***Красногорье***
Горный район тонул во мраке ночи, но звёзды сияли достаточно ярко, чтобы всё вокруг было видно. Единственными источниками света, нарушавшими ночную тьму, были факелы в ближайших фермерских деревнях, освещавшие дороги. Зелёная трава, аккуратно подстриженная до самого основания, колыхалась под лёгким ветром. Тишину нарушал лишь приглушённый звон доспехов моего патруля. В тусклом свете звёзд поблёскивали пластины доспехов, позволяя различать силуэты во мраке. Каждый пятый воин нёс масляный фонарь, освещая путь. Возможно, виной тому была глухая ночь, но обычный гомон солдат стих, почти исчезнув.
И всё же, несмотря на царившее вокруг безмятежие, меня не покидало ощущение, что что-то не так.
Мы завершили четвёртый обход периметра – на это ушло около пяти часов, – и моё беспокойство лишь усилилось. Я не мог понять, что именно меня тревожит, но Аломан во время наших частых спаррингов не раз говорила мне доверять чутью воина. Иногда чутьё меня подводило, и Аломан одерживала верх, но бывало и так, что оно позволяло мне наносить решающие удары.
И сейчас это чутьё, неважно, правдивое или нет, буквально кричало мне об опасности.
«Рядовой Нейт!», – позвал я одного из пехотинцев.
«Есть, сэр!», – отозвался тот, шагнув вперёд.
«Ты и Тобиас, бегом в казармы и поднимите всех по тревоге, но без лишнего шума», – приказал я, продолжая осматривать окрестности.
«Сэр?»
Нейт явно не понял, в чём дело. Впрочем, это и не требовалось: его дело – исполнять. Видимо, сообразив это секундой позже, он чётко отсалютовал.
«Есть, сэр!»
«Что-то не так, сэр Каллан?» – тихо спросила Верховный клирик Мара Фордрагон.
Я проводил взглядом Нейта и Тобиаса, спешащих к казармам.
«Сэр Каллан?» – Мара говорила вполголоса: сказывался опыт, ведь ночью любой звук разносится далеко.
Во время патрулирования она вела себя чрезвычайно вежливо. Я-то думал, Мара окажется настоящей гарпией и будет изводить меня расспросами о Свете. Вместо этого она не задавала вопросов, лишь справлялась о самочувствии воинов и предлагала помощь тем, кто в ней нуждался. Даже две её спутницы-клирика хранили молчание и старательно осматривались по сторонам, как и мои солдаты.
«Не знаю, в чём дело, но обычно по ночам здесь куда шумнее», – признался я, наконец озвучив то, что меня тревожило.
Стоило мне произнести это вслух, как я понял: беды не миновать. Тишина по ночам – обычное дело. Но обычно её что-то да нарушает. Уханье сов, шорох волков, крадущихся к своей добыче. Даже скрежет гигантских пауков-людоедов, снующих в лесу, и тот не был редкостью.
«Слышали, что сказал командир, парни и девушки», – сказал Дженкинс, оглядываясь. – «Смотрите в оба.»
Рядовая Эллисон, не дожидаясь приказа, увела трёх клириков в центр строя.
Иногда приходится полагаться на одно лишь чутьё. Конечно, оно может и подвести – как, например, если вложиться в крипту или акции компании, которая, казалось бы, обречена на успех, а она возьми да и прогори. Но в этот раз на кону стояли наши жизни.
«Тревога!» – крикнул я Дженкинсу, и тут же из темноты со свистом вылетело копьё, которое, к счастью, угодило в щит.
«Сомкнуть щиты!» – прокричал Дженкинс.
«В линию!» – скомандовал я, и мы развернулись в сторону атаки, смыкая ряды перед стеной тёмного леса. В нас полетело ещё несколько копий, но мы без труда их отразили. Арбалетчики дали залп в сторону леса – уж не знаю, правда, во что они целились. И тут я кое-что заметил.
Обычно я бы этого и не заметил, но, будучи настороже, я уловил странный силуэт за спиной Дженкинса, когда тот затрубил в рог. Я тотчас же призвал Свет и высвободил его. Взрыв ослепительного сияния, исходивший от меня, залил всё вокруг золотым светом, вырвав из тьмы нападавших. Это был человек, с головы до ног закутанный в чёрное; лишь глаза поблёскивали в прорезях маски. То, что я принял за одного затаившегося врага, оказалось отрядом из пятерых.
Ассасины в чёрном, судя по их ошеломлённым лицам, явно не ожидали ничего подобного – любая маскировка, которую они использовали, была развеяна. Их секундное замешательство позволило мне собрать Свет в руке и обрушить его на ассасина. Заклинание [Исповедь] требовало придать Святому Свету форму небольших шаров, бледных, с золотистым отливом, а затем выпустить их, словно снаряды из рельсотрона.
«[Исповедь]»
Первый же залп застал врасплох того, кто покушался на жизнь Дженкинса. Каждый удар отбрасывал ассасинов назад, вырывая у них стоны боли. Когда последний снаряд настиг затаившегося врага, тот покачнулся и рухнул на колени; в воздухе запахло палёной плотью. Пока я прикрывал Дженкинса, мои стражники тоже не бездействовали: обнаружив врага, они яростно набросились на него.
«Сэр, сзади!» – крикнул Дженкинс, и, даже несмотря на то, что он бросился ко мне, на лице его застыла паника.
Не оглядываясь, я втянул в себя огромное количество энергии Света и придал ей форму одним словом.
«[Слово Силы: Эгида]»
Меня окружил золотистый, полупрозрачный щит, сотканный из Света. В отличие от своего более слабого аналога, [Слова Силы: Щит], [Слово Силы: Эгида] было куда более мощным защитным заклинанием, способным поглотить намного больше урона. Я почувствовал, как кинжал со звоном ударился о мою спину – сочетание магического щита и брони свело на нет почти всю силу удара.
Не теряя времени, я взмахнул своим полутораметровым двуручным мечом, целясь в противника, но ассасин ушёл с линии удара, и я промахнулся.
«Отходим к казармам, не ломаем строй!»– крикнул я, и тут же взревела труба Дженкинса.
К несчастью, на сигнал откликнулись не мои солдаты, а орки. Орки-пехотинцы с рёвом десятками вываливались из леса.
«Клирики! Лечите бойцов!» - не я успел договорить: ассасин растворился прямо у меня на глазах. Всего мгновение спустя я ощутил чьё-то враждебное присутствие рядом с собой.
Сработавший инстинкт и [Слово Силы: Эгида] спасли меня: кинжал теневого ассасина лишь царапнул броню, не сумев пробить её. Ассасин ушёл с линии атаки, и в тот же миг первые ряды орков обрушились на мой патруль.
«Подходи, если осмелишься!» – яростно взревел Дженкинс . – «Эльррррой Дженкинс!»
«Рра-а-агхх!» – рявкнул в ответ орк, и округу огласил лязг скрестившегося оружия.
Я развернулся, успев парировать удар топора, и тут же заехал орку ногой промеж ног. Когда тот согнулся от боли, я вложил Святой Свет в мышцы и обрушил меч, одним ударом рассекая врага. Уклонившись от атаки второго орка, я направил Свет в свой меч и, нанеся удар в бок, отбросил его назад.
Я обернулся как раз вовремя, чтобы парировать выпад ассасина своим двуручным мечом. Однако его размеры не позволяли мне блокировать так же ловко, как стандартным длинным мечом, но я компенсировал это другими способами. Я оттолкнул её, после того как очередная [Слово силы: Эгида] нейтрализовала, без сомнения, смертельный удар. Она уже отступала, словно предугадав мои действия.
'Попалась, ска!' – злорадно подумал я, прервав замах меча и направив свободную руку на ассасина, призывая Святой Свет.
Ассасин, должно быть, не ожидала этого: полоса золотого света хлестнула её, словно кнут. Я мгновенно продолжил [Карой], затем [Божественной карой], испепеляющая атака Света обрушилась на неё сверху, подобно молнии. 
«[Кара]»«[Божественная кара]»
Я воспользовался моментом и бросился на ассасина, сокращая дистанцию и врезаясь в неё на полном ходу. Сбитая с ног, она упала на землю, перекатываясь. Я на секунду перехватил меч обратным хватом и занёс его над головой, остриём вниз.
«Бей мерзких орков! За Штормград!» – Я услышал крик Джона Дж. Кишаня и понял, что подоспело подкрепление из казарм. Однако это отвлекло меня, на мгновение задержав, прежде чем я успел вонзить клинок.
К несчастью, мой меч остановили два кинжала поверженной ассасинки, и послышался сдавленный женский стон напряжения. Затем ассасинка оттолкнула мой меч, рывком поднялась на ноги и вернулась в боевую стойку. Я выставил меч перед собой, готовый отразить любой выпад.«[Слово силы: Эгида]», – повторил я, и язык тела орчихи выдал, насколько её раздражает это заклинание.
В этот момент между моими людьми и напавшими из засады орками завязалась ожесточённая рукопашная схватка. Не было времени на построения; это была настоящая свалка, и я застрял в поединке с этой назойливой ассасиншей, которая не давала мне и шанса обернуться и исцелить моих людей. К счастью, клирики оказались настоящими мастерами исцеления и поддерживали моих людей.
Устав от противостояния, ассасин плавно двинулась ко мне, целясь кинжалом в живот. Я изготовился к блоку, но слишком поздно понял, что это обманный маневр: она целилась в Т-образную прорезь моего шлема. Я быстро отшагнул назад, едва уклонившись от выпада сверху, но эта упорная ска бросилась следом, нанося рубящие и колющие удары, стремясь нанести смертельный и не давая мне перейти в атаку.
Скрепя сердце, я признавал, что ассасин намного превосходит меня в мастерстве. Она превосходила меня в навыках, опережала в скорости и была куда проворнее меня. Моим единственным преимуществом была сила, а благодаря Свету – ещё и защитные заклинания, которые делали меня почти неуязвимым. В дуэли это означало бы поединок с ней до победного конца. Однако в таком хаотическом бою такое было немыслимо: здоровенный орк-рубака бросился на меня как раз в тот момент, когда двое моих бойцов подоспели, чтобы связать ассасина боем, прервав наше противостояние.
«[Слова Силы: Щит]»
Я спешно сотворил два быстрых заклинания [Слова Силы: Щит], прикрывая своих солдат, и развернулся, уходя с линии удара топором. Усилив себя Светом, я обрушил эфес меча на челюсть орка, раздробив её и заставив того отшатнуться от боли.
Не мешкая, я бросился на него и, пользуясь набранным ходом, сбил его с ног. Орк взревел от ярости и попытался подняться, но было уже поздно. Не успел он и потянуться за оружием, как мой меч обрушился на его шею. Будь это обычный удар, он бы лишь разрубил толстые мышцы шеи. Но, к несчастью для него, мой клинок был насыщен концентрированной магией Света.
Удар достиг цели, как я и рассчитывал, но вместо того, чтобы разрубить шею, он просто разнёс голову орка на куски, разбросав вокруг осколки черепа и мозговое вещество.
Я оглядел клинок и заметил на нём первые трещины. Это был обычный двуручный меч, так что он, вероятно, и не мог быть хорошим проводником магии Света.
«Ого», – вырвалось у меня, прежде чем инстинкт заставил меня обернуться. Блокировав первый кинжал, я, к своей удаче, успел перехватить её запястье, когда второй кинжал метнулся к моему горлу. Я обрушил свой шлем ей на лицо, боднув головой, а затем пнул в живот, разрывая дистанцию.
Я поискал взглядом тех двух пехотинцев, что вступили с ней в бой раньше, и нашёл их неподвижно лежащими на земле. Ярость захлестнула меня; впервые в жизни я по-настоящему жаждал чьей-то смерти.«[Слово силы: Эгида]»
«Тьфу!» – в её голосе послышалось раздражение.
Жрец, способный исцеляться прямо в бою и при этом сражаться, – худший кошмар для любого разбойника. И всё же, она была крепким орешком: даже Аломан не доводилось загонять меня в такой угол. Я сражался с ней, используя весь свой арсенал, включая способности Света, но всё же едва держался наравне, и это меня устраивало. Я не зря выбрал набор навыков Андуина. Живучесть, способности, защищающие от свирепствующих в этом средневековом мире болезней, и, конечно, его боевые навыки.
И мы продолжили, с переменным успехом, эту смертельную игру в пятнашки. Она требовала моего полного внимания, и я отвечал ей тем же. Мгновенная оплошность любого из нас означала бы конец – для меня или для неё. После очередного яростного обмена ударами, в котором я без конца использовал [Слово Силы: Эгида], я заметил, что она двигается чуть медленнее. Моя выносливость тоже была на исходе, но я всё ещё держался. Ассасин, должно быть, почувствовала это: она оттолкнулась ногой от моей груди, сделала сальто назад и отступила на несколько шагов. Её кинжалы были выставлены в защитной стойке, но она не двигалась с места. Я уже собирался воспользоваться тем, что загнал её в оборону, когда душераздирающий крик прервал мою боевую концентрацию.
«Генриетта!» – Я услышал вопль Мары Фордрагон и обернулся, посмотреть, что случилось.
Послушница, с которой я познакомился вчера вечером, теперь представляла собой кровавое месиво: её настиг удар орочьего боевого молота по голове. Смерть, должно быть, наступила мгновенно, но разве Эллисон не должна была прикрывать клириков? Беглый взгляд обнаружил её раздавленное тело рядом с оцепеневшей клириком Викторией.
Орк, упиваясь своим убийством, угрожающе двинулся к Маре. Вместо того, чтобы дать отпор, как я ожидал, она в страхе попятилась. Тут-то я и вспомнил, что нынешние клирики Североземья придерживаются философии ненасилия. Самые радикальные из них за всё время разработали лишь одно заклинание для отпора – и то во время Первой войны. Мара не использовала эту способность, а значит, она ещё не та Мара Фордрагон, которую я знал. Черт возьми, я знал это, но всё равно подсознательно рассчитывал на иное.
Моё секундное замешательство из-за крика Мары позволило орчихе-ассасину обрушить на меня шквал ударов.
«Назад!» – Я снова ударил её [Карой], а затем заставил отступить шквалом [Исповеди]. Прервав схватку, я бросился к Маре и атаковал орка. Я врезался в орка, когда тот занёс свой боевой молот, чтобы прикончить свою последнюю жертву.
К сожалению, орк твёрдо стоял на ногах, и мой натиск не сбил его. Зато мой клинок вонзился ему в спину. Я рванул меч к его сердцу, пронзая насквозь. Послышалось утробное бульканье, орк содрогнулся и безвольно завалился назад, увлекая за собой мой меч.
Орчиха-ассасин выбрала этот момент для атаки, вынудив меня бросить оружие, когда я встал, заслоняя собой Мару. Я почувствовал волну самодовольства, исходившую от скрытой фигуры, словно она была уверена в своей победе. Обычно она была бы права: обезоруженный воин – лёгкая добыча для убийцы. Однако Андуин был жрецом и знал этот класс как свои пять пальцев. Он прошёл через Тёмные Земли (Shadowlands), а потому постиг и тёмную сторону Света. Свет и Тьма – противоположности, но в то же время и две стороны одной медали, как ни странно.
«Клирик Фордрагон», – обратился я, не сводя глаз с ассасинши, излучавшей уверенность. Она явно опасалась моих [Кар] и залпов [Исповеди]. Я надеялся, что это отвлечёт внимание клирика от того, что я собирался сделать. Кроме того, я рассчитывал, что темнота ночи скроет проявления моих способностей.
«Д-да?»
«Возьмите себя в руки и продолжайте лечить моих солдат, прошу вас», – сказал я, оставив её, и вперил взгляд в противника.
Я обратился к противоположности Света, его зеркальному отражению – энергии Тьмы. Орчиха-ассасин, должно быть, почуяла неладное и бросилась ко мне. В тот самый миг, когда её кинжалы готовы были вонзиться в меня, я обрушил усиленный [Ментальный крик]. 
«[Ментальный крик]»
Ментальная атака волной прокатилась от меня, дезориентировав большинство ближайших орков. Я знал, что эффект продлится всего несколько секунд, но моим людям большего и не требовалось – они тут же набросились на временно беспомощных орков.
Моя противница тоже пострадала: она схватилась за голову и отшатнулась. Не давая ей опомниться, я вновь воззвал к Тьме и приказал ей причинить боль.
«[Слово Тьмы: Боль]»
Энергия, чернее самой ночи, окутала её, обжигая нервы. Надо отдать ассасинше должное: она оказалась крепким орешком – [Слово Тьмы: Боль] лишь заставило её тело слегка содрогнуться. Но я ещё не закончил: я призвал ещё больше теневой энергии и сосредоточил её в руке. Она обжигала, словно живое тёмное пламя, и я обрушил её на противника. Я хотел сломить её волю, поэтому атаковал её разум.
«АААААААААААА!» – Она закричала от боли, вцепившись в голову.
Я огляделся и увидел, что удача нам улыбнулась. Орки были мертвы или умирали. Но больше всего меня поразили павшие солдаты: многие получили смертельные раны, не оставлявшие надежды на воскрешение. Эти люди, вверенные мне, доверились моему командованию, а теперь лежали мёртвыми из-за этих ублюдков.
Необязательно быть праведником, чтобы использовать Свет, как и не нужно быть злодеем, чтобы использовать Тьму. Если в сердце достаточно праведного гнева, даже Свет может карать. Тьма, её противоположность, тоже может служить добру. Она тоже способна исцелять, подобно Свету, но истинное её предназначение – карать и уничтожать тех, кто встал у тебя на пути. Я не хотел, чтобы эта ассасинша сгорела в пламени Света, нет, я жаждал причинить боль этой чёртовой орчихе.
«Умри», – выдохнул я.
Когда я протянул руку, поток тёмной энергии захлестнул её, заставив закричать от невыносимой боли. Я заметил, что ментальные атаки особенно эффективны против неё, поэтому я воспользовался этим и направил ещё больше теневой магии, стремясь уничтожить её разум. Заклинание называлось [Пытка разума], и оно делало именно это: терзало разум, срывая покров за покровом, пока не останется лишь безумие. Я не собирался ослаблять натиск, пока мозг этой орчихи не превратится в кашу.
«[Пытка разума]»
«АААААААААААААА!» – орчиха забилась в конвульсиях на земле, вцепившись в голову.
И снова я поразился стойкости этой орчихи: потребовалось почти пять минут непрерывной [Пытки разума], прежде чем она, наконец, обмякла.
Мало-помалу я отпустил тёмную магию. Я ощутил шёпот и общения власти, но знал, как избежать соблазна и не зайти слишком далеко. Я изгнал навязчивый шёпот Светом, который вновь наполнил меня. Я заметил, что одни солдаты смотрят на меня с благоговением, а другие – с неприкрытым страхом.
«Ч-что это было?!» – Клирик Виктория смотрела на меня с недоумением. – «Эта Тьма...»
'Чёрт…' – подумал я, лихорадочно подыскивая оправдание. Отрицать случившееся было бессмысленно.
«Сэр Каллан… то, что вы сотворили...» – это Мара заговорила, не сводя глаз с поверженной орчихи-ассасина. – «Что это была за сила? Это явно был не Свет...»
Неудивительно, что они ещё не знали о жрецах Тьмы – до этого было ещё далеко, – так что её изумление было вполне понятно.
«Это был не Свет», – подтвердил я. – «Но это сложно объяснить. Боюсь, я не смогу дать вам исчерпывающий ответ.»
«М-мне придётся доложить Ордену Североземья обо всём, что я видела.»
Чёрт… Впрочем, я был слишком измотан, чтобы искать выход из положения. Придётся разбираться с последствиями позже.
«Что ж, в таком случае не забудьте упомянуть всё, что вы видели», – с этими словами я призвал Свет и тихо запел, читая молитву.
«[Божественный гимн]»
Не обращая внимания на потрясённые взгляды Мары и Виктории, я вознёс [Божественный гимн], исцеляя тех, кого ещё можно было спасти. Это заклинание было не таким зрелищным, как предыдущие, но весьма действенным: солдаты на глазах преображались.
«Сэр», – произнёс Дженкинс с благоговением в голосе; вся неловкость, что была прежде, исчезла после моего проявления магии Света. Я кивком велел ему продолжать, а сам направился к орку, из спины которого торчал мой меч. – «Где нам разместить пленных?»
«Пленных?» - переспросил я, вытаскивая меч и оборачиваясь к своему заместителю. Орки обычно сражаются до последнего вздоха.
«С дюжину, не меньше, но выживут, скорее всего, только двое», – ответил Дженкинс.
Я обернулся к пленным оркам, которых подталкивали штыками и которые огрызались. Я рассеянно заметил, что небо светлеет: похоже, рассвет уже не за горами. Как долго мы сражались?
«Сэр?» - снова окликнул меня Дженкинс.
'Убить их' – такова была моя первая мысль.
Мой взгляд упал на уцелевших орков, а затем – на тела моих погибших солдат.
«Может, стоит прикончить их всех.»
«Нельзя!» – воскликнула Мара, уж от кого-кого, а от неё я этого не ожидал. – «Нельзя вот так убивать раненых! Это бесчеловечно!»
Я повернулся к ней, встречаясь взглядом. Уж сколько я играл в Warcraft – хотелось верить, что я неплохо разбираюсь в мире Азерота. Уж по крайней мере, орков-то я знал получше неё. Орки ненавидели плен – для них это было хуже бесчестья, – и предпочли бы смерть. Да, именно смерть. Для орка плен был хуже смерти.
Орда Тралла до сих пор винила людей в том, что те пощадили их после Второй войны. Король Теренас явил милосердие, сохранив им жизнь, но для орков Тралла плен и жизнь в неволе были вечной занозой. К тому же, любая тюрьма, любая темница не являлась для них преградой – орочья сила и способности позволяли вырваться, что не раз описывалось в книгах. Неужели я хотел, чтобы ещё больше моих людей погибло только ради того, чтобы эти орки оставались сытыми и невредимыми? Мог ли я обречь на смерть других солдат Штормграда, зная, что пленники, скорее всего, рано или поздно сбегут?
«Простите, клирик Фордрагон, но тут уж – или они, или мы», – ответил я, встретившись взглядом со своим заместителем и кивнув.
«Но они безоружны!»
«Как и многие из наших погибших горожан. Они не щадят ни женщин, ни детей во время своего марша на Штормград, неужели вы забыли?» – возразил я и заметил, что она поняла мою правоту. – «Я намерен ответить им той же монетой.»
Испытывал ли я злорадство? Да, но я слишком хорошо знал, что орки собираются сотворить со Штормградом. Знал, какую жестокость они проявят к выжившим и какому осквернению подвергнут мёртвых. И всё это – от рук Чернорука, а ещё большие зверства – при «благородном» Оргриме Молоте Рока.
«Дженкинс—»
«С-сэр», – Дженкинс смутился и отдал честь.
Я подошёл к орчихе-ассасину и отшвырнул её кинжалы ногой. Затем я перевернул её на спину: грудь её мерно вздымалась и опускалась. Она ещё дышала. Она оказалась меньше, чем я думал, теперь, когда не пыталась меня прикончить. По сравнению с большинством орчих, которых я видел во время осады Штормграда, она была просто крошечной.
Как бы то ни было, ей не жить. Я, может, и был покладистым, но если кто-то переходил мне дорогу, я спускал с него шкуру. Осталась только она. К тому же, так я подавал пример остальным.
Я занёс меч и направил в него Свет. И вместо одной секунды я выждал десять. Я опустил взгляд на поверженную орчиху-ассасина: в узкой прорези маски блеснули глаза, уставившиеся на меня затуманенным взором. Я обрушил клинок со всей–
«СТОЙТЕ!» – Мощный голос прогремел над полем боя. Я прервал атаку и принял защитную стойку. Пространство наполнилось странной, гнетущей силой. Затем из-за деревьев вылетел ворон, и у меня пересохло во рту.
Я узнал этого ворона.
Ворон устремился прямо ко мне, затем плавно обернулся человеком и встал передо мной. Это был мужчина лет сорока с небольшим, с аккуратно подстриженной бородой, карими глазами, суровым лицом и пронзительными, стального оттенка, глазами. На нём был коричневый плащ, а в руке он сжимал посох, увенчанный фигуркой ворона.
Я узнал и этот посох. Он назывался Атиеш, великий посох Хранителей, а в руках его сжимал сам Медив, собственной персоной.
«Хранитель!» – выдохнула Мара с нескрываемым благоговением. Её слова вызвали волну шёпота. Ещё бы, ведь среди них оказалась настоящая знаменитость.
«Остановись, мой юный друг», – дружелюбно проговорил Медив, коротко улыбнувшись и оглядев поле боя. – «Вижу, ты весь в отца.»
Медив усмехнулся собственной шутке, затем повёл пальцем, и маска сорвалась с лица орчихи, открыв… почти человеческие черты. Обычно орчихи не похожи на людей: чаще всего они мускулистые и широкоскулые. У этой же были мягкие, но при этом чётко очерченные скулы и тонкие черты лица. Я знал лишь одну орчиху, чья внешность могла сойти за человеческую.
Это была Гарона Полуорчиха, и я едва не прикончил её. И, как ни странно, я бы не жалел об этом: она яростно атаковала меня и, не будь у меня моего чита, одолела бы. Пусть явились бы хоть сами бронзовые драконы – в тот момент мне было всё равно. Пожалуй, теперь и мне стоило вспомнить старую поговорку о хладнокровии.
«Должен признать, ты куда более жесток, чем я ожидал. В тебе чувствуется сталь, юный Каллан, и, возможно, нечто большее.»
Медив многозначительно посмотрел на уцелевших орков, вскинул посох и с силой опустил его на землю. Синие магические молнии, словно всполохи во время грозы, пронзили уцелевших орков, кроме Гароны, в считанные секунды выпив из них жизнь. Я-то знал, что это за магия. Она выглядела как Чародейская энергия, но на самом деле это была магия Скверны.
«Хранитель!» – в глазах Мары застыл ужас. Легендарный герой Штормграда убил так жесток...
«Юный Каллан прав. Они не знают пощады, и нам не пристало проявлять к ним милосердие.»
Медив снова повернулся ко мне и улыбнулся. На миг мне почудился отблеск зелёного пламени в его глазах, но заметить его можно было, лишь вглядываясь. Затем он взмахнул рукой, и тело Гароны оплели синие чародейские руны, словно верёвки. Закончив, он снова повернулся ко мне.
«Я забираю её к королю Ллейну и твоему отцу на допрос. И непременно доложу им, что пленением она обязана тебе.»
Я мог лишь молча склонить голову. Я хранил молчание, ибо одно неверное движение, одно неверное слово – и одержимый Саргерасом Медив мог уничтожить всех до единого. Было жутко осознавать, что лидер Пылающего Легиона, убийца Титанов, стоит всего в метре от меня.
«Что ж, не любитель ты долгих бесед, не так ли?» – наконец, произнёс Медив, создавая в руке шар чародейской энергии, который разросся, окутав его и Гарону. – «Что ж, я, пожалуй, удалюсь, но буду пристально следить за твоими деяниями, мой юный друг.»
С этими словами он исчез в вспышке телепортации, оставив меня стоять, как вкопанного.
«Э-э, сэр, прикажете заняться телами?» – мрачно спросил Дженкинс. Его вопрос вывел меня из оцепенения, и я кивнул.
Я окинул взглядом поле боя, усеянное телами, и ощутил горькую утрату, особенно при виде рядовой Эллисон. Её безжизненное тело омывала измождённая клирик Виктория, а о погибшей Генриетте заботилась сама Мара. Я подошёл ближе и увидел, что лица обеих погибших были страшно изуродованы.
Их было уже не вернуть, но я мог хотя бы придать им подобающий вид. Подобно тому, как Туралион поступил с Лотаром, когда Молот Рока размозжил тому голову, я призвал Свет, чтобы придать их лицам первоначальный вид – чтобы они хотя бы выглядели достойно.
«Как?..» – выдохнула Виктория. И я чувствовал на себе не только её взгляд: Мара тоже пристально наблюдала за мной.
«Я лишь попросил Свет придать им прижизненный облик, вот и всё.»
«Как ты сотворил всё это?» – спросила Мара. Виктория тоже, казалось, была заинтригована. Должно быть, она следила за мной, когда я сражался с Гароной.
«Свет, как я понял, не ограничивается исцелением и врачеванием», – решил я ответить честно. Не похоже, что они не узнают об этом в ближайшие шесть лет. – «Он способен на большее: укреплять нас, даровать стойкость и силу, и даже освящать наше оружие – если мы верим в это.»
«Н-но служители Священного Ордена не берут в руки оружие...» – сразу же проповедовала Виктория. – «Это не наш путь.»
Мара кивнула на слова Виктории.
Я знал, что в грядущие годы Церковь Света изменится, но сейчас весь Священный Орден напоминал стадо беспомощных ягнят. Они по-прежнему выжидающе смотрели на меня, ожидая ответа. Я решил перефразировать одно земное высказывание.
«Значит, всему Священному Ордену придётся измениться.» – Я посмотрел в глаза сначала Маре, затем – Виктории. – «Рано или поздно вы поймёте: единственное, что нужно для торжества зла – бездействие добрых людей.»
Я улыбнулся, заметив ошеломление на их лицах. Конечно, я немного переиначил известную цитату, но суть осталась неизменной. Я хотел было добавить ещё что-то, но тут подошёл Кишань, сжимая в руках два необычных кинжала.
«Сэр, ассасин, которую забрал Хранитель, обронила вот это», – сказал Джон Кишань, протягивая их мне. – «Странное какое-то оружие.»
Мои глаза расширились – я сразу понял, что Кишань держит в руках. Артефакт разбойников.
«Убийцы Королей, Тоска и Печаль...» (Anguish & Sorrow)
***Черные Топи***
Гул'дана пытали так изощрённо, что он ощущал, как новые волны боли пронзают его тело. Его разум пылал, а душа, казалось, была раздавлена.
«По-пощадите, повелитель! Смилуйтесь!»
«ТЫ ПОДВЕЛ МЕНЯ!» – Лицо, сотканное из зеленого пламени, проревело.
«Да, да, я виноват! Прошу, позвольте мне искупить свою вину!» – взмолился Гул'дан. В этот момент он был готов на всё, лишь бы боль прекратилась.
Новая волна боли заставила его взреветь в агонии. Стражники у шатра не обращали внимания на его вопли: им было приказано ни при каких обстоятельствах не входить внутрь. Наконец, после целой вечности пыток, господин сменил гнев на милость.
«Не медли больше. Делай, что должно, и передай им – пусть атакуют любой ценой», – огненное лицо наклонилось, словно нависая над ним.
«Да, повелитель, как прикажете! Я передам им!» – Гул'дан съёжился, стараясь казаться как можно меньше.
«Они это сделают, или ты будешь страдать от последствий», – Зелёное пламя выпрямилось. – «А пока что… твоя зверушка меня забавляет. Я оставлю её себе.»
«Конечно, конечно, повелитель, всё моё – ваше», – поспешно согласился Гул'дан.
Пылающее зелёное лицо медленно растаяло, и Гул'дан вздохнул с облегчением. Наконец, он собрался с силами и вышел из шатра.
«Организуйте встречу с вождем Черноруком.» – велел Гул'дан посыльному, глядя в сторону людских земель.
«Пора показать этим людишкам истинную мощь Орды.»
http://tl.rulate.ru/book/130133/5707129
Готово:
А есть бусти с доп главами?