Готовый перевод The daily life of a chef in ancient times / Повседневная жизнь повара в древние времена: Глава 1. Яичные блинчики Данбинг

Первый луч солнца ранним утром только коснулся угловой башни у восточных ворот, а по обеим сторонам улицы Бэйшикоу уже выстроились многочисленные ларьки. С каждым новым прохожим, вставшим ни свет ни заря, зазывания торговцев становились всё громче и настойчивее.

— Свежий паровой пирог из соевой муки! Дешево, сладко, вкусно!

— Гороховый пирог! Большие куски, налетай!

— Летняя редька! Сочная, сладкая, хрустящая редька!

Весенний утренний ветер ещё хранил в себе остатки ночной прохлады, и те, кто только что выбрался из уютного тепла своих кроватей, невольно поёжились.

Но аппетитные ароматы, разносившиеся по улице, были слишком соблазнительны для тех, кто вышел из дома натощак. Люди вытягивали шеи, с интересом осматриваясь в поисках лакомства по душе.

Двое парней лет двадцати в простых коротких куртках, проходя мимо третьего переулка, невольно бросили туда взгляды.

— Третий брат, в лавке семьи У не пекут сегодня лепешки-шаобинг? — с недоумением спросил один.

Парень, которого звали Третьим братом, взглянул на заваленные кривыми досками двери лавки и тяжело вздохнул.

— После той беды, что случилась в семье У, им сейчас не до лепёшек. Хорошо ещё, что без смертей обошлось.

— А? Что там стряслось-то?

— Ты ещё не слышал? — Третий брат скосил на него взгляд. — Да все на нашей улице уже обсуждают.

— Ну, не томи, рассказывай!

— Ты знаешь, что сын семьи Лян с того переулка сдал экзамен на сюцая?

— Конечно! Кто ж не знает? Я как раз в тот день рано вернулся и видел, как они хлопушки палили, с барабанами по улице носились, всем подряд сообщали, что Лян Кун теперь учёный человек! Но какое это отношение имеет к семье У?

— Хм! А такое, что этот самый Лян Кун был с детства обручен со второй дочерью семьи У. А как только получил учёную степень, тут же поспешил расторгнуть помолвку! Мать рассказывала, что, когда девушка об этом узнала, тут же упала без сознания. До сих пор неизвестно, жива она или нет…

— Такое тоже бывает? Разве Лян Кун не учёный человек? Как он мог совершить такой бессовестный поступок!

— Тише ты! Теперь он сюцай, а не какой-нибудь простой смертный, нам с тобой ссориться с ним не с руки. Эх, да и у семьи У нет никого, кто мог бы за них заступиться… Дядя У ушёл из жизни рано, в доме остались только вдова с детьми, даже защитить их некому.

Вспомнив о горестной судьбе семьи У, оба молодых человека невольно вздохнули. Перемолвившись ещё парой слов, они постепенно скрылись из виду.

Голова У Мэй словно налетела на что-то твёрдое, и резкая боль пронзила её затылок, так что она едва не выругалась. Она ведь помнила, как наслаждалась загородными угощениями в деревенском дворике. На столе стояло блюдо с грибами, которые подозрительно напоминали те самые красные «волшебные зонтики» из легенд. Однако хозяйка заведения клятвенно уверяла, что этот гриб они едят с детства, что он совершенно безопасен, и даже расписывала его вкус с таким восторгом, что обещала: попробовав раз, захочется ещё.

Будучи шеф-поваром частного ресторанчика, У Мэй не смогла устоять перед искушением попробовать новый ингредиент. Но кто знал, что стоило ей съесть немного, как сознание мгновенно покинуло её?

В глубине души она ругала себя: гриб был явно ядовит! Иначе почему у нее так жестоко ломит голову?

Она попыталась открыть глаза, но её тело будто не слушалось. Собрав всю волю в кулак, она с трудом приподняла тяжёлые веки, оставив лишь узкую щёлочку.

Первое, что попалось ей на глаза, — старая, обветшалая деревянная вывеска. В мутном взгляде мелькнули полустёртые иероглифы.

- У Да… Шаобинг…

У Да Шаобин? Где это она? Неужели на съёмочной площадке «Цветов сливы в золотой вазе»?

Но осмыслить это не успела — кто-то приподнял её голову, а затем резко уронил обратно.

Рядом раздался встревоженный мальчишеский голос:

— Син-эр, Юэ-эр, скорее, помогите мне поднять вторую сестру!

Голова снова пронзительно заныла, и тут её сознание захлестнула лавина воспоминаний, которые точно не принадлежали ей. Столица, лавка лепешек-шаобинг, вдова-мать, младшие братья и сестра, разорванная помолвка с семьёй Лян…

У Мэй была застигнута врасплох — она… переместилась во времени?! Теперь она — вторая дочь владельца лавки лепешек-шаобинг в древней столице, и её зовут Мэй-нян.

Она ещё не успела осмыслить произошедшее, как в лицо ей плеснули ледяной водой.

От резкого холода она вздрогнула и по инерции распахнула глаза.

Перед ней замерли три маленьких фигурки разного роста. Три пары глаз уставились на неё с напряжённым ожиданием.

Средний, мальчик лет восьми-девяти, радостно захлопал в ладоши, заметив, что она пришла в себя.

— Брат, а я же говорил! Если облить холодной водой, вторая сестра точно очнётся!

Мэй-нян, дрожа от холода: …Спасибо, конечно, но так делать не надо.

Старший мальчик тут же оттолкнул брата в сторону и поспешно помог ей приподняться.

— Вторая сестра, как ты себя чувствуешь? — с беспокойством спросил он.

А самая младшая девочка уже принесла чистый платочек и, стараясь говорить серьёзно, тоненьким голоском предложила:

— Вторая сестра, давай я вытру тебе лицо.

Мэй-нян хотела взять платок, но тут обнаружила, что у неё совсем нет сил даже поднять руку. Её память услужливо подсказала, что после разрыва помолвки прежняя хозяйка тела отказывалась от еды и воды, голодала уже пять-шесть дней… Неудивительно, что она буквально угасала. Если срочно не поесть, её новая жизнь может оборваться раньше, чем она успеет к ней привыкнуть.

Собрав остатки сил, она с трудом разомкнула губы и прохрипела:

— Воды… хочу пить.

Как только слова сорвались с её губ, на лицах трёх детей тут же засияла радость. Увидев, что сестра наконец согласилась выпить воды, младший брат тут же бросился за чашкой, а младшая сестра заботливо промокнула её лицо платочком.

Сделав несколько глотков, Мэй-нян почувствовала, что силы начали к ней возвращаться. Она оперлась на руку старшего брата и медленно поднялась, оглядевшись вокруг.

Перед ней была убогая, закопчённая кухня. Каменные стены потемнели от копоти, пол давно утратил свой первоначальный цвет. У одной из стен громоздились мешки с мукой и кадки с соленьями, на широкой деревянной столешнице беспорядочно валялись миски, скалки, ножи и другие кухонные принадлежности.

Это была кухня семьи У, расположенная между лавкой шаобинг и задним двором. Здесь готовили еду как для себя, так и для торговли.

Пока она рассматривала обстановку, младший брат, У Син, с надеждой посмотрел на неё и радостно воскликнул:

— Вторая сестра, ты уже в порядке? Теперь ты сможешь приготовить нам поесть?

Но стоило ему договорить, как старший брат тут же сверкнул на него сердитым взглядом.

— Вторая сестра только что в обмороке лежала, а ты опять о еде думаешь!

Получив нагоняй, У Син склонил голову, недовольно надув щёки.

— Я умираю с голоду… Мама ещё с утра пошла за лекарем, до сих пор не вернулась…

Услышав это, Мэй-нян лишь горько усмехнулась. Прежняя хозяйка ее тела с таким упорством пыталась уморить себя голодом, что этим лишь мучила свою мать, У-данян*. Та, в отчаянной попытке спасти дочь, даже закрыла лавку и металась по всему городу в поисках врачей.

(ПП: данян – уважительное обращение к взрослой женщине.)

Мэй-нян провела рукой по животу. Тут же оттуда донеслось громкое урчание. Увидев это, младшая сестрёнка У Юэ поспешно вытащила из-за пазухи лепёшку и протянула ей.

— Вторая сестра, ты голодная? Вот, ешь шаобинг.

В эти дни У-данян была настолько подавлена, что даже не готовила — дети доедали оставшиеся от распродаж подгоревшие лепёшки. Но У Юэ всё это время хранила одну про запас, надеясь, что старшая сестра наконец захочет поесть.

Мэй-нян взяла твёрдую словно камень лепёшку и посмотрела на сестрёнку.

— Юэ-эр, ты ведь тоже голодная? Подожди, я приготовлю нам что-нибудь повкуснее.

Но прежде чем малышка успела что-то сказать, У Син уже радостно запрыгал.

— Ура! Вторая сестра, я помогу тебе разжечь огонь!

С утра он ещё не ел и уже настолько проголодался, что в глазах темнело. Услышав, что сестра собирается готовить, он первым кинулся помогать.

Мэй-нян осмотрела кухню. В доме, где готовили шаобинг, муки и масла было в достатке, но вот с овощами и другими продуктами могло быть не так просто.

— Какие у нас есть продукты?

У Пэн ответил:

— Последние дни мама не покупала овощи. Есть только несколько яиц. Но сегодня утром тётя Ван заглядывала и принесла свежий шпинат — говорит, только-только вырос, специально для нас.

Мэй-нян кивнула, порывшись в шкафу, нашла небольшой мешочек с пшеном. Рядом с ним лежала открытая упаковка арахиса — осталось чуть больше половины.

— Син-эр, разожги огонь. Пэн-эр, набери воды.

— Хорошо! — дружно откликнулись братья и тут же разбежались по поручениям.

У Юэ, глядя им вслед, тихонько придвинулась к Мэй-нян.

— Вторая сестра, можно я переберу овощи?

Ей было всего пять лет — младшая дочь семьи У. Хотя над ней было ещё двое братьев и сестра, она вовсе не была избалованной, напротив, с детства отличалась смышлёностью и трудолюбием.

У Юэ сидела на низенькой табуретке, аккуратными белыми ручками перебирая свежий шпинат сочного зелёного цвета. Она осторожно отрывала листочки один за другим, стараясь не повредить их.

Тем временем Мэй-нян тщательно промыла пшено и арахис, после чего оставила орехи в плетёном решете стекать, а крупу пересыпала в котелок и добавила пару ковшей воды.

С каждым поленом, которое У Син подкладывал в печь, аромат варящейся каши становился всё насыщеннее.

Когда каша закипела, Мэй-нян попросила брата убавить огонь, чтобы варить её на медленном огне, а сама занялась тестом. Она налила в большую миску чистую воду, затем, понемногу добавляя муку, начала аккуратно размешивать, стараясь добиться однородной массы. Спустя некоторое время в миске оказалось гладкое, вязкое тесто.

Тогда Мэй-нян разбила в него несколько яиц, добавила немного соли и мелко нарезанный зелёный лук, снова тщательно перемешала.

У Син, подбрасывая дрова, с интересом вытянул шею, наблюдая за её действиями.

— Вторая сестра, а что ты готовишь?

— Яичные блинчики Данбинг, — ответила она, продолжая размешивать тесто.

— Яичные блинчики Данбинг?! - три пары глаз загорелись, и в унисон раздалось негромкое сглатывание.

Название само по себе звучало так вкусно!

Мэй-нян попросила У Пэна разжечь маленькую печку, после чего поставила на неё чугунную сковороду. Она смазала дно тонким слоем масла, зачерпнула тесто поварёшкой и медленно вылила в центр сковороды. Раздалось аппетитное шипение, и воздух мгновенно наполнился густым ароматом масла, яиц и муки.

Тесто растеклось по сковороде ровным, тонким кругом. Как только поверхность начала схватываться, Мэй-нян ловко перевернула блин лопаткой. Всего несколько вдохов — и золотистый, чуть подрумяненный блин был готов.

Она переложила его на тарелку и протянула У Юэ.

— Юэ-эр, ты первая.

Девочка уставилась на поджаристый блинчик, который источал такой восхитительный аромат, что ей пришлось крепко сжать губы, чтобы не дать слюне вытечь.

— Вторая сестра, ты ведь тоже голодная… Сначала ты съешь, — пробормотала она, боясь, что если скажет ещё слово, слюни польются рекой.

Мэй-нян с улыбкой посмотрела на свою заботливую младшую сестру.

— Ешь, я ещё напеку, скоро будет много.

На том конце кухни У Син уже забыл про огонь, вдохнув божественный аромат.

— Юэ-эр, если не будешь есть, отдавай мне!

Услышав это, девочка тут же крепко схватила тарелку.

— Я съем!

*Лепешки-шаобинг 烧饼

Яичные блинчики Данбинг 鸡蛋饼

http://tl.rulate.ru/book/129768/5604591