Джулия была человеком настроения.
Поэтому она часто действовала, руководствуясь своими чувствами, а не правилами, и, будучи профессором, имела большой опыт проведения не то чтобы необычных, а скорее нетрадиционных уроков.
Но даже ей впервые пришлось столкнуться с такой абсурдной просьбой от ученика.
— Просто сыграть для вас? И вы сами всему научитесь?
— Именно так я и сказал.
— Вы это серьёзно?
— А почему нет? Вполне возможно.
Глядя на невозмутимо отвечающего Лимона, Джулия почувствовала, как у неё в голове что-то щёлкнуло.
Даже когда он отказывался играть.
Даже когда он не мог толком выучить ноты.
Она, хоть и ломала голову, всё же считала Лимона учеником и старалась изо всех сил его научить.
Но чушь, которую так спокойно нёс Лимон, наконец-то вскипятила кровь в жилах Джулии.
— …Ли, вы считаете игру на скрипке шуткой? Или у меня проблемы с преподаванием, или я намеренно вас плохо учу?
— Ни то, ни другое.
В отличие от холодного голоса Джулии, голос Лимона был абсолютно спокоен.
— Если бы я считал игру шуткой, я бы и не пытался учиться. И к твоим урокам у меня претензий нет.
— Тогда почему вы просите об этом?
— Потому что сейчас я считаю этот способ самым быстрым и эффективным.
— Вы хоть понимаете, что этими словами вы обесцениваете и считаете неэффективными методы обучения, которые сотни лет разрабатывали и совершенствовали бесчисленные исполнители?
— Нет, у меня не было такого намерения. Я знаю, что обычно самый быстрый путь — это начинать с основ и учиться шаг за шагом.
Лимон слегка покачал головой.
Он и сам когда-то был главой Башни Меча и обучал множество учеников.
Он не мог не знать важности основ и методов обучения, отточенных веками.
— Но я, вероятно, другой.
Поэтому он знал.
Что в мире иногда бывают исключения, к которым не подходят рамки для «обычных учеников».
И, по мнению самого Лимона, Мастер меча, проживший несколько сотен лет, был вполне достаточным условием для применения этого исключения.
— …А почему в ваших таких самоуверенных словах присутствует «вероятно»?
— Потому что я и сам делаю это впервые.
Быть на сто процентов уверенным в успехе с первой попытки — не слишком ли это самонадеянно?
Некоторое время она с изумлением смотрела на Лимона, который с крайне надменным видом произносил что-то, что нельзя было назвать ни скромностью, ни чем-либо ещё.
В конце концов, Джулия, потирая ноющие виски, отрывисто произнесла:
— Хорошо, раз вы так хотите, я это сделаю. Но у меня тоже есть условие.
— Какое условие?
— Всего один раз.
Перед заинтригованным Лимоном Джулия подняла один палец.
И, глядя ему прямо в глаза своими тёмно-зелёными зрачками, она повторила предельно серьёзным голосом:
— Я сыграю всего один раз, и вы попробуете чему-нибудь научиться. Если ничего не выйдет, я прекращу ваши уроки.
Джулия знала.
Насколько нелепым было её условие.
Игре учатся, практикуясь до тех пор, пока на пальцах не появятся мозоли. Это не навык, который можно получить, один раз увидев и услышав.
Поэтому это был, по сути, отказ. Предупреждение о том, что если он хочет продолжать у неё учиться, то должен прекратить сейчас же.
Принять такое нелепое условие мог только сумасшедший, или…
— Я принимаю это условие.
— …
После его чёткого и незамедлительного ответа она на мгновение закрыла глаза и замолчала.
В конце концов, Джулия с лёгким вздохом открыла футляр и достала старинную скрипку.
Может, благодаря тщательному уходу?
Скрипка, хранящая в себе сотни лет, сияла свежестью, словно только что сделанная.
Страдивари.
Один из трёх великих инструментов, о котором мечтает каждый скрипач, и сокровище, дороже собственной жизни. Взяв его в руки, Джулия проверила состояние.
Убедившись, что и она, и инструмент готовы к лучшему исполнению, она холодно посмотрела на Лимона.
— Выбор произведения?
— Я же сказал. Сыграй лучшее, что можешь.
Джулия не стала спрашивать Лимона, уверен ли он в этом.
С того момента, как она достала Страдивари, она перестала быть учителем и стала исполнителем, а как исполнительница она не знала скромности.
Если он хочет лучшего исполнения, придётся ему его дать.
Достав и настроив электронные ноты.
Приняв решение, она зажала скрипку подбородком.
И, плавно проведя смычком по струнам, начала играть произведение.
Первое и, вероятно, последнее произведение, которое она сыграет для Лимона.
Одно из лучших произведений, которые она могла исполнить, и то, что, как говорят, тронуло больше всего людей среди всех скрипичных концертов.
Произведение Антонио Вивальди, композитора и исполнителя эпохи барокко, опус восемь, номера с первого по четвёртый.
«Времена года (Le quattro stagioni)».
Ди-и-и-и-и-инь.
В тот момент...
Джулия забыла обо всём.
О присутствии Лимона перед ней.
Об условии, которое она ему поставила.
Где она находится и кто она такая.
В её голове, опустевшей добела, как у идиотки, остались только ноты на электронном дисплее и мелодия, рождаемая скрипкой.
Так, в мире пустоты, где всё исчезло, она погрузилась в игру.
Ди-и-инь.
Restez (сохраняя позицию).
Музыка прекрасна.
Она сложнее человека, чище человека, восхитительнее человека и эмоциональнее человека.
Поэтому она любила играть.
Настолько, что, если бы могла, хотела бы родиться не человеком, а музыкальным инструментом.
Поэтому она стала скрипачкой.
http://tl.rulate.ru/book/129257/8174336
Готово:
