэнь поразил всех своим мастерством, бросив фразу, что все операции, которые можно сделать открытым способом, можно сделать и торакоскопически, и даже лучше.
Создание рабочей станции академика.
Помощь старине Хуану в усовершенствовании классической операции Краша.
Затем операция искусственного аортокоронарного шунтирования.
И, наконец, Всемирный конкурс хирургических операций на сердце и грудной клетке.
Воспоминания проносились одно за другим, вызывая у Чжан Ю необъяснимое чувство.
Он был таким глупым, каждый раз думал, что уделил Чжоу Цунвэню достаточно внимания, но, к сожалению, в конце концов обнаруживал, что недооценил этого молодого хирурга.
Даже включая этот Всемирный конкурс хирургических операций на сердце и грудной клетке, до этого Чжан Ю всегда считал, что Чжоу Цунвэнь просто участвует, а все разговоры о победе - это хвастовство.
Но, оглядев выражения лиц и жесты экспертов-членов жюри в конференц-зале, Чжан Ю ясно понял, что Чжоу Цунвэнь обязательно победит.
Из-за ограничений технического уровня Второй больницы Медицинского университета способности Чжоу Цунвэня были запечатаны, и только в нескольких операциях, проведенных совместно со стариной Хуаном, он мог в полной мере продемонстрировать свою технику.
Только на Всемирном конкурсе хирургических операций на сердце и грудной клетке, благодаря сотрудничеству с такими ассистентами мирового уровня, как Шэнь Тяньцы и Лю Уянь, печать с Чжоу Цунвэня была снята, и он представил операцию, которая потрясла научное сообщество.
А что же будет в следующем году?
Следующий год был многообещающим!
Чжан Ю принял окончательное решение: вернуться и найти директора Чэня, найти начальника Ханя, обязательно создать центр боли в груди.
Что касается того, что с Тэн Фэй, этой старой бабой в менопаузе, было трудно работать, Чжан Ю тоже решил подчиниться и покориться.
Ради того, чтобы стать номером один в мире, чего только не сделаешь.
Как говорится, если Чжоу Цунвэню понадобится, он примет любую позу.
……
Шэнь Тяньцы, Чжоу Цунвэнь и Лю Уянь проводили пациента в палату, передали врачу палаты, и только тогда операция была завершена.
Это была привычка их босса, которая глубоко укоренилась в каждом из них.
Выйдя из палаты, Шэнь Тяньцы сказал: "Чжоу Цунвэнь, операция прошла хорошо".
"Брат Шэнь, ты действительно не думаешь вернуться?" - улыбнулся Чжоу Цунвэнь.
Шэнь Тяньцы опешил, и его походка стала неестественной.
Вернуться в 912...
Каждый день был занят и утомителен, как собачья работа.
В Джонсе Хопкинсе было так хорошо!
Но только что завершенная операция была такой сладкой, сотрудничество было гладким и комфортным, он понимал каждый взгляд, каждое движение, каждую деталь партнера.
Точно так же Шэнь Тяньцы знал, что Чжоу Цунвэнь тоже понимал его чувства, и использовал этот комфорт идеального сотрудничества, чтобы соблазнить его.
Это было то, к чему стремился каждый хирург всю свою жизнь.
Операцию делает не один человек, но Шэнь Тяньцы знал, как трудно создать идеальную команду.
Нельзя сказать, что несколько лучших хирургов, собравшихся вместе, и есть сильнейшая команда, члены команды должны понимать друг друга, привыкать друг к другу, а это само по себе было делом случая.
Хотя ученики, которых воспитал их босс, и страдали от навязывания им ценностей, но незаметно для себя усвоили одинаковые хирургические привычки.
Эти привычки делали сотрудничество между хирургом и ассистентом слаженным, словно они были одним целым.
Во время только что завершенной операции Шэнь Тяньцы на мгновение даже растерялся, он не мог понять, сам ли он делает операцию или ассистирует.
Это чувство было для него как сладкая роса, даже в лучшей больнице мира, Джонсе Хопкинсе, он никогда не испытывал ничего подобного.
Поколебавшись, Шэнь Тяньцы не дал ответа, а промолчал.
Лю Уянь сказал: "Цунвэнь, отвези одну копию видеозаписи операции боссу".
"Угу".
"Когда босс закончит?"
"Думаю, в мае-июне", - ответил Чжоу Цунвэнь.
"Как прошла твоя первая операция с боссом?" - спросил Лю Уянь.
"Босс просто развлекался, операция заняла полтора часа", - честно ответил Чжоу Цунвэнь. "Босс во время операции обдумывал усовершенствование различных инструментов, в середине даже ушел делать интервенцию, времени ушло, конечно, больше, чем у нас, но если говорить о комфорте, то с боссом работать комфортнее".
http://tl.rulate.ru/book/130372/5814744
Готово:
