Чжоу Цунвэнь усмехнулся.
Исторические книги всегда кратки, но содержательны.
Кто-то говорит, что если открыть их, то увидишь только два слова: "людоедство"; кто-то, прочитав, создал целую "Науку о чёрствости и бесстыдстве"; кто-то читает всю жизнь и не может понять, о чём там говорится.
Непонятно, как Лю Сяобэ, прочитав, снова подумала о деньгах.
Чжоу Цунвэнь шёл вперёд, заложив руки за спину, но не сгибаясь, слушая звуки чтения вслух и комментарии Лю Сяобэ к этому шестьдесят шестому тому.
Изначально позитивный текст из учебника средней школы Лю Сяобэ развернула в десять раз, рассказав о ситуации в Цзяндуне, происхождении Люй Мэна, а затем о скрытой борьбе Сунь Цюаня с Чжан Чжао после битвы при Чиби.
Как утомительно, всё-таки делать операции проще, подумал про себя Чжоу Цунвэнь.
Испокон веков самое сложное - это человеческое сердце, а операция - это просто, она есть, её нужно делать каждый день, и не нужно думать о стольких вещах.
Каждый выдающийся человек непрост, Люй Мэн был простого происхождения, он начал с рядового солдата, в первый раз лишился покровителя, во второй раз ошибся со стороной, но всё равно устоял, и в конце концов получил титул хоу и оставил след в истории.
Неизвестно, сможет ли он сам оставить хоть какой-то след в истории, вдруг усмехнулся Чжоу Цунвэнь.
Даже начальник не оставит своего имени, что уж говорить о нём.
Разве что действительно удастся победить рак, тогда можно будет оставить след в истории.
"Эй, я уже охрипла, пока говорила, а ты о чём задумался?" - спросила Лю Сяобэ.
"О том, чтобы оставить след в истории", - не задумываясь, сказал Чжоу Цунвэнь то, что было у него на уме.
"Мечтать не вредно, я-то точно оставлю след в истории, а ты даже об этом задумываешься, неужели нельзя подумать о чём-то более значимом".
"Понял, самый богатый человек в мире", - спокойно сказал Чжоу Цунвэнь, - "Только это будем мы вдвоём, а не ты одна. Ты забыла, что я акционер?"
"Ты знаешь, кто партнёр Баффета в "Беркшир Хэтэуэй"?" - вызывающе спросила Лю Сяобэ.
Чжоу Цунвэнь усмехнулся и, указав на баскетбольную площадку неподалёку, сказал: "Вот, эта баскетбольная площадка построена позже, раньше мы играли вон там".
"Где там? Там, где железо лизали?" - Лю Сяобэ больше всего интересовало место, где, по словам Чжоу Цунвэня, лизали железо, она, как турист, осматривающий достопримечательности, была полна любопытства и предвкушения.
Что же касается только что сказанного об оставлении следа в истории, то Лю Сяобэ это не интересовало, она тут же об этом забыла.
Чжоу Цунвэнь не понимал, почему Лю Сяобэ так любопытна, неужели она как ребёнок? Почему она такая же, как Шэнь Ла́н.
Приведя Лю Сяобэ на баскетбольную площадку за школой, Чжоу Цунвэнь указал на ржавую баскетбольную стойку: "Вот здесь".
"Твой приятель, конечно, смельчак, зимой лизнуть такую штуку, он вообще ещё жив?"
"Жив-здоров", - недовольно сказал Чжоу Цунвэнь, - "Не говори ерунды, можешь сказать, что это любопытство молодого человека к неизведанному миру, стремление к познанию..."
"Но не обязательно же самому пробовать, иногда слова старших бывают очень даже полезны".
С этими словами Лю Сяобэ быстро подошла к баскетбольной стойке, о которой говорил Чжоу Цунвэнь, присела и стала внимательно рассматривать ржавчину.
Чжоу Цунвэнь стоял в трёх шагах от Лю Сяобэ, смотрел, как она присела под баскетбольной стойкой, поза как раз подходящая...
Внезапно взыграло детство, Чжоу Цунвэнь, недолго думая, разбежался и, оперевшись на спину Лю Сяобэ, сделал "козла".
В детстве часто так играли, не ожидал, что и сейчас будет такая возможность.
Но...
В тот момент, когда Чжоу Цунвэнь подпрыгнул, он понял, что ошибся, и очень сильно.
Лю Сяобэ, словно прочитав его мысли, встала в тот момент, когда он перепрыгивал через неё.
В следующую секунду Чжоу Цунвэнь, сидя верхом на шее Лю Сяобэ, молча, со слезами на глазах, смотрел на баскетбольное кольцо, где когда-то играл с друзьями, и машинально коснулся его рукой, сделав движение, как при броске сверху.
"Чжоу Цунвэнь, это уже слишком!" - гневно сказала Лю Сяобэ.
"Я хотел попробовать бросок сверху, откуда я знал, что ты встанешь", - оправдывался Чжоу Цунвэнь.
"Когда делаешь бросок сверху, ноги нужно разводить!" - безжалостно разоблачила ложь Чжоу Цунвэня Лю Сяобэ.
"..." Чжоу Цунвэнь потерял дар речи, эта поза, кажется, ещё более неловкая, чем объятия принцессы.
Если бы Лю Сяобэ сидела у него на шее, то можно было бы сказать, что это детство взыграло, но он, взрослый мужик, сидит на шее у хрупкой Лю Сяобэ...
Чжоу Цунвэнь почувствовал, как его лицо заливается краской.
Жить невозможно, стыд и срам.
"Ты тяжёлый, ты что, так и собираешься домой идти?" - холодно спросила Лю Сяобэ.
"Нет", - растерянно ответил Чжоу Цунвэнь.
"Тогда слезай немедленно!"
"Да-да-да", - Чжоу Цунвэнь поспешно слез с Лю Сяобэ.
Как неловко... как досадно... как...
Чжоу Цунвэнь решил, что впредь будет держаться от Лю Сяобэ подальше, почему, как только он к ней приближается, случаются бесконечные конфузы.
Даже во сне Чжоу Цунвэнь не мог представить себе такую картину.
Слишком неловко, хоть стой, хоть падай.
"Неудивительно, что твой отец в детстве лупил тебя до полусмерти, будь я на его месте, на твоей могиле уже трава бы выросла в два метра", - холодно сказала Лю Сяобэ.
"..."
Чжоу Цунвэнь не нашелся, что ответить.
В голове у него всё ещё стояла картина, как он сидит верхом на Лю Сяобэ.
В этот момент даже громкое чтение вслух потеряло свой вкус, у Чжоу Цунвэня возникло непреодолимое желание сбежать.
"Тьфу-тьфу, и вот эту штуку вы в детстве ещё и лизали", - Лю Сяобэ, похоже, не придала этому большого значения, её больше интересовали детские переживания Чжоу Цунвэня.
"В детстве мы здесь играли, на ней был снег, лизнуть - это нормально".
Чжоу Цунвэнь отошёл подальше от Лю Сяобэ, подальше от неловкости, присел в сторонке и молча закурил.
Лю Сяобэ, увлечённо и радостно, долго рассматривала заброшенную баскетбольную стойку, и только потом они с Чжоу Цунвэнем отправились домой.
По дороге Лю Сяобэ была явно очень взволнована, ей ещё хотелось посмотреть на осла из производственной бригады.
Но Чжоу Цунвэнь подумал, что с этим ослом ещё неизвестно, что может случиться, к тому же недавняя поза заставила его почувствовать стыд, и у него пропало всякое желание, сославшись на то, что пора обедать, они вместе пошли домой.
"Гоу Шэнцзы́, ты проводил заведующего Чжа́на?" - с улыбкой спросила мать Чжоу Цунвэня, увидев, что он вернулся с Лю Сяобэ.
Её глаза бегали по Лю Сяобэ, внимательно разглядывая.
"Проводил, а папа где?"
"На заднем дворе курицу режет, приготовит тебе цыплёнка, тушёного с грибами. Ну что ты за человек, никакого уважения, он же заведующий, да ещё и из провинциального центра, а ты сразу ноги под себя и на кан. Сколько лет в городе живёшь, а старые привычки никак не исправишь".
Слушая ворчание матери, Чжоу Цунвэнь почувствовал тепло на душе.
Здесь дом, нет сожалений, только тепло.
Жаль, что у старика аллергия на асфальт, невозможно забрать его в город. И ещё жаль, что Лю Сяобэ стоит рядом, не успел Чжоу Цунвэнь ощутить тепло, как при виде Лю Сяобэ всё теплое чувство рассеивается, остаётся только неловкость.
"Гоу Шэнцзы, иди сюда", - мать Чжоу Цунвэня помахала рукой, одновременно улыбнувшись Лю Сяобэ.
:
http://tl.rulate.ru/book/130372/5762938
Готово:
