На самом деле, не только Тяньган заинтересовался Чан Хаонанем.
Соединенные Штаты Америки, штат Нью-Джерси.
В редакции журнала "Математические Анналы" издательства Принстонского университета.
Вскоре после начала рабочего дня Ричард Гамильтон вошёл в кабинет главного редактора Микаэля Лагстедта.
"Профессор Гамильтон?"
Последний поднял голову и был несколько удивлен, увидев, кто пришел:
"Как вы..."
"Конечно, из-за той статьи, которую ты дал мне на рецензию несколько дней назад".
Гамильтон сел напротив Лагстедта и достал из портфеля рукопись:
"Я приехал в Принстон на конференцию, поэтому по пути занёс её тебе".
В 90-е годы рецензии всё ещё существовали как в онлайн, так и в офлайн-формате, и таких, как он, кто писал рецензии от руки, а затем отправлял их обратно в редакцию, было немало.
Но случаи, когда их приносили лично, были редки.
Лагстедт поспешно взял рукопись:
"Это... так быстро?"
С тех пор как он отправил приглашение на рецензирование, прошло, в общей сложности, меньше недели.
Для математической статьи, особенно для статьи, публикуемой в "Математических Анналах", такая скорость рецензирования... ненормальна.
Тем более, что автор статьи утверждал, что его исследование поможет в решении гипотезы Пуанкаре.
Обычно это означает, что где-то в статье допущена серьёзная ошибка в основах, из-за которой нет смысла читать дальше.
Другими словами, статью написал дилетант.
Серьёзные математики, независимо от их уровня, не допускают таких грубых ошибок.
Подумав об этом, Лагстедт помрачнел.
Редакция сама отвечает за предварительную проверку поступающих статей.
Статьи с большими проблемами не должны попадать к рецензентам.
Если действительно отправить на рецензию статью, которая совершенно не соответствует заявленной теме, да ещё и такому мэтру, как Гамильтон, это станет огромным ударом по репутации и самого Лагстедта, и всего журнала "Математические Анналы".
Лагстедт внезапно почувствовал некоторое сожаление.
Как редактор математического журнала, он получил степень магистра на математическом факультете Принстона, но, зная, что не создан для научной работы, стал редактором.
Ранее, обнаружив эту статью в своем почтовом ящике, он специально просмотрел её.
И обнаружил, что, кажется, может её понять.
Вдобавок автор упомянул гипотезу Пуанкаре, поэтому он решил сразу же передать статью на рецензию нескольким крупным специалистам в области дифференциальной геометрии.
"Я так и знал... статья, которую даже я могу понять, наверняка где-то имеет проблему..."
"К таким статьям от неизвестных исследовательских институтов и неизвестных учёных, определённо, следует относиться более осторожно, отдавая их на рецензию каким-нибудь не слишком известным профессорам второго-третьего эшелона..."
Размышляя с досадой, Лагстедт машинально открыл рукопись, принесённую Гамильтоном.
И тут же увидел —
Рекомендовано к публикации.
"А?"
Лагстедт, который уже был морально готов ко всему, на мгновение даже не понял, что произошло.
Немного опешив, он поднял голову и посмотрел на Гамильтона:
"Вы хотите сказать... эту статью можно публиковать?"
Тот тоже был озадачен.
Лагстедт проработал редактором в "Математических Анналах" почти тридцать лет, и задать такой нелепый вопрос — это всё равно, что если бы Перельман вдруг спросил его, равно ли 1+1 двум.
Его первой реакцией, конечно же, было — за этим должно стоять что-то ещё.
Однако Гамильтон думал-думал, но так и не смог придумать никакого другого смысла, кроме буквального, поэтому кивнул:
"Строго говоря, рекомендовано к публикации, я лишь один из рецензентов, разве окончательное решение не за редакцией?"
"Нет... я имею в виду..."
К счастью, в этот момент интеллект Лагстедта постепенно начал возвращаться:
"Я имею в виду, что не ожидал, что вы так быстро дадите рецензию".
"Кстати говоря, меня очень заинтересовал этот автор".
Гамильтон выпрямился и сказал серьёзным тоном.
"Так значит... эта статья действительно, как он и говорит, может способствовать доказательству гипотезы Пуанкаре?"
Лагстедт тоже постепенно вздохнул с облегчением.
"Верно."
Гамильтон кивнул, а затем внезапно улыбнулся.
"Что такое?"
У Лагстедта снова ёкнуло сердце.
"Ничего, я вспомнил кое-что интересное..."
Гамильтон махнул рукой.
На самом деле, он вспомнил тот фрагмент в конце статьи, написанный в подражание Ферма.
Математика для большинства людей скучна, но математики не обязательно такие,
по крайней мере, Гамильтон не против добавить в статью немного юмора.
"Кхм--"
Слегка изменив тон, он прочистил горло и продолжил:
"Два доказательства, представленные в этой статье, - это два инструмента, которые давно искали в области дифференциальной геометрии. Хотя ещё нельзя сказать, что это ключ к разгадке гипотезы Пуанкаре, но, по крайней мере, это шаг вперёд в одном из возможных направлений".
"Думаю, Перельман заинтересуется этой статьёй, перед тем как вернуться в Россию в прошлом году, он как раз занимался исследованием возможности доказательства гипотезы Пуанкаре с помощью потока Риччи".
Услышав это имя, Лагстедт почувствовал некоторое бессилие:
"Я сначала тоже думал отправить статью профессору Перельману, но опасался, что он долго не будет нам отвечать..."
Григорий Перельман обладает довольно эксцентричным характером, соответствующим стереотипу о "странном русском гении".
"Неважно, он её обязательно увидит".
Гамильтон махнул рукой и вернулся к предыдущей теме:
"Я только что говорил не о содержании самой статьи, а о том, как этот автор пишет статью, или, скорее, о его образе мышления".
Лагстедт не ответил, лишь изобразил недоумение.
"Эта статья расширяет теорию потока Риччи, хотя и не создаёт совершенно новую теоретическую базу, но всё же затрагивает некоторые новые концепции и методы. По идее, на то, чтобы её полностью понять, должно уйти много времени".
Гамильтон сделал паузу, но всё же продолжил:
"Но когда я читал эту статью, я почти не испытывал никаких трудностей с пониманием. Нужно учитывать, что комбинированный поток Риччи — это самая передовая область исследований в дифференциальной геометрии, и даже мне, или Перельману, было бы очень сложно объяснить совершенно новый результат..."
Лагстедт кивнул, показывая, что понимает, о чём говорит собеседник —
неудивительно, что ему раньше казалось, будто он тоже может понять.
"Этот автор, похоже, знает, на каком этапе у читателей возникнут трудности с пониманием, и каждый шаг, который он описывает в статье, практически точно объясняет эти моменты".
Гамильтон подпёр подбородок рукой, выражение его лица было серьёзным:
"Это напомнило мне... учителя, точнее, первого учителя".
"Что вы имеете в виду?"
Гамильтон глубоко вздохнул и ответил:
"Только человек, чей уровень мышления намного выше, чем у читателя, может писать статьи таким образом".
Зрачки Лагстедта резко сузились.
Если бы это сказал кто-то другой, то ладно.
Но это же Ричард Гамильтон.
Мышление выше, чем у него, что же это за монстр?
На какое-то время в кабинете воцарилось молчание.
Лишь спустя долгое время Гамильтон снова заговорил:
"Тот самый чудесный способ доказательства, который не записал Ферма, заставил математиков всего мира трудиться более 300 лет".
"Я боюсь, что если мы упустим эту возможность, то тоже задержимся на 300 лет..."
http://tl.rulate.ru/book/129535/5658301
Готово:
