— Если вокруг человека одни психи, стоит задуматься: а не псих ли он сам?
Есть такая поговорка.
К магической школе это тоже относилось.
Если все профессора кажутся сумасшедшими, стоит начать подозревать и того единственного, кто выглядит нормальным, раз он с ними водится!
«М-да. Верно. Профессор Гарсия Ким ведь в хороших отношениях с нашим безумным директором. Как и ожидалось, никому из преподавателей верить нельзя».
Услышь профессор Гарсия эти мысли, она бы в отчаянии схватилась за сердце от такой вопиющей несправедливости.
Конечно, поддержание магии до самого конца урока могло показаться психологически изматывающим.
Образно говоря, это было всё равно что поставить крутящийся волчок на ноготь и пытаться постоянно удерживать равновесие.
Однако у профессора Гарсии были свои причины дать И Хану такое задание.
Во-первых, успех заклинания <Создание Воды> с третьей попытки означал, что, даже учитывая предрасположенность И Хана к стихии воды, его талант был поистине выдающимся.
Более того, его огромный запас маны превосходил даже этот талант.
Такой необработанный алмаз нужно было шлифовать, чтобы он засиял ещё ярче.
Профессор Гарсия дала это указание именно потому, что считала: И Хану такая тренировка вполне по силам.
Разумеется, до самого И Хана эти искренние намерения не дошли.
«Впредь буду считать, что у всех профессоров в этой школе не все дома».
Так думал И Хан, из последних сил концентрируясь на поддержании водяного шара.
Оставшееся время на занятии по предмету <Понимание базовой магии> прошло в теплой атмосфере.
Ещё несколько студентов из Башни Синего Дракона смогли выполнить <Создание Света>, а имперская принцесса преуспела в <Создании Пламени>.
Йонелл обрадовалась, узнав о своей высокой совместимости со стихией ветра, а Гаинандо едва не сжег свой посох.
А И Хану пришлось всё оставшееся время молча концентрироваться на удержании водяного шара.
— Это уже перебор, вы не находите?
— ???
Услышав слова И Хана, профессор Урэгорым в недоумении склонил голову.
Он совершенно не понимал, что из только что рассказанного И Ханом можно было назвать «перебором».
— Может... ты просто приглянулся профессору Гарсии Киму? Потому она и поручила тебе это?
— Точно так же, как я сейчас ухаживаю за вашим огородом?
«Ах. А парень-то, оказывается, тот еще ворчун», — недовольно проворчал про себя Урэгорым.
Пятница, день, когда все с нетерпением ждут выходных.
И Хан в это время работал в хижине профессора Урэгорыма — ухаживал за огородом.
Увидь это другие студенты, они бы начали шептаться: «До чего же жестокий профессор, заставлять выходца из семьи Уоданаз заниматься такой черной работой».
Но у профессора Урэгорыма было оправдание.
...И Хан сам пришел и предложил свою помощь.
— Профессор. Я пришел помочь с уходом за хижиной.
— О-о. Спасибо.
— Могу я взамен немного угоститься тем, что есть у вас в хижине?
— ...Как хочешь. Это-то можно...
— Тогда, раз уж я буду есть, могу я и с собой немного взять?
— Нет. Ах ты ж мелкий паршивец.
— Зря я вообще спросил. Ладно.
Урэгорым покачал головой и вскинул руки.
Кто бы мог подумать, что на безобидный вопрос «как прошла первая неделя?» он получит такой ответ.
Но, если закрыть глаза на его привычку постоянно ворчать, И Хан и впрямь был самым многообещающим студентом среди первокурсников.
Разве не поэтому профессор Гарсия Ким относилась к нему по-особенному?
Да и на взгляд профессора Урэгорыма, способности И Хана были выдающимися.
И речь шла вовсе не о магическом таланте.
«Так упорно выполнять черную работу. Чем больше смотрю на него, тем больше убеждаюсь — самородок».
...Речь шла именно о его таланте к черной работе.
Услышь это И Хан, он бы мигом помрачнел, но Урэгорым был абсолютно серьезен.
Самым важным навыком в алхимии профессор считал именно способность неустанно выполнять рутинную, черновую работу.
Врожденная чувствительность к мане, позволяющая различить любой реагент?
Сродство с духами, позволяющее быстро подружиться с любым духом?
Тонкий контроль маны, необходимый для деликатных процессов?
Всё это было не нужно.
Выдающемуся алхимику требовалось лишь стальное терпение — способность молча мыть горы колб и не сбегать.
И у И Хана этот навык присутствовал с их самой первой встречи.
Любой другой аристократ, сколько бы его ни подкармливали, ни за что не стал бы ковыряться в огороде и убирать хижину. А вот И Хан, напротив, исправно приходил, делал всю грязную работу и получал свою еду.
Именно поэтому у него был настоящий талант алхимика.
«С чего бы это вдруг у меня мурашки по коже?» — недоумевал И Хан, выкапывая картошку.
Погода стояла прохладная, но почему-то его пробрал странный озноб.
— Не устал?
— Всё в порядке.
И Хан ответил на вопрос профессора не задумываясь.
На самом деле, он не особо устал.
Дело было не только в физической подготовке, просто он с самого начала был очень привычен к подобной черновой работе на профессоров.
Выдергивать свежие овощи на грядке и доставать рыбу из расставленных в реке ловушек — откровенно говоря, это была легкая работа.
— Хо-хо.
— ???
И Хан озадаченно моргнул, услышав довольный смешок профессора Урэгорыма.
Что это с ним?
«Радуется, что кто-то другой усердно работает? Как и ожидалось от профессоров...»
— У тебя талант, Уоданаз.
— А. Да.
— Ты ведь пропустил мои слова мимо ушей, верно?
— Никак нет, профессор.
Урэгорым прищелкнул языком.
Всё равно, даже если он скажет это сейчас, этот ворчун вряд ли прислушается.
И как только в семье Уоданаз, холодной и твердой, словно гранитная статуя, мог появиться такой парень?
Урэгорым глубоко откинулся в кресле-качалке, набил табаком свою длинную трубку, характерную для расы дворфов, и раскурил её.
Затем, с наслаждением выпустив клубы дыма, он снова заговорил:
— Так что, больше ничего не произошло?
«Ему настолько скучно?» — поразился И Хан, отряхивая морковь от земли.
Хотя, учитывая, что Урэгорым — профессор, в этом не было ничего удивительного.
Заставить студентов работать, а самому стоять рядом и маяться от скуки — вот признак истинного профессора.
— Никаких конфликтов со студентами из других общежитий не было?
— А? Откуда вы знаете?
— Ты не первый первокурсник, который сюда поступил, и не последний. Очевидно же, что можно догадаться.
Урэгорым говорил довольным голосом, наслаждаясь курением.
— Дай-ка угадаю. Твои противники — студенты из Башни Белого Тигра?
— Да. Всё верно.
Из слов профессора И Хан понял, что Башня Синего Дракона традиционно находилась в плохих отношениях с Башней Белого Тигра.
— Иначе и быть не могло. С одной стороны — семьи имперских высших аристократов, с другой — семьи рыцарей. Как тут не подраться в таком юном возрасте?
— Разве это не нелепая причина? Драться из-за такого пустяка. Нам бы магии учиться, и так времени в обрез.
Услышав слова И Хана, Урэгорым кивнул.
И Хан был абсолютно прав. Глупость несусветная.
Но разве не все мы глупы в молодости?
— И всё же, ты, Уоданаз, кое-что смыслишь. Верно. Нет нужды ссориться по столь нелепой причине. Разве не лучше потратить это время на практику магии?
— Совершенно верно.
— Возможно, в этом году драк будет поменьше, раз среди вас есть такой парень, как ты. Даже если эти сопляки из Башни Белого Тигра попытаются спровоцировать тебя, просто игнорируй их.
— Эм. Мы уже подрались.
— ...
Урэгорым вынул трубку изо рта и уставился на И Хана в полном недоумении.
Разве он только что не говорил, что ненавидит драться из-за нелепых причин?!
— Нет. А что мне было делать, если они сами полезли на рожон? — с обидой возразил И Хан.
Урэгорым задумчиво кивнул.
Действительно, если на тебя нападают первыми, иногда этого не избежать.
— Похоже, в этот раз в Башне Белого Тигра собрались одни забияки. Обычно в первую же неделю до драк не доходит. И из-за чего вы сцепились?
— Они прицепились ко мне из-за того, что я пошел на занятия по фехтованию.
— ...
Стук
Трубка, которую Урэгорым только что снова взял в рот, выпала из его губ. Настолько он был ошарашен.
— Ужасные негодяи, вы не находите?
— Да это ты странный...! — опешил Урэгорым.
Из всего множества лекций, почему именно фехтование?
Кажется, он начал понимать причину, по которой студенты из Башни Белого Тигра придрались к нему.
— Тебе повезло, что ты сумел сбежать. Ребята из Башни Белого Тигра могут отставать в магии, но вот в драках они хороши.
— Да уж. Пришлось попотеть, чтобы уложить всех троих.
— ...
Урэгорым тихо отодвинул трубку в сторону.
Кажется, на сегодня курить больше не стоит.
— Уложил, говоришь?
— Было непросто. Просто повезло.
— ...На сегодня можешь заканчивать работу. Я приготовлю тебе поесть.
— Ой. А так можно?
— Конечно. Еще бы.
Урэгорым решил, что будет относиться к И Хану чуточку лучше.
Кто знает, вдруг в будущем тот станет лучшим мечником Империи и придет его убить.
Овощи, росшие на огороде Урэгорыма, должно быть, впитали в себя всю энергию природы — все они были крупными и свежими.
Профессор вымыл картофель, лук и морковь, почистил их и нарезал крупными кусками.
Затем бросил в кастрюлю масло и обжарил лук с чесноком.
— Принеси-ка мясо, что там висит.
— Но позвольте. Это же мясо для меня и Йонелл.
— ...Думаешь, я один буду его есть?
— Понял.
И Хан, мысленно пообещав себе позже извиниться перед Йонелл, принес копченую свинину.
Урэгорым добавил мясо, обжарил его, а затем щедро плеснул вина. Густой винный аромат ударил в нос.
Вскоре туда же отправились картофель, морковь и лук. Посолив и приправив по вкусу, Урэгорым сказал:
— Это фамильное рагу. С таким блюдом и гарнир никакой не нужен. Достаточно лишь свежеиспеченного, теплого белого хлеба.
У профессора были все основания говорить об этом с такой уверенностью.
Рагу было поистине восхитительным.
Для И Хана, который уже несколько дней не ел горячей жидкой пищи, дворфийское рагу стало настоящим бальзамом, согревающим желудок.
Раздавался лишь звук скрежета ложек по деревянным мискам да чавканье — оба уплетали рагу за обе щеки.
«Ах. Как же хорошо».
— Вкусно?
— Бесподобно.
Как и подобает опытному аспиранту, И Хан ответил незамедлительно.
Урэгорым ничего не сказал, но по его лицу было видно, что он горд собой. Настроение у него было просто отличным.
— Кстати, до моего прихода вы сами за всем этим следили, профессор?
— Да.
— А другие люди?
— Кхм-кхм. Наверное, все они были ленивыми и неумелыми, вот и сбегали.
— ...
На мгновение И Хан пожалел: «Неужели меня облапошили?», но дело было уже сделано.
— Должно быть... это было довольно хлопотно.
— Ещё бы! Но если хочешь стать алхимиком, такие вещи — это база!
Вытирать пыль в хижине, чистить очаг, проверять ингредиенты, ухаживать за огородом, расставлять ловушки у реки и проверять мелкие капканы на тропах — на самом деле всё это не было «базой».
«Если так перечислить, звучит и правда странно. И почему я решил, что это не так уж и сложно?»
И Хан сокрушался о своем извращенном восприятии труда.
Из-за того, что он слишком долго работал под началом профессора в прошлой жизни, его чувства притупились.
— На огороде осталось много свободного места, могу я тоже кое-что вырастить?
— О-о...
Урэгорым был поражен.
И Хан этого не знал, но профессор про себя восхищался: «Как и ожидалось от этого прирожденного алхимика!».
Не сдаваться перед лицом гор черновой работы, а наоборот, находить себе новую.
Этот талант был из ряда вон выходящим.
— Конечно, можно. А что ты хочешь посадить?
— Думаю, немного пекинской капусты и зеленого лука?
— И то, и другое сгодится.
Кивавший головой Урэгорым вдруг замер.
— ...Только не говори мне, что ты собираешься это продавать?
— Ой. Как вы догадались? Неужели другие студенты тоже так делали?
— ...
Ты первый, паршивец!
http://tl.rulate.ru/book/129083/8623759
Готово:
