чтобы вы добились успеха на базе, лучше всего — получили повышение и стали кадрами? Если так случится, то и они перед родственниками будут чувствовать себя очень достойно.
И все это, можно сказать, в моих руках. Если я захочу сделать вас чиновниками, то вы ими станете. Если я не позволю вам стать чиновниками, то вы так и останетесь простыми рабочими. Сейчас ваше будущее и судьба, можно сказать, находятся в моих руках. Вы двое можете хорошенько подумать: если вы готовы пойти за мной, то в будущем стать чиновниками, разбогатеть, жить в свое удовольствие — все это будет в порядке вещей. Но если вы двое не захотите работать со мной, то я и не буду вас принуждать.
Вот, я положу деньги здесь, вы двое тоже можете хорошенько подумать, если считаете, что можно идти за мной, то мы в будущем будем одной семьей. Не нужно церемониться, в будущем, если будет возможность заработать большие деньги, то я вас двоих не забуду. Тогда мы вместе приложим усилия, заработаем большие деньги, разбогатеем, как вы на это смотрите?
Сейчас Цинь Дачуань смотрел на Чжао Гана и Ли Наньсуна, он снова пододвинул деньги к Чжао Гану, желая, чтобы Чжао Ган и Ли Наньсун сделали перед ним выбор!
Чжао Ган, только что слушая, как Цинь Дачуань излагал эти «великие истины», уже решил, что делать дальше. Он теперь уже мог быть уверен, что эти деньги — это испытание Цинь Дачуаня для него и Ли Наньсуна! Если они двое не захотят их взять, это будет означать, что они все еще не хотят вступать в группировку Цинь Дачуаня. Если так, то он, Чжао Ган, и Ли Наньсун по-прежнему будут врагами Цинь Дачуаня, а если они его враги, то он в будущем все равно будет искать способы выгнать их двоих.
Подумав об этом, Чжао Ган подал знак Ли Наньсуну глазами, а затем, снова посмотрев на Цинь Дачуаня, сказал: «Директор Цинь, я… мы возьмем эти деньги, прав… правда ничего не будет?!»
Цинь Дачуань, услышав слова Чжао Гана, протянул руку, похлопал Чжао Гана по плечу и со смехом сказал: «Всего несколько тысяч юаней, чего ты, черт возьми, боишься! Подумай-ка, даже если что-то случится, разве не я за вас отвечу! Я директор, я беру намного больше вас, я не боюсь, скажите, чего вам бояться. Вы двое просто никогда не делали такого, вот и немного боитесь в душе. Ваше состояние сейчас — это потому, что вы никогда не делали таких вещей, поэтому и чувствуете себя очень напряженно. В первый раз всегда так, когда я в первый раз взял казенные деньги, тоже немного нервничал! Но когда потом будешь брать больше, со временем привыкнешь. Вы только ни в коем случае ничего не бойтесь, разве я не говорил, если небо упадет, высокие подставят плечи! Чего вы боитесь! Если действительно что-то случится, то первым сяду я, а не вы! Вы просто работаете на меня, я просто даю вам немного платы за труд, понимаете! Разве я не говорил, что эти деньги — просто ваше вознаграждение за труд!»
Услышав такие слова Цинь Дачуаня, Чжао Ган снова с притворным страхом и трепетом спросил: «Директор Цинь, эти деньги, прав… правда наше вознаграждение за труд?»
Цинь Дачуань снова похлопал Чжао Гана по плечу и сказал: «Посмотри на себя, разве я не говорил! Эти деньги — ваше вознаграждение за труд, скорее убери их! Если здешний официант увидит, будет трудно объяснить».
Цинь Дачуань говорил это и одновременно снова подтолкнул Чжао Гана рукой, давая понять, чтобы он скорее убрал эти деньги. Чжао Ган в этот момент снова подал знак Ли Наньсуну глазами и только тогда робко убрал эту пачку банкнот, положив ее в карман своей куртки.
Цинь Дачуань увидел, что Чжао Ган наконец убрал деньги, и выглядел очень довольным. Затем он снова похлопал Чжао Гана по плечу и сказал: «Вот так правильно! В будущем, если вы двое захотите идти за мной, то возможностей заработать большие деньги будет еще много!»
Закончив говорить, Цинь Дачуань снова радостно взял бутылку вина, сначала налил Чжао Гану, затем налил Ли Наньсуну и наконец налил себе.
«Давайте, выпьем еще раз за наше прекрасное будущее», — Цинь Дачуань поднял рюмку и снова поднес ее к Чжао Гану. Чжао Ган и Ли Наньсун, услышав это, тоже могли лишь робко поднять рюмки, а затем выпили с Цинь Дачуанем.
«Ха-ха, посмотрите на вас двоих, вот же непутевые, с первого взгляда видно, что вы не те люди, кто способен на большие дела. Всего лишь эти несколько тысяч юаней, а вы уже испугались. Глядя на вас таких, вы всю жизнь сможете быть только простыми рабочими, и не мечтайте стать чиновниками и разбогатеть. Вы двое и не задумываетесь, ваши технические навыки так хороши, можно сказать, вы одни из немногих технических специалистов во всей армии, но почему же вас до сих пор так и не повысили! Вы знаете почему?!»
Глядя на испуганный и беспокойный вид этих двоих, Чжао Гана и Ли Наньсуна, Цинь Дачуаню стало немного смешно. Ему казалось, что эти два парня действительно слишком наивны, совсем без жизненного опыта.
«Почему же! Я тоже хочу знать, почему нас до сих пор не повысили?» — Чжао Ган, выслушав Цинь Дачуаня, изобразил любопытство и, глядя на Цинь Дачуаня, спросил.
Да! Директор Цинь, я тоже этому удивляюсь! Вспомнить, как мы с братом Чжао работали на военно-промышленной базе Главного управления вооружений, нас каждый год признавали передовыми работниками. Но никого из нас так и не повысили! Особенно такого талантливого человека, как брат Чжао, его давно уже должны были повысить! Но наш брат Чжао так и остался простым техническим рабочим, никаких признаков повышения. Мы двое тоже этого не можем понять! — Ли Наньсун, услышав слова Чжао Гана, тоже поддакнул.
Цинь Дачуань, выслушав Чжао Гана и Ли Наньсуна, снова посмотрел на них и рассмеялся: «Ха-ха, вы двое, конечно, не можете понять этот вопрос. Потому что вы двое слишком мало знаете о делах в чиновничьей среде! Хочешь стать чиновником — сказать легко, это очень легко, всего лишь дело одного слова вышестоящего начальника. Но если говорить, что трудно, то это действительно очень трудно. Неважно, каких больших успехов ты добился, неважно, передовой ли ты работник или какой-то технический специалист, все равно очень трудно стать чиновником! Чтобы стать чиновником, нужно прежде всего наладить хорошие отношения с вышестоящим начальством. Какими бы хорошими ни были твои технические навыки, каким бы передовым работником ты ни был, каким бы техническим костяком ты ни являлся, для начальства это совершенно бесполезно.
Ты думаешь, начальство целыми днями только ветер пьет?! Разве они не хотят получше есть, получше одеваться, получше жить, выезжать на машине, возвращаться домой в виллу или особняк! Начальство — тоже люди, их мысли иногда такие же, как у нас. Скажи, вы только и знаете, что усердно работать, стремиться стать какими-то техническими специалистами, какими-то передовыми работниками, но какая от этого польза? Вы стали передовыми работниками, у вас есть какие-то премии. А у начальства нет! Они совершенно не получают никакой выгоды, скажи, станут ли они вас продвигать и использовать на важных постах? Вы и не задумываетесь, что это за общество, это общество, где превыше всего выгода, ты не даешь выгоды другим, как же другие могут дать выгоду тебе!»
Цинь Дачуань видел, что Чжао Ган и Ли Наньсун не очень-то понимают эти «великие истины» жизни, и принялся хвастаться перед ними.
Чжао Ган и Ли Наньсун выслушали эти «великие истины», изложенные Цинь Дачуанем. Они снова переглянулись. Подумали про себя: ну и хвастун этот Цинь Дачуань! Сам-то он и не задумывается, как стал начальником.
Только сейчас они оба знали, что им нужно притворяться, будто они подчинились Цинь Дачуаню! Что бы он ни говорил, они оба должны были обязательно поддерживать и защищать его!
Подумав об этом, Чжао Ган посмотрел на Цинь Дачуаня и сказал: «Директор Цинь, вы так хорошо сказали, ваши слова для меня и Ли Наньсуна — это поистине „одно слово пробуждает спящего“! Мы вдвоем выслушали ваши наставления, словно нас осенило! Раньше мы двое только и умели, что глупо работать, хотели стать какими-то передовыми работниками, какими-то техническими специалистами. Теперь кажется, что мы двое действительно были так глупы, совершенно не знали, как другие получают повышение и продвигаются. Тем более не знали некоторых правил чиновничьей среды! Теперь, выслушав слова директора Цинь, мы чувствуем, что извлекли огромную пользу!»
Чжао Ган сейчас, конечно, не мог обвинять Цинь Дачуаня, он, конечно, должен был сказать, что все сказанное им очень разумно. Поэтому он снова польстил Цинь Дачуаню.
Цинь Дачуань, выслушав Чжао Гана, снова посмотрел на него и рассмеялся: «Вы двое! Мне даже жаль вас, оба — технические специалисты, передовые работники, но до сих пор вы все еще обычные рабочие. Это потому, что вы двое не знаете, как дарить подарки начальству, как развивать отношения с начальством! В будущем, если вы пойдете за мной, я как раз в этом плане хорошенько вас научу, иначе вы двое можете всю жизнь проработать рабочими! Скажу вам правду, на каждой нашей военно-промышленной базе каждый год есть две квоты на повышение в должности. Нужно из числа обычных сотрудников выбрать несколько выдающихся и перевести их в кадровый состав. Наша 308-я военно-промышленная база, конечно, не исключение, каждый год тоже будет две квоты на повышение! Конечно, поскольку наша военно-промышленная база довольно важна, возможно, начальство окажет нам особую заботу, и дать нам еще одну квоту на повышение тоже очень возможно. Так что, если вы двое захотите работать со мной, то сможете не только заработать немало денег. Но и в любой момент получить повышение и стать руководящим кадром! Подумайте, если пойдете за мной, Цинь Дачуанем, разве ваше будущее не будет светлым!»
Цинь Дачуань выпил несколько рюмок вина и становился все веселее! Он без остановки хвастался своими способностями перед Чжао Ганом и Ли Наньсуном!
Чжао Ган и Ли Наньсун, выслушав Цинь Дачуаня, тоже поспешно закивали в знак согласия. Чжао Ган еще и посмотрел на Цинь Дачуаня и сказал: «Директор Цинь, вы так хорошо сказали, мы с Ли Наньсуном, конечно, тоже хотим получить повышение, для нас, простых рабочих, это дело, меняющее судьбу! Надеемся, директор Цинь сможет нам помочь, если получится сделать так, чтобы и я, и Ли Наньсун получили повышение и стали кадрами на базе, мы двое обязательно хорошо угостим директора Цинь».
Цинь Дачуань, выслушав Чжао Гана, снова сказал: «С этим вообще нет проблем, просто дело о повышении, как и некоторые награждения, тоже нужно подавать наверх по инстанциям. Хотя у меня есть право решить, чтобы вас двоих повысили. Но процедура вашего повышения тоже должна занять некоторое время, нужно сначала доложить соответствующему руководству Главного управления вооружений, дождаться их утверждения, и только потом может быть отдан приказ о назначении! Хотя это всего лишь формальность, но ее тоже необходимо пройти. Однако, если я, Цинь Дачуань, помогу в этом деле, то ваше дело обязательно пройдет очень гладко».
Чжао Ган, выслушав Цинь Дачуаня, поспешно взял бутылку, налил Цинь Дачуаню рюмку, а затем налил и себе. После этого он поднял рюмку перед Цинь Дачуанем и сказал: «Спасибо, директор Цинь, в будущем я, Чжао Ган, готов следовать за директором Цинь, хоть на гору мечей, хоть в море огня, я, Чжао Ган, абсолютно и глазом не моргну». Говоря это, Чжао Ган залпом осушил свою рюмку.
«Хорошо, молодец, мне нравится такой характер, как у настоящего мужчины». — Говоря это, Цинь Дачуань тоже поднял свою рюмку и осушил ее залпом.
После того как Чжао Ган выпил с Цинь Дачуанем, он снова посмотрел на Ли Наньсуна и подмигнул ему, явно давая понять, что Ли Наньсун тоже должен выпить с Цинь Дачуанем. В конце концов, теперь они трое должны были стать одной группой! Ли Наньсуну, естественно, тоже нужно было наладить хорошие отношения с Цинь Дачуанем. И не только ему, Чжао Гану, нужно было налаживать отношения с Цинь Дачуанем, ведь Цинь Дачуань сказал, что квот на повышение на каждой военно-промышленной базе как минимум две! В таком случае, ему, Ли Наньсуну, конечно, тоже могла достаться одна.
Хотя Ли Наньсун был не так умен, как Чжао Ган, в такой ситуации он понял, что означал знак глазами от Чжао Гана. Поэтому Ли Наньсун тоже поспешно взял бутылку, сначала налил рюмку Цинь Дачуаню, а затем налил и себе.
Налив вино, Ли Наньсун поднял свою рюмку, посмотрел на Цинь Дачуаня и сказал: «Директор Цинь, у меня, Ли Наньсуна, голова, может, и не очень хорошо работает, и характер немного вспыльчивый. Но я человек, который всегда платит добром за добро, если кто-то ко мне хорошо относится, я готов ради него жизни не пожалеть, ничуть не колеблясь. Если директор Цинь будет ко мне добр, я тоже ради директора Цинь пойду хоть на гору мечей, хоть в море огня без всяких колебаний».
Сказав это, Ли Наньсун залпом осушил рюмку в руке, с видом безмерной отваги. Создавалось впечатление, что он — прекрасный молодой человек с великими устремлениями.
Хотя обычно Ли Наньсун был немногословен и не особенно красноречив. Но здесь, перед Цинь Дачуанем, он тоже наговорил кучу высокопарных слов. Цинь Дачуань, выслушав Ли Наньсуна, тоже был очень доволен. Он сначала залпом осушил рюмку в руке, а затем протянул руку, похлопал Ли Наньсуна по плечу и сказал: «Брат Ли, молодец. Теперь у меня, Цинь Дачуаня, есть вы двое, хорошие братья, и в будущем я ничего не боюсь. С вашей помощью я обязательно смогу совершить великие дела на 308-й военно-промышленной базе».
http://tl.rulate.ru/book/129841/6089837
Готово:
