Хоть его манеры и были немного дерзкими, по крайней мере, к урокам он всегда относился серьёзно.
Проблема была в результате.
— Но почему вы до сих пор не можете читать ноты?
— С возрастом новое в голову лезет с трудом.
— Во-первых, это не те слова, которые говорят в вашем возрасте, Ли, а во-вторых, даже дедушки за восемьдесят легко учатся читать простые ноты.
Джулия выглядела ошарашенной.
Она бы поняла, если бы он застрял на чём-то профессиональном или сложном.
Но не уметь читать простейшие ноты после нескольких дней интенсивных занятий — это было просто поразительно.
— А я вот не понимаю, как можно играть, глядя на эти ноты. Каким должен быть мозг, чтобы эти головастики виделись как звуки?
— Ли, если так рассуждать, то у большей части человечества странные мозги.
— Вот и я о том же.
Можно сказать, что его самомнение достигло невероятных высот.
Глядя на Лимона, который уверенно заявлял, что проблема в этих странных головастиках, а не в нём, Джулия вздохнула.
Она ожидала, что учить полного профана в музыке будет трудно.
Но чтобы он не мог даже читать ноты…
С таким препятствием она столкнулась впервые в жизни.
Хм, вот это проблема.
Лимон тоже был в замешательстве.
Благодаря проклятой скрипке количество остатков звёздного света в его теле значительно уменьшилось, и даже сейчас, каждый раз, когда он играл, они понемногу растворялись.
Тем не менее, он брал уроки игры на скрипке не от избытка свободного времени.
Чутьё Мастера меча, отточенное в бесчисленных битвах и на грани жизни и смерти, подсказывало ему, что это дело первостепенной важности.
И действительно, скорость растворения остатков звёздного света от одной и той же игры со временем замедлялась.
Так дело не пойдёт.
Но уроки, ради которых он переложил всю работу на других, топтались на месте.
Лимон ломал голову над этим не меньше, чем Джулия была раздосадована.
Проблема заключалась в том, что, сколько бы он ни сидел ночами, пытаясь вбить это в голову, он никак не мог понять эти ноты.
Тц, в моём-то возрасте учиться чему-то новому — та ещё задачка.
Он с самого начала был практиком.
Человеком, который всему учился, испытывая и тренируясь на собственном теле.
Так что неудивительно, что музыка, которой он не интересовался последние несколько сотен лет, так легко не давалась.
Давным-давно всякие барды и музыканты прекрасно пели и играли без этих головастиков, зачем только их придумали…
В духе векового брюзги, он жаловался на нынешнюю молодёжь и тосковал по старым временам, как вдруг моргнул.
— А это обязательно уметь читать?
— Что вы имеете в виду?
— Нельзя ли пропустить все эти ноты и перейти к следующему этапу обучения?
— …Ли, вы думаете, это возможно?
Джулия, и без того ломавшая голову, почувствовала, как от странных слов Лимона головная боль только усилилась.
— Ноты — это основа всей музыки. Пытаться научиться играть на скрипке, не зная нот, — это всё равно что пытаться вырастить дерево без корней.
— Но ведь то, что я не умею читать ноты, не значит, что я не могу играть, так?
— Но так вы не сможете научиться.
— Похоже, и так тоже не получится.
— …
— Подумай сама. Бывает же, что парень, который несколько лет не мог освоить даже основы фехтования, на поле боя, кромсая людей, вдруг постигает искусство меча и становится Мастером меча.
От странной аналогии Лимона Джулия нахмурилась.
Будь это музыкальная академия, а Лимон — обычным студентом, его слова не стоили бы и рассмотрения.
Но его способности к обучению были настолько катастрофическими, что, если так пойдёт и дальше, весь курс они потратят только на изучение нот.
Так что для неё, сторонницы открытого образования, это было предложение, над которым стоило задуматься.
Проблема была в текущей ситуации.
— Хорошо, допустим, мы пропустим ноты. Тогда как, по-вашему, вы собираетесь учиться? Наконец-то попробуете сыграть на скрипке?
— Прямо сейчас это будет проблематично. Если ты сбежишь, услышав мою игру, всё будет кончено.
— Тогда как мне вас учить?
Лицо Джулии стало недовольным.
Она не знала, насколько ужасна игра Лимона, но она не знала, как учить студента, который не умеет читать ноты и не собирается играть.
Ситуация была настолько безвыходной, что даже синяя птица, клевавшая печенье в углу репетиционной, покачала головой.
Но Лимон, словно уже всё продумал, спокойно ответил.
— Будем делать по-старинке.
— По-старинке?
— Джулия, ты прежде всего музыкант (Musikạntin), а потом уже учитель, не так ли?
— Строго говоря, я скорее скрипачка (Geigerin), чем бродячий музыкант, но к чему это?
— А что должен делать музыкант?
— ?..
Некоторое время она с недоумением смотрела на Лимона.
А потом её осенило.
Она наконец поняла, почему Лимон назвал её старомодным словом «музыкант» и что он имел в виду под «старинкой».
Не обращая на неё внимания, Лимон поднялся.
Затем он подошёл, взял футляр со скрипкой Джулии и, протянув его ей, сказал:
— Раз ты исполнитель, так покажи мне лучшее исполнение. А дальше я сам разберусь.
Давным-давно.
Ещё до того, как нотная грамота была систематизирована.
Как те древние музыканты, что учились и передавали бесчисленные произведения, просто видя и слыша, он сам научится, если ему только показать.
Глядя на Лимона, который с ухмылкой произносил эти безумные слова, Джулия могла лишь стоять с ошеломлённым выражением лица.
http://tl.rulate.ru/book/129257/8174335
Готово:
