Шутки шутками, но сам Перельман, хоть и понимал, но не любил эту чрезмерную помпезность.
Возможно, это и стало одной из причин, по которой он решил уйти в тень после доказательства гипотезы Пуанкаре.
Поэтому в итоге все эти десятки людей были распущены.
Остались только те, чьё положение и статус были достаточно высоки, и прогонять их было неудобно.
Среди этих людей Перельман лишь однажды встречался с Тянь Ганом, а остальных не помнил.
Поэтому, после того как Чан Хаонань представил их, он лишь поздоровался с каждым и вместе с остальными, вышедшими из машины, направился в холл отеля.
Не то чтобы в Китае не нашлось и третьего известного учёного, публиковавшегося в известных математических журналах, — китайская теоретическая математика хоть и была немного слабовата, но не до такой степени.
Главным образом, сегодня здесь присутствовали либо исследователи в области дифференциальной геометрии, либо руководители нескольких институтов или школ с сильными математическими факультетами.
Среди этих людей действительно не было слишком известных.
А учёные из других, несвязанных областей исследований, возможно, и пришли бы послушать лекцию, но точно не стали бы участвовать в такой суете.
Поэтому и возникла эта довольно неловкая ситуация —
Конечно, неловко было не Чан Хаонаню и Перельману.
"Кстати, профессор Тянь."
Возможно, чтобы разрядить обстановку, кто-то вдруг спросил Тянь Гана, стоявшего рядом:
"Я помню, что по расписанию доклад профессора Перельмана должен состояться завтра утром, а как насчёт вашего..."
Этот вопрос был несколько неуместен, и атмосфера на самом деле не разрядилась.
Тянь Ган посмотрел на удаляющиеся спины группы людей и тихо вздохнул:
"Ничего не поделаешь, раз уж столкнулся с ним, придётся отложить на несколько дней."
Если говорить о подавленности, то он, конечно, был подавлен.
Столько времени готовился, а в итоге вся слава досталась университету, который вовсе не славится математикой, и кому тут жаловаться?
Однако нельзя сказать, что у него совсем не было выхода.
По крайней мере, в данный момент Перельмана ещё нельзя было назвать самым влиятельным математиком.
Ведь он ещё не получил премию Филдса.
Поэтому план Тянь Гана был ясен: использовать свои связи, чтобы пригласить кого-то ещё более высокого уровня.
Подумав об этом, он начал мысленно перебирать подходящие и возможные кандидатуры...
...
О визите Перельмана начали объявлять ещё в начале года, поэтому в день запланированной лекции зал был полон за час до официального начала.
Помимо профессоров и исследователей, было много студентов.
Некоторые из них были с математических факультетов и действительно хотели что-то узнать.
Другие же пришли просто ради развлечения.
В передней части лекционного зала на огромном экране отображалось название сегодняшней лекции —
"Редуцированный объём и теорема о нелокальном коллапсе"
И чуть ниже, указание на человека, пригласившего лектора:
Профессор Чан Хаонань.
"Чан Хаонань... Это тот Чан Хаонань, который в прошлом году доказал лемму Чана?"
На задних рядах студент тихо спросил своего товарища.
Очевидно, это имя ещё не было так известно в математических кругах, как в авиационных.
"Скорее всего, да, я помню, что лемма Чана как раз относится к области дифференциальной геометрии, что близко к направлению исследований Перельмана..."
Ответил товарищ:
"И к тому же в нашей стране мало учёных, занимающихся этой областью, маловероятно, что есть два человека с одинаковой фамилией..."
Конечно, большинство людей всё же обращали внимание на тему сегодняшней лекции.
Не то чтобы Чан Хаонань был неважен.
А то, что...
"Профессор Тянь, эта теорема о нелокальном коллапсе, простите мою неосведомлённость, это последнее достижение в области дифференциальной геометрии?"
Спросил другой профессор, сидевший рядом с Тянь Ганом, слегка нахмурив брови.
Он считал, что даже если уровень исследований Китая в этой области невысок, то не до такой же степени, чтобы не понимать чужие достижения.
Однако сегодня, ещё даже не увидев докладчика, он уже начал сомневаться в себе —
Мало того, что достижения, он даже названия не понимал.
Но Тянь Ган тоже помедлил, а затем покачал головой:
"Нелокальный коллапс - это очень распространённое понятие, но теорема..."
Очевидно, он тоже не слышал.
Но как учёный, выступавший с 45-минутным докладом на Международном конгрессе математиков, он был гораздо более осведомлён:
"Однако, говорят, у Перельмана есть очень странная привычка, иногда он публикует свои результаты напрямую, не через журналы."
"И такие люди бывают?"
Профессор рядом был просто поражён:
"То есть, возможно, это ещё одно новое достижение?"
"Хм... возможно."
Тянь Ган кивнул:
"Но, строго говоря, пока достижение не получит широкого признания в математическом сообществе, его нельзя называть теоремой..."
Сказано-то так, но почти все, кто слышал этот разговор, одновременно сделали одно и то же.
Достали блокноты.
Открыли.
Вытащили ручки.
Готовы записывать.
Почти все, потому что некоторые были заняты тем, что одалживали бумагу и ручки у окружающих, поэтому среагировали с опозданием...
На самом деле, нельзя винить их в том, что они не взяли с собой ручки на такое мероприятие.
Подобные лекции, будь то в стране или за рубежом, сами по себе не имеют высокой академической ценности.
Ведь в большинстве случаев речь идёт об уже опубликованных материалах.
И те, кому нужно, уже давно их просмотрели.
Поэтому главное - это авторитет человека, стоящего на сцене.
Просто сегодня столкнулись с таким исключением.
Пока собравшиеся в зале переговаривались, гадая о содержании сегодняшней лекции, Перельман, переодевшись в аккуратный костюм, наконец вышел на сцену.
Но его первые слова были не о себе:
"Думаю, все присутствующие уже ознакомились со статьёй профессора Чан Хаонаня, опубликованной в декабрьском номере журнала "Математические Анналы" за прошлый год."
Его английский всё ещё звучал со странным акцентом и дрожью, но он явно намеренно замедлил темп речи, чтобы большинство людей могли его понять.
Поэтому, когда он закончил фразу, взгляды всех обратились к первому ряду, к самому крайнему месту.
Там сидел Чан Хаонань.
Он заранее знал название сегодняшней лекции Перельмана, и хотя не знал содержания, но, учитывая, что теорема о нелокальном коллапсе была темой, которую он обсуждал с ним по почте, он был морально готов к тому, что его имя будет упомянуто.
Столкнувшись с сотнями взглядов, Чан Хаонань лишь слегка повернулся и с улыбкой кивнул.
"Основываясь на теореме Чана, я обнаружил ещё одну закономерность."
Перельман повернулся и пододвинул к себе несколько досок.
Математики, даже при наличии PPT и проектора, во многих случаях предпочитают традиционные инструменты, такие как доска или бумага с ручкой.
"Далее я продемонстрирую вам, как определить локальный радиус инъективности на конкретных многообразиях высокого порядка."
Сказав это, он начал усердно писать на доске.
"Пусть g(ij) - полное многообразие на M, удовлетворяющее условию g(ij)/γ=2R(ij)..."
А секретарь рядом с ним начал следовать его шагам, постоянно перелистывая страницы PPT...
Полтора часа.
Целых полтора часа.
Перельман говорил с упоением.
Зрители в зале слушали, испытывая смешанные чувства.
Поток Риччи на многообразиях высокого порядка и сам по себе крайне абстрактен, к тому же статья Чан Хаонаня была опубликована совсем недавно, и не все могли, подобно Перельману, понять её и сразу же начать применять.
Поэтому, кроме Чан Хаонаня, который уже был знаком с этой идеей, практически никто ничего не понял.
Включая Тянь Гана.
Но ему было немного легче, чем остальным, по крайней мере, он с трудом, но улавливал ход мыслей.
Конечно, для теоретической математики в этом нет ничего необычного.
В конце концов, это новая теорема, и не то что лекцию, а даже статью пришлось бы изучать несколько дней, а то и месяцев.
Поэтому все усердно записывали процесс доказательства Перельмана.
Чтобы потом не спеша разобраться.
Как бы то ни было, сегодня они, по крайней мере, стали свидетелями исторического момента.
Не зря пришли.
Однако, именно в этот момент.
Перельман обернулся, взял со стола рядом с собой тряпку для доски.
И затем вернулся к доске.
У всех в зале возникло нехорошее предчувствие.
И точно, Перельман сделал глубокий вдох.
А затем.
"Шух—"
Стёр всё, что написал.
"Только что я продемонстрировал вам ошибочный способ доказательства."
Чан Хаонань впервые по-настоящему осознал, что "вздох удивления" действительно может издавать звук.
Ему вдруг стало немного жаль несколько сотен сегодняшних слушателей.
"Конечно, это не значит, что само по себе это доказательство неверно."
Следующая фраза Перельмана немного успокоила слушателей, у которых уже почти остановилось сердце.
"Просто, когда я отправил этот вывод профессору Чану, он показал мне более изящное решение."
http://tl.rulate.ru/book/129535/5697249
Готово:
