Высокая работница, очевидно, лгала. Перед Чжао Ганом она, естественно, не могла повторить то, что сказала раньше, поэтому сказала фразу, которая звучала действительно очень приятно.
«Ты действительно так сказала?!»
Даже Чжао Ган немного не верил, если бы она сказала такие слова, как бы его сестра стала с ней драться?
«Врешь! Ты только что ясно сказала, что я лиса-оборотень, сказала, что я бесстыжая. Что, перед моим братом не смеешь повторить то, что сказала?»
Чжао Цяньцянь, услышав, что высокая работница лжет, тут же вспылила.
«Я… я не лгала, я именно так и сказала, кто знает, как ты услышала.» Эта высокая работница просто не признавалась, утверждая, что сказала приятные слова.
«Верно, она именно так и сказала, я могу подтвердить, мы вдвоем как раз обсуждали, что Чжао Цяньцянь очень красивая, и с молодым красивым директором Чжао они действительно созданы друг для друга, идеальная пара. Разве это плохие слова? Разве что некоторые люди неправильно истолковали эти слова, тут мы ничего поделать не можем!»
Та невысокая полная работница, услышав слова высокой работницы, тоже поддакнула, явно защищая свою подругу!
«Верно, если некоторые люди неправильно истолковали наши приятные слова, то мы ничего поделать не можем.» Высокая работница тоже самодовольно повторила слова невысокой полной работницы.
«Ну вы и лгуньи! Только что явно ругали Цяньцянь! Как же так, в мгновение ока это превратилось в приятные слова, настоящие флюгеры, куда ветер дует!» Ли Наньчжи, услышав слова этих двух работниц, тоже очень разозлилась и не удержалась, чтобы снова не упрекнуть их.
«Ли Наньчжи, я еще тебе хочу сказать! Мы же не тебя за спиной обсуждали, по какому праву ты нас упрекаешь? Если бы не ты, разве мы бы подрались, не ты ли первая начала?»
Высокая работница, увидев, что Ли Наньчжи снова заступается за Чжао Цяньцянь, опять набросилась на нее с упреками.
«Верно, это я первая начала, эти два поганых рта так и напрашиваются на взбучку.» — У Ли Наньчжи тоже был довольно крутой нрав, перед Ли Наньсуном она признала, что первая начала драку, сказав, что у этих двух работниц слишком грязные рты, и их просто нужно было проучить.
Ли Наньсун, услышав слова сестры, тоже не удержался и стал ее упрекать.
«Наньчжи, что с тобой такое, зачем ты первая полезла драться! Как бы то ни было, ты начала первой, значит, ты виновата. Если бы ты не начала первой, разве бы они подрались?»
Ли Наньчжи, услышав это, обиженно надула губы и сказала: «Она ругалась, почему я не могла ее ударить? Кто велел ей ругать Цяньцянь? Я ей сделала замечание, а она еще и меня обругала! Таких женщин просто надо бить.»
Ли Наньчжи не боялась своего брата и прямо перед Ли Наньсуном начала ему перечить.
«Ты… ты становишься все более несносной.» — Ли Наньсун покраснел от злости. Ему хотелось дать сестре пощечину, но, подумав, что они в женском общежитии, он постеснялся, как можно бить людей на публике! Тем более бить собственную сестру, как он мог поднять на нее руку?
«Ладно, пусть все так и будет! Главное, чтобы директор Чжао не узнал. Иначе вы все четверо получите взыскание.» — Чжао Ган знал, что сейчас на их базе действует военизированное управление.
Самое важное в этом военизированном управлении — это создание атмосферы единства и сплоченности внутри базы, и если кто-то в это время нарушит эту атмосферу, устроит драку, то руководство базы, естественно, не оставит это без внимания и обязательно строго накажет.
«Да! Инструктор Чжао прав, сейчас такой ответственный момент, кто намеренно нарушит атмосферу единства, тот обязательно получит взыскание.» — Ли Наньсун, услышав слова Чжао Гана, тоже поддакнул.
«Ладно, хватит говорить, неважно, кто прав, кто виноват, дело прошлое. Давайте скорее пойдем на собрание!»
Чжао Ган подумал, что те две работницы определенно солгали, иначе Ли Наньчжи и Чжао Цяньцянь не стали бы с ними драться.
Но Ли Наньчжи первая начала драку, и в этом она была неправа. Если бы руководство узнало, она бы точно получила взыскание.
Поэтому, сейчас это дело лучше всего просто замять. Считать, что ничего не было. Иначе последствия от разбирательства руководства будут очень серьезными.
«Ладно, я тоже не буду с вами спорить. Давайте лучше поспешим на собрание! Директор Чжао, должно быть, уже заждался.»
Чжао Цяньцянь подумала, что она вышла дать уведомление, прошло уже полчаса, а она еще не вернулась в кабинет, директор Чжао наверняка что-то заподозрит!
«Хорошо, вы тут приберитесь на полу и скорее идите на собрание!» — Чжао Ган, услышав слова сестры, тоже поддакнул.
Те две работницы и Ли Наньчжи, услышав это, тоже перестали спорить, в конце концов, все знали, что совершать ошибки в такое время очень опасно.
Поэтому они вдвоем вместе с Ли Наньчжи подобрали все с пола, после чего вместе с другими работницами отправились в конференц-зал на собрание.
Чжао Чжунъяо уже ждал этих рабочих в конференц-зале. Но он прождал довольно долго, а люди все не шли, поэтому он лично отправился в мужское общежитие искать их.
Когда он подошел к мужскому общежитию, то увидел, что рабочие уже один за другим выходят из комнат и начинают спускаться вниз в конференц-зал.
Но он не увидел Чжао Гана и Ли Наньсуна, поэтому спросил одного из рабочих.
Этот рабочий сказал, что, кажется, видел, как Чжао Ган и Ли Наньсун пошли в женское общежитие.
Чжао Чжунъяо, услышав это, удивился и подумал, зачем эти двое пошли в женское общежитие.
Поэтому он тоже поспешил к женскому общежитию, желая посмотреть, с какой целью двое мужчин отправились туда.
Когда Чжао Чжунъяо подошел к двери женского общежития, он увидел Чжао Гана и Ли Наньсуна, как раз выходивших оттуда! И вид у них был сердитый.
«Эй, вы двое здоровенных мужиков, что вы делаете в женском общежитии! Не знаете, что я собрание провожу?!» — Увидев Чжао Гана и Ли Наньсуна, Чжао Чжунъяо первым делом сделал им выговор.
Они, похоже, не ожидали встретить здесь директора Чжао.
Поэтому они немного растерялись, их лица тут же застыли.
«Э-это… директор Чжао, я… мы пришли позвать… позвать работниц на собрание.» — Чжао Ган, глядя на строгий взгляд Чжао Чжунъяо, поспешно выдавил улыбку и сказал.
«Разве я уже не поручил Чжао Цяньцянь уведомить их! Зачем еще вам понадобилось их уведомлять?!» — Чжао Чжунъяо непонимающе посмотрел на Чжао Гана.
«Я… я боялся, что эти работницы не воспримут Цяньцянь всерьез, поэтому боялся, что они не отнесутся к ее словам как следует! Поэтому пришел посмотреть, пошли ли они на собрание.» — Чжао Гану ничего не оставалось, как снова наспех солгать.
«Что ты такое говоришь! Уведомление, которое передала Чжао Цяньцянь, — это мой приказ, а не ее собственный, разве эти работницы посмеют ослушаться?!»
Чжао Чжунъяо, услышав слова Чжао Гана, почувствовал, что в них нет ни капли смысла.
«Я… я слишком много надумал.» — Чжао Ган на мгновение не знал, как объясниться, и смог сказать только это.
Ли Наньсун стоял в стороне, тоже опустив голову, боясь громко дышать, опасаясь, что Чжао Чжунъяо спросит и с него!
«Хм, я посмотрю, что вы двое делали в этом женском общежитии!»
Чжао Чжунъяо прошел мимо Чжао Гана и Ли Наньсуна и вошел прямо в женское общежитие.
Как только Чжао Ган и Ли Наньсун увидели, что Чжао Чжунъяо вошел в женское общежитие, у обоих сердце сжалось.
«Чжао Ган, дело плохо. Если директор Чжао узнает, что работницы подрались, то они все могут получить взыскание!»
Ли Наньсун смотрел на спину Чжао Чжунъяо, сильно нервничая.
Ведь его сестра Ли Наньчжи была главной зачинщицей этой драки, если бы она не начала первой, возможно, драки бы и не было. В конце концов, женщины и мужчины разные. Когда ссорятся мужчины, не успеют и парой слов перекинуться, как уже могут полезть в драку.
А вот когда ссорятся женщины, они могут ругаться полдня и так и не начать драться. Конечно, если одна сторона начнет, то и другая в долгу не останется.
«Эх, нам надо было раньше выйти! Теперь дело плохо. Если директор Чжао узнает, что работницы подрались, а мы не доложили, он может и нас наказать!»
Чжао Ган смотрел на спину Чжао Чжунъяо, он тоже чувствовал себя беспомощным, зная, что теперь, похоже, дело плохо, и он, и Ли Наньсун могут получить взыскание от директора Чжао из-за того, что их сестры подрались с другими работницами!
Тем временем Чжао Чжунъяо быстрым шагом вошел в женское общежитие.
Он сразу увидел Ли Наньчжи и еще двух работниц, собиравших с пола какие-то вещи, вроде маленьких зеркал, расчесок, зубной пасты, зубных щеток и прочих повседневных принадлежностей.
Посмотрев еще, он увидел, что и одеяла на кроватях были в полном беспорядке, словно здесь только что кто-то сильно буянил.
«Эй, что вы делаете, почему все эти вещи на полу? Почему и порядок в комнате нарушен?»
Ли Наньчжи и две другие работницы были сосредоточены на уборке вещей с пола и совершенно не ожидали, что директор Чжао появится перед ними.
Как только Чжао Чжунъяо произнес эти слова, Ли Наньчжи и две другие работницы тут же застыли, каждая из них, вытаращив глаза, удивленно смотрела на Чжао Чжунъяо.
«Что случилось, вы меня не узнаете? Почему вы так на меня смотрите? Я спрашиваю вас, что вы тут делали! Почему все эти вещи оказались на полу?»
Чжао Чжунъяо уже подозревал, не произошла ли здесь только что «война». Иначе как могло все так получиться?
Но потом он подумал, что если бы это было в мужском общежитии, это было бы нормально. В конце концов, между рабочими-мужчинами легко возникают конфликты, которые могут перерасти в «войну».
Но даже если между работницами возникают конфликты, они обычно не перерастают в «войну»!
«А, мы… мы только что дурачились! Нечаянно все эти вещи и свалили на пол.»
Ли Наньчжи, увидев, что директор Чжао пришел в их женское общежитие, была крайне удивлена. То же самое было и с двумя другими работницами: увидев перед собой директора Чжао, они обе испуганно застыли на месте и долго не могли вымолвить ни слова.
Зато Ли Наньчжи сохраняла относительное спокойствие, пришла в себя, сообразила и придумала неплохое оправдание.
«Дурачились? Могли так сильно дурачиться, что одеяло оказалось на полу?»
Чжао Чжунъяо увидел, что одеяло одной из работниц было не только сбито, но и один его угол свисал на пол, и это его очень озадачило.
«Они вдвоем только что щекотали меня! Я не удержалась и упала на эту кровать, испортила одеяло. Я пыталась вырваться и встать, но в итоге нечаянно смахнула и вещи со стола.»
Ли Наньчжи, объясняя, подмигивала и подавала знаки глазами тем двум работницам.
Те две работницы опомнились и тогда тоже, посмотрев на Чжао Чжунъяо, кивнули головами.
«Ну что вы за люди, как работницы, неужели не можете спокойно сидеть, еще и в общежитии шумите, посмотрите, какой беспорядок вы тут устроили, разве это похоже на женское общежитие, даже мужское общежитие выглядит лучше. Быстро заканчивайте уборку и идите на собрание.»
Хотя Чжао Чжунъяо и подозревал, не произошла ли здесь только что «война», он не видел этого своими глазами и у него не было никаких доказательств, что они дрались.
«Да, хорошо, мы сейчас же все уберем.»
Ли Наньчжи и те две работницы, услышав это, тут же вместе согласились.
Сказав это, Чжао Чжунъяо развернулся и покинул общежитие.
А Чжао Ган и Ли Наньсун уже давно ушли в конференц-зал.
Вскоре Ли Наньчжи и две другие работницы закончили убирать свое «поле боя». Только после этого они снова поспешно сбежали вниз, чтобы пойти в конференц-зал на собрание.
Когда все рабочие собрались, Чжао Чжунъяо сел за стол президиума и начал говорить.
«Товарищи, перед началом собрания я сначала скажу о вопросе дисциплины на собраниях. В этот раз, с момента, как я дал уведомление, и до того, как все прибыли в конференц-зал, прошел целый час.
Целый час! Товарищи, вы подумайте, сколько всего мы можем сделать за этот час. Мы можем изготовить десять стволов, собрать несколько десятков винтовок.
А чтобы провести одно собрание, потребовался целый час на сборы, я действительно не знаю, чем вы все это время занимались!
Я уже говорил раньше, наша база официально перешла на этап военизированного управления. Но, кажется, все еще не вошли в курс дела, все еще не считают себя военнослужащими!
Раз так, то с завтрашнего дня мы возобновим тренировки по пятикилометровому кроссу по пересеченной местности. Я смотрю, у вас снова появилось расслабленное настроение, боюсь, без нескольких дней напряжения будет трудно избавиться от привычки к расхлябанности.
Далее я скажу о вопросах повседневной дисциплины.
Только что в женском общежитии я видел, как работницы, играя и балуясь, нарушили порядок в комнате, разбросали по полу умывальные принадлежности. Совершенно не похоже на женское общежитие.
Здесь я хочу еще раз подчеркнуть. Порядок в помещении для военнослужащего — это его второе лицо, в любое время порядок должен поддерживаться идеально и по уставу. Ни в коем случае нельзя разбрасывать вещи как попало, и тем более нельзя бросать их на пол.
С сегодняшнего дня мы официально приступаем к производству нового типа огнестрельного оружия. Я надеюсь, что если у нас есть силы, мы направим их на выполнение производственной задачи, а не на 'игры' и баловство.
На этот раз задача по производству нового оружия связана с вопросом будущего развития нашей базы. Только хорошо выполнив эту задачу, наша база будет иметь перспективы развития, а если мы не справимся даже с этой задачей, то не стоит и надеяться на то, что руководство будет ценить нас в будущем.
http://tl.rulate.ru/book/129841/6079404
Готово:
