1987 год подошёл к концу, и наступал новый 1988-й. Хотя ещё пару месяцев назад в семье Лю царил разлад, на Китайский Новый год все снова собрались вместе. Даже дедушка Лю Ханьжуй вернулся из Москвы.
Я привёз оттуда гостинцы и подарил двум дочерям третьего дедушки Лю Ханьмина – Лю Цзябао и Лю Цзяюй – по паре детских кожаных сапожек и деревянных кукол. Эти куклы были не простые – пятнадцать фигурок, вложенных одна в другую. По легенде, их придумали два русских мастера.
Двоюродные братья когда-то были очень близки и росли вместе. Потом один из них уехал в другой город, но так тосковал по родственнику, что каждый год вырезал новую куклу, и с каждым годом она становилась всё больше. Через несколько лет он вернулся в родные края и подарил всю коллекцию брату. Позже эту идею переняли другие мастера – так появились матрёшки, или, как их ещё называют, куклы удачи.
Молодым парням – Лю Цзяцяну, сыну Лю Цзяяна Янь Шуюю и сыну Лю Цзяи Пань Сяохуа – достались военные часы. Были среди подарков и авиационные хронометры. Лань Фэн выбрал себе лётные часы – в нашей стране таких тогда ещё не было. Советские часы не только выглядели стильно, но и не боялись воды. Кроме них дед сунул ему ещё и подзорную трубу. Лань Фэн тут же принялся её разглядывать. Конечно, телескопы в Китае были, но по количеству и качеству сильно уступали зарубежным. Мальчишкам же всё было в новинку – вот и игрались с новыми игрушками.
Раздав подарки младшим, дедушка перешёл к ровесникам. Хотя им, в общем-то, ничего дарить не требовалось – он привёз столько вещей, что просто сложил их во дворе, чтобы каждый выбрал себе что хочет. Там было всё: водка, бренди...
Дедушка Цзэн и Лю Юньчан с радостью разослали несколько коробок с подарками друзьям, не говоря уже о самом дедушке. Среди гостинцев была икра и чёрный ржаной хлеб. Я с отвращением посмотрела на это и отошла.
– Всё открыто. Вино, хлеб – ничего из этого мне не нравится, – пробормотала я. – А икру без закусок и вовсе есть не привыкла. В общем, ничего стоящего.
Дедушка привёз ещё и роскошный серебряный чайный сервис для бабушки. Такие обычно используют в дорогих отелях, когда принимают важных гостей.
Когда он передавал его бабушке, рядом оказалась Чжао Айхун. Она загорелась завистью, но под строгим взглядом дедушки так и не осмелилась ничего сказать, уйдя с пустыми руками. Однако через несколько дней во дворе уже шептались о скандале между Лю Ханьжуй и бабушкой Ли Лихуа.
Но слухи быстро затихли – на следующий день Чжао Айхун якобы получила взбучку от Лю Юньчана, и разговоры разом прекратились.
– Девчонка, – дедушка откинулся в кресле, когда мы остались наедине в кабинете после ужина, – говорят, твою школьную речь скопировали и напечатали в «Молодёжной газете» в Гань Юне?
– Да, – кивнула я. – Я сама разберусь с этим.
Если не решить проблему быстро, вся столица будет смеяться.
– Если будут трудности, скажи мне, – нахмурился дедушка. – Это уже не просто спор между семьями Гань и Лю. На поверхности мы всё ещё сохраняем дружеские отношения, и никто не знает, что Гань и Сунь теперь ближе.
– Не волнуйся, дедушка, меня не так просто обидеть, – улыбнулась я. – А что в Москве? Есть что-то важное?
Я сменила тему. В последние месяцы оттуда приходили любопытные новости.
Прибыли там были весьма неплохие. Менее чем за год я уже заработал сотни миллионов рублей. Однако, чтобы делать деньги, требовалось вложить немало средств.
– О! Тебя действительно можно было предугадать, – вздохнул Лю Ханьжуй, и его лицо стало серьёзным – совсем не таким, каким оно было минуту назад, когда он раздавал подарки на улице.
Разве можно сказать, что Советский Союз привёл Китай к нынешнему состоянию? Он был как старший брат, который всегда поддерживал. И теперь, видя, как эта семья – этот «старший брат» – рушится впустую, он не мог не испытывать грусти. Хотя между Китаем и СССР в своё время были разногласия…
Такие отношения сложно понять. Если долго находиться рядом с кем-то, даже с тем, кого считаешь недругом, неизбежно возникает чувство близости. Особенно это касается старшего поколения, выросшего в эпоху советско-китайской дружбы.
Но у меня не было таких переживаний. В моих глазах старый Советский Союз был подобен жирному барану, ожидающему забоя. Если не я, то кто-то другой поднимет нож – и тут нечего жалеть. Рано или поздно это огромное наследие империи будет разделено великими державами, как когда-то, после падения китайской империи Цин, среди грабителей оказалась и Российская империя.
– В этом мире слабый всегда становится добычей. Если не развиваться и не стоять на своих ногах, тебя разорвут на части и сожрут. Экономика – это жизненная сила, а армия – тело. Только когда оба сильны, страна становится по-настоящему могущественной. СССР проиграл из-за слабости жизненной силы. Их реформы… – я сделал паузу, – как говорится в боевых романах, это «впадение в демонический путь».
Я пришёл к выводу: китайские реформы подняли страну на новый уровень, а советские – не сработали. Но как бы то ни было, пока жив народ, государство будет существовать. Просто теперь оно пойдёт другим путём.
– Какая ещё нелепая теория? – Лю Ханьжуй улыбнулся, покачав головой.
– Дедушка, не отпирайся. Я нашёл под кроватью в твоей комнате полное собрание романов Цзинь Юна.
– ...Так, от скуки почитал, – он смущённо отвел взгляд.
– Читать уся – не преступление, зачем скрывать? – я скорчила рожицу и показала ему язык.
– Представь, представь себе, тебе уже пятнадцать! – мой вид всерьёз вывел Лю Ханьжуя из себя.
В ответ я лишь одарила его изысканной улыбкой юной леди. На самом деле, я куда более взрослая, чем он думает, но порой просто не могу удержаться от ребячества. Если жизнь ограничивать рамками, соответствующими возрасту, разве это не станет невыносимо скучным и грустным? Раз уж мне дали второй шанс, зачем цепляться за условности? Если мне хочется дурачиться – почему бы и нет? Неужели мне уже сейчас надо изображать будущего чиновника с каменным лицом? Я не хочу, чтобы моя жизнь потускнела, не успев начаться.
– И ещё, – лицо Лю Ханьжуя стало строгим. – Ты что, используешь моё имя в Пекине?
– Что? – догадавшись, я нахмурилась. – Ты про Фань Цзецзи? Он же не чужой человек. Ты сам его рекомендовал и знаешь, на что он способен. Отправить его к дедушке Юню – лучший способ раскрыть его таланты.
– "Раскрыть таланты"? Хотя бы предупредил! Сегодня я зашёл к твоему дедушке Юню, а он внезапно начал расхваливать Фань Цзецзи и благодарить меня за проявленный интерес к исследованиям. Чуть не попал в неловкое положение, – Лю Ханьжуй сердито ткнул меня в нос.
– Кто ж знал, что ты вдруг решишь навестить дедушку с подарками! Я думала, ты до Нового года не появишься, – пробормотала я недовольно. Просто в последнее время столько всего навалилось, что я забыла ему сказать.
[Продолжение следует...]
– Хватит приходить! Впредь подобные вопросы ты обязан обсуждать со мной. Не все мои друзья в столице преданы науке, как твой дедушка Юнь, которого легко провести. Если бы это был кто-то другой, он бы раскопал прошлое Фань Цзецзи...
– Знаю, знаю! – Я же не дурак. Разве в Пекине легко заводить друзей? Я понимаю это даже лучше тебя. – Про себя я скривился. – Дедушка, а ты видел Николаевича в Москве? У вас был Виши? – Быстро сменил тему, чтобы избежать нотаций.
– При чём тут Николаевич? – Лю Ханьжуй невольно нахмурился, услышав это имя. Но всё же ответил честно: – Это настоящая пушка, без намёка на сдержанность. Он не стесняется высказывать всё, что думает, невзирая на обстоятельства. В высших кругах его недолюбливают. Однако он красноречив и популярен среди простого народа. Когда он управлял Москвой, его стиль работы славился гибкостью и смелостью. Его характер считают типичным для нового поколения СССР. Но на пленуме ЦК КПК в октябре прошлого года он не сдержался и раскритиковал реформы Горбачёва. Теперь его сняли со всех постов, и он стал политическим изгоем.
– Дедушка, раз даже ты говоришь, что советские реформы зашли в тупик, помоги ему, если сможешь. Вовремя протянутая рука всегда ценнее, чем поздние подачки, – сказал я. Это вечная истина.
– Но почему именно он? В Советском Союзе полно влиятельных людей, не обязательно выбирать его, – недоуменно спросил Лю Ханьжуй.
– Дедушка, а кто вообще осмеливается открыто критиковать самого Горбачёва в Советском Союзе? Или на Пленуме ЦК? – Это всё равно что выступить против первого лица на партийном собрании в Китае.
– Именно потому, что это редкость, в этом и ценность. Он не просто погодный флюгер, а наша помощь ему – лишь мелкий дождик. Для нас не составит труда поддержать его в дни неопределённости, и мы ничего не потеряем. Но если повезёт, и он?..
В этом мире многие охотятся за удачей. Редкий товар всегда в цене, но нужны ещё верный глаз и везение. А мой метод называется – знать наперёд.
– Твоё красноречие с каждым днём всё убедительнее, дед тебя не переубедит. Раз уж ты так решил, то я просто редкий экспонат в твоей коллекции. – Лю Ханьжуй наконец сдался под моим напором. Я облегчённо выдохнул. Тема закрыта.
В этот момент снаружи раздались оглушительные хлопки петард, возвещающие приход Нового года.
– Как быстро пролетел год! – вздохнул Лю Ханьжуй.
Да, всего лишь мгновение – и вот я уже восемь лет здесь. Скоро исполнится пятнадцать. Я помог деду выйти во двор, где собралось много соседей. Все смотрели на вспышки фейерверков, раскрашивающих небо. Молодёжь с азартом поджигала хлопушки, а бамбуковые стебли, лопаясь, добавляли свою ноту в это небесное представление.
Под знакомые мелодии весеннего гала-концерта год Огненного Кролика уступил место году Земляного Дракона. В последние секунды обратного отсчёта грохот петард слился в сплошной рёв, и мне пришлось зажать уши, чтобы защититься от этого оглушительного хаоса. Воздух пропитался едким запахом селитры и серы, а дым окутал всё вокруг.
– С Новым годом, дедушка! Будь здоров и богат! – Я лукаво протянул руку к старику. – Где мой красный конверт?
(Продолжение следует. Если вам нравится эта работа, пожалуйста, поддержите автора голосами и рекомендациями. Ваша поддержка – лучшая мотивация для творчества.)
http://tl.rulate.ru/book/129621/6158488
Готово:
