Отключение электричества, Чжоу Цунвэнь снова столкнулся с отключением электричества.
В его памяти такое сложно было найти, да и привыкнуть к этому было непросто. Видимо, внезапное отключение электричества в выходные оставило после себя какие-то мелкие проблемы, которые периодически проявлялись.
"Чжоу Цунвэнь, может, попробуем сбежать, не заплатив?", - голос Лю Сяобэ в темноте звучал ещё более чарующе, казалось, он доносится со всех сторон, а может, она шепчет прямо на ухо Чжоу Цунвэню.
"Не надо", - Чжоу Цунвэнь даже не задумываясь, твёрдо ответил. - "Ты - будущий самый богатый человек в мире, сбегать, не заплатив, - это бессмысленно".
"Есть смысл, это часть жизненного опыта".
"Не надо", - твёрдо ответил Чжоу Цунвэнь, это вопрос принципов, не стоит.
"Старый упрямец, у вас, врачей, что, у всех какие-то проблемы с головой? Как будто шишка на лбу", - съязвила Лю Сяобэ.
"Я читал в одной книге историю, как немцы упрекали советского красноармейца, который грабил: "Вы же армия справедливости! Вы же красноармейцы! Как вы можете так поступать?".
Тот советский солдат усмехнулся: "Таких добрых людей, о которых ты говоришь, я знал, они все погибли в Сталинграде"".
В темноте голос Чжоу Цунвэня звучал холодно, зима прогнала только что наступившую осень и преждевременно опустилась на кабинку кафе в городе Цзянхае.
Покрыло сибирским снегом, температура упала на несколько градусов.
Лю Сяобэ поняла, что имел в виду Чжоу Цунвэнь, она хотела было возразить, но, подумав, передумала.
В темноте зрение было нулевым, зато слух обострился.
Дыхание Лю Сяобэ, смешанное с голосами официантов, успокаивающих посетителей и ищущих свечи, отчётливо доносилось до ушей, нежное, как вода.
"Чжоу Цунвэнь, играл когда-нибудь в "правду или действие"?".
"Слышал, но неинтересно", - равнодушно ответил Чжоу Цунвэнь. - "И "правда", и "действие" - всё это делается намеренно, особенно когда парни и девушки в компаниях, в школах используют это, чтобы выразить свои чувства и сказать то, что обычно не решаются. Забавы иностранцев, ничего интересного".
"Ты такой скучный, а я тебе расскажу секрет, который меня давно мучает", - тихо сказала Лю Сяобэ.
"Ну, если только ты не влюблена в меня тайно".
"У тебя просто зашкаливает самооценка, прямо как когда ты говоришь, что можешь поставить диагноз. Когда ты постоянно делаешь что-то в области, в которой не разбираешься, тебе не кажется, что это может вызывать у людей неприязнь?", - спросила Лю Сяобэ.
"Конечно, нет, и ты не посмеешь меня обидеть. Потому что я - твой манэки-нэко. Если ты хочешь зарабатывать деньги, тебе придётся относиться ко мне получше", - равнодушно сказал Чжоу Цунвэнь.
"Вот же мерзавец".
В голосе Лю Сяобэ не было гнева, наоборот, Чжоу Цунвэнь услышал в нём какое-то одобрение.
Она долго молчала. В маленькой кабинке витал непонятный Чжоу Цунвэню запах, может быть, это и есть двусмысленность?
Официант принёс свечи, постоянно извиняясь.
У Чжоу Цунвэня зазвонил телефон, он махнул рукой, чтобы официант вышел, и ответил на звонок: "Заведующий Ли, вернулись?".
"Цунвэнь, твой диагноз был верным. Когда я привёл генерального директора Чжао, мы как раз встретили заведующего Чжан Ю, он лично осмотрел его бронхоскопом, и действительно, там кровотечение", - Ли Цинхуа констатировал ситуацию, сделав акцент на словах "Чжан Ю" и "лично".
"Неважно, кто смотрел, главное, что диагноз верный".
"Ты в больнице или дома? Генеральный директор Чжао хочет лично выразить благодарность", - сказал Ли Цинхуа.
"Я в кафе "Шандао", болтаю с девушкой, и как раз опять отключили свет".
В телефоне Ли Цинхуа помолчал несколько секунд, а потом сказал со смехом: "Мы с генеральным директором Чжао пойдём поедим, ты придёшь с девушкой?".
"Хорошо, когда придёте, отправьте мне сообщение", - Чжоу Цунвэнь повесил трубку.
"Девушкой? Как мило звучит".
Мерцал свет свечи, Лю Сяобэ сказала с улыбкой.
"Расскажи свою историю", - Чжоу Цунвэнь достал "Байлинчжи".
"Чжоу Цунвэнь, мне кажется, что меня бросил весь мир", - вдруг сказала Лю Сяобэ.
"А?", - Чжоу Цунвэнь опешил, он уже достал сигарету и собирался поджечь её от свечи, но, слегка опешив, убрал сигарету. "Бросил? Как такое может быть", - Чжоу Цунвэнь усмехнулся.
Обычная болезнь для девушек, увлекающихся искусством, кто бы мог подумать, что Лю Сяобэ, которая стремится стать самым богатым человеком в мире и к тому же обладает аурой главного героя, тоже подвержена этому.
Хотя, кто в молодости не испытывал растерянности? В прошлой жизни, когда он был в этом возрасте, его каждый день гоняли хуже, чем осла в колхозе, если бы не появилась система, он бы, наверное, давно умер от тоски.
"Это правда, я не из тех, кто жалуется без причины", - Лю Сяобэ серьёзно посмотрела на мерцающий в глазах Чжоу Цунвэня огонёк свечи и сказала: "Знаешь, когда я только вернулась домой, моя мама смотрела на меня целых три секунды, прежде чем вспомнила, кто я".
"Ты так долго была в Америке, как раз в том возрасте, когда тело растёт, разве не нормально, что тебя не сразу узнали?", - сказал Чжоу Цунвэнь, оглядывая фигуру Лю Сяобэ.
И правда, неплохая, если уехать за границу на пять-шесть лет и из тощей девчонки превратиться в такую, кто угодно опешит.
Всё-таки это нытьё девушки, увлечённой искусством, да ещё и втайне хвалит свою фигуру, очень скучно, подумал про себя Чжоу Цунвэнь.
"Нет", - Лю Сяобэ была немного растеряна. - "Как бы сказать, у меня такое чувство, что раньше меня вообще никто не замечал, одноклассники меня начисто забыли".
"Можешь не говорить так высокопарно?", - с презрением сказал Чжоу Цунвэнь.
Он не упустит возможности хоть немного поддеть Лю Сяобэ.
"Сейчас я бы не смогла назвать имена всех своих одноклассников из начальной школы, да что там, даже из средней школы. Я вижу их, даже если прохожу мимо, то не узнаю".
"Ты такая обычная, что нет ничего удивительного в том, что одноклассники тебя не помнят. Я разве такая же?", - сказала Лю Сяобэ.
"...", - Чжоу Цунвэнь убедился, что эта девица просто ноет без причины.
Однако, если вдуматься, в словах Лю Сяобэ есть доля правды.
Красота - это справедливость, и то, что другие не помнят такую девушку, как Лю Сяобэ, у которой этой справедливости хоть отбавляй, действительно странно.
"Кстати, ты в детстве, наверное, была чернявой, тощей и похожей на картофелину", - спросил Чжоу Цунвэнь.
"Девушки меняются с возрастом, конечно, становятся красивее, но знаешь, когда я сегодня пошла к своей учительнице, она меня тоже не узнала".
"У тебя и правда странный ход мыслей", - Чжоу Цунвэнь был бессилен, он не хотел утешать Лю Сяобэ, он считал, что эта девица просто пользуется отключением света, чтобы найти повод к нему прильнуть.
В прошлой жизни подобное случалось слишком часто, так что у Чжоу Цунвэня уже выработалась привычка быть настороже.
Особенно, когда производители приглашали на ужин, некоторые менеджеры с особыми намерениями буквально набрасывались на людей, от них невозможно было защититься.
По сравнению с ними, нынешнее нытьё Лю Сяобэ - просто детский лепет, на её месте те люди уже давно бы прикинулись дрожащими от страха белыми кроликами и присели бы рядом в поисках утешения, кто бы стал при них говорить о том, что его забыли.
Ты что, возомнила себя Пьяным Лунным Отшельником?
"Какие ещё симптомы?".
На мгновение Чжоу Цунвэню почудилось, что Лю Сяобэ - пациентка, и он спросил её тоном и словами, которые обычно используют при сборе анамнеза.
http://tl.rulate.ru/book/130372/5745743
Готово:
