В тишине, такой глубокой, что, казалось, можно было услышать, как ползёт муравей, Лимон слегка поднял голову.
И невзначай спросил:
— Как тебе?
— А?..
— Я спрашиваю, песня, что только что прозвучала, показалась тебе шумом.
— ...
Кажется, только тогда они вспомнили о пари с Лимоном.
Троица, стоявшая в первых рядах с самыми ошарашенными лицами, вдруг спохватилась.
С непередаваемым выражением на лицах они обменялись взглядами.
Ещё совсем недавно они считали это пари пустяком.
Способ был прост.
Нужно было лишь сказать, что выступление было ужасным, настоящим шумовым загрязнением.
В конце концов, восприятие — вещь субъективная. Неважно, что скажут другие, достаточно заявить, что тебе не понравилось.
Однако...
— Э-это нечестно.
— Нечестно?.. В каком смысле?
— Вы же сказали, что будете выступать без навыков, а сами использовали навык.
— А?.. Разве это был навык?
— Конечно, придурок! Как можно так петь без навыка!
Они утверждали, что если бы он не использовал навык, то обычная песня не могла бы так преобразиться.
А значит, у них не было причин соблюдать условия пари. Лимон, глядя на троицу, не стал ни возражать, ни злиться.
Напротив, на его губах играла загадочная улыбка.
— Похоже, ты хочешь сказать, что наше выступление было настолько хорошим, будто мы использовали навык?
— ...Это не имеет значения. Важно то, использовали вы навык или нет.
— Хм-м, а мне кажется, это не имеет значения.
— Что вы имеете в виду?
— Если я использовал музыкальный навык, значит, я достоин здесь выступать. А если не использовал, то доказал, что могу дать представление не хуже игрока с навыком, верно?
— !..
Троица застыла с изумлёнными лицами.
— Ну, если вам так хочется считать это нечестным — пожалуйста. Я с готовностью извинюсь и уйду.
Лимон усмехнулся, глядя на них.
Затем, слегка повернув голову, он кивнул в сторону за их спинами и загадочно улыбнулся.
— Если, конечно, у вас хватит смелости выступить здесь после нас.
Машинально обернувшись, троица снова потеряла дар речи.
Улица, ещё недавно довольно пустынная, теперь была забита людьми так, что яблоку негде было упасть.
Их взгляды, в которых отчётливо читалось недовольство — «мы хотим аплодировать и кричать на бис, а вы нам мешаете», — перекрыли троице кислород.
«Выступить вместо них?»
«Перед такой огромной толпой?»
«После такой песни?»
Троица покрылась холодным потом.
Ослеплённые словом «пари», они только сейчас поняли, что попались на уловку Лимона.
«Нас провели!..»
«Этот ублюдок, он и не собирался выигрывать пари. Ему просто нужна была возможность выступить».
Они поняли замысел Лимона.
И от этого растерялись.
Это была не просто уловка, а поступок, требующий уверенности в том, что всего одно выступление сможет собрать такую толпу.
Включая и расчёт на то, что троица не сможет предложить ничего равноценного.
Какая невероятная самоуверенность.
«Если бы он был высокоуровневым игроком с музыкальными навыками, такая уверенность была бы оправдана...»
С точки зрения здравого смысла это было очевидно.
Если бы он был известной знаменитостью — другое дело.
Но для никому не известного музыканта, которого они видели впервые, собрать такую толпу за одно мгновение с помощью лишь гитары и голоса было практически невозможно без силы навыка.
«…Действительно ли в том выступлении был использован навык?»
И всё же сомнения не покидали их.
Его хвастливое обещание выступить без навыков и до сих пор уверенное поведение.
А главное, в его музыке было нечто такое, чего они никогда не ощущали в выступлениях других, что-то неуловимое, что заставляло их думать: «а вдруг?».
— Так какой ответ?
С одной стороны — давление сотен взглядов, устремлённых им в затылки, и растущие внутри сомнения.
С другой — гордость музыкантов и страх ответственности за выступление перед такой аудиторией.
Поколебавшись мгновение, они наконец вздохнули.
И с обречённым видом спросили:
— А заявки на песни принимаете?
Прежде всего, они были людьми, а уже потом музыкантами.
И они просто не могли устоять перед сильным искушением ещё немного послушать то выступление.
Это было начало бесконечной череды просьб и вызовов на бис от сотен зрителей.
* * *
— Ну и бардак.
[...Мне кажется, это не те слова, которые должен говорить начальник.]
— Почему это?
[Потому что главный виновник этого бардака — именно вы, начальник.]
— Почему это моя вина? Я всего лишь сыграл пару песен, как они и хотели.
[Даже у выхода на бис есть пределы. Боже, кто в здравом уме будет принимать заявки больше пяти-шести часов подряд?]
Ю На-гён цокнула языком.
И неудивительно, ведь Лимон выступал здесь уже более девяти часов.
Любой обычный музыкант уже давно бы свалился — не от недостатка сил или энтузиазма, а от стёртых в кровь пальцев или мышечных спазмов.
Но тело Мастера Меча было великим.
Даже после стольких часов игры на его руках не было ни царапины, и он даже не вспотел.
[Из-за вас вся эта огромная толпа просто выдохлась и расселась прямо здесь!]
Проблема была в том, что не все были сверхлюдьми, как Мастера Меча.
Если бы выступление было посредственным, люди бы послушали немного и ушли.
Но поддавшись странно приятной гармонии и думая «ещё чуть-чуть, ещё немного», большинство зрителей в итоге остались до конца.
А девяти часов было вполне достаточно, чтобы вымотать их всех.
— Не сказал бы, что они выдохлись. Просто присели отдохнуть.
[Именно это и называется «выдохлись», знаете ли?]
Присели немного отдохнуть? Это можно понять.
http://tl.rulate.ru/book/129257/8299190
Готово:
