Студенты, получающие подобную оценку с первого курса, были редкостью даже в школе магии.
Оказалось, что школа магии была куда более свободным местом, чем многие думали.
Никто не упрекал студентов, если они покидали учебу посреди года, чтобы стать наследниками своих семей, или же выбирали сферу, никак не связанную с изученной магией.
Поэтому звание «ключевого таланта, на чьих плечах лежит будущее школы магии» было поистине колоссальной оценкой.
Талант, который и после выпуска останется в школе магии, чтобы вместе с лучшими умами Империи прокладывать путь в далекие неизведанные дебри магической науки!
Для мага не существовало более почетной оценки.
Если бы профессор Розине услышала нечто подобное в свой адрес, она бы осталась магом, а не стала чиновником.
«Нужно хорошенько запомнить этот момент. Возможно, я своими глазами наблюдаю за юностью будущего великого мага».
В отличие от профессора Альпена Найтона, бывшего высокопоставленного чиновника Империи, преисполненного чувства долга воспитать из студентов настоящих магов, спешно вызванная Розине подобных возвышенных чувств не испытывала.
Ей заплатили золотыми монетами, и она просто отрабатывала их!
Естественно, она не собиралась, как другие профессора, доводить студентов до крайности.
Если в будущем студенты добьются успеха, их пути могут снова пересечься — так зачем же ей так поступать?
Только дурак стал бы наживать себе врагов на пустом месте.
Она усердно преподавала, активно подбадривала их, выслушивала их переживания и давала советы...
Ей казалось, что если позже студенты придут к ней и скажут «спасибо вам за все, профессор», этого будет более чем достаточно для чувства удовлетворения.
Конечно, юноша из семьи Уоданаз, который прямо у нее на глазах безупречно находил ошибки в контракте, вряд ли попадал под эту категорию.
Уж слишком хорошо он со всем справлялся сам.
«Теперь я понимаю, почему его так часто хвалят».
Там, где другие студенты запинались и застревали, И Хан с горящими глазами читал текст без единой заминки.
В его облике чувствовалась страсть.
Не просто талант или острый ум, а страсть к учебе и исследованиям.
Разве не тот, кто наслаждается процессом, всегда оказывается самым сильным?
Этот юноша совершенно точно искренне любил учиться.
— Отличная работа. Похлопаем! — сказала профессор.
Принимая аплодисменты, И Хан почувствовал гордость.
Впервые с момента поступления в школу он так остро ощутил, что его усилия в учебе не прошли даром.
«Так я понемногу оставлю о себе хорошее впечатление, а потом, улучив момент, попрошу совета. Спрошу, что нужно сделать, чтобы стать чиновником».
«Нужно быть осторожным, если я попытаюсь заговорить с Уоданазом без повода, другие профессора могут меня неправильно понять».
Школа магии была свободной, но вот профессора особой снисходительностью не отличались.
В частности, к бывшим имперским чиновникам они относились особенно настороженно.
— Как смеет какой-то инспектор соваться в мою мастерскую?..
— Позвольте, вы получили золотые монеты от Его Величества, поэтому я, естественно, пришел проверить, как вы их тратите!
— Снова собираешься переманить моего ученика на государственную службу? Я ни за что этого не допущу!
— Это было всего один раз, двадцать два года назад! И вообще, тот студент с самого начала сам хотел стать чиновником!
— Замолчи! Ты, развращенный раб золота. Не смей ступать в чистую Башню Магии!
Стоило забрать на государственную службу хотя бы одного любимого ученика профессора, как этот чиновник тут же становился врагом не только для самого профессора, но и для всех его знакомых магов.
И так на всю жизнь!
Это было настолько мерзко и мелочно, что чиновники старались не связываться с любимыми учениками профессоров.
Профессор Розине, не любившая создавать проблемы, естественно, придерживалась того же мнения.
Если уводят всего одного ученика, поднимается такой шум, а если попытаться забрать таланта, на которого возлагает надежды вся школа магии...
«В любом случае, этого никогда не произойдет!»
Зачем юноше, который так любит учебу, интересоваться государственной службой?
Другим профессорам школы магии совершенно не о чем было беспокоиться.
— И Хан. Кажется, у тебя хорошее настроение.
— Правда? — отозвался он.
Пятница.
Студенты собрались на лекцию по фехтованию.
Торгю заметил, что выражение лица И Хана было мягче обычного.
Хотя впереди были выходные, лица остальных студентов оставались мрачными.
Виной всему были непрекращающиеся холода.
Прямо сейчас Торгю тоже чувствовал, как от голода живот прилипает к спине, а холод пробирает до самых костей...
— А я знаю, почему, — произнес проходящий мимо Анраго.
— И почему же? — спросил И Хан.
И Хан мысленно приготовился отвесить Анраго оплеуху, если тот снова начнет нести чушь вроде: «Потому что И Хан скоро вмешается и спасет нас от этого холода».
Каким бы хорошим ни было его настроение, простить подобное он не мог.
— Ты ждешь игру в снежки, верно? — спросил Анраго.
— ...Что? — переспросил И Хан.
— Игру в снежки, — повторил тот.
Анраго указал себе за спину.
Вместе с приближающимся профессором Ингерделем шли студенты Башни Белого Тигра, сжимая в обеих руках снежки.
— ...Профессор. Неужели наша сегодняшняя лекция... — протянул И Хан.
— Да. Это игра в снежки, — ответил профессор.
— ...
И Хан лишился дара речи.
Какая еще игра в снежки?
Но профессор Ингердель был серьезен.
— В бою очень важно уметь справляться с метательным оружием, летящим с дальней дистанции. Особенно в сражениях толпа на толпу, — пояснил он.
— В-вот как... — пробормотал И Хан.
И Хан вынужден был согласиться.
В этом действительно был смысл. В конце концов, на поле боя атаки не всегда честно прилетали прямо в лицо.
Камень, брошенный из слепой зоны, мог оказаться куда опаснее рыцаря, стоящего прямо перед тобой.
Конечно, глядя на то, как студенты Башни Белого Тигра перекидываются снежками на заднем плане, у него закрадывалась мысль: «Может, вы просто любите играть в снежки?»... Но все же.
«Постойте-ка».
И Хан почувствовал неладное.
Студенты Башни Белого Тигра перешептывались и смотрели на И Хана, сжимая в руках снежки.
Их намерения были более чем очевидны.
«Ах вы ж...»
И Хан тут же выхватил посох.
Если заморозить и запустить в них водяную сферу, особой разницы со снежком не будет.
— Подождите. Уоданаз. Не используйте магию. С магией вам будет слишком легко, — остановил его профессор.
— Но... профессор. Я не так уж и хорош в магии, — попытался оправдаться юноша.
Вновь лишившись права применять магию, как это было на прошлых промежуточных экзаменах, И Хан состроил максимально несчастное выражение лица.
Однако профессор Ингердель не поддался ни на секунду.
Студенты Башни Белого Тигра, стоявшие позади, возмущенно уставились на него.
«Уоданаз, если ты не хорош в магии, то кто тогда мы? Слизняки?»
«Этот гаденыш правда думает, что такая наглая ложь сработает?»
— И все же нет. Поскольку это лекция по фехтованию, пожалуйста, научитесь сражаться, не полагаясь на магию.
— Да. Я понял, — смиренно ответил И Хан.
На словах он согласился, но в мыслях у него зрел совсем другой план.
«Уничтожу их всех в ту же секунду, как только профессор отвернется».
Профессор Волади не зря подчеркивал важность скорости в магическом бою.
Очевидно, он учил этому как раз для того, чтобы в подобных ситуациях можно было быстро и незаметно избить противников.
— Ах да. Я также принес для вас подарок, — добавил профессор.
— Что? — переспросили студенты.
Услышав слова профессора Ингерделя, они недоуменно склонили головы.
Какой еще подарок?
— ■■■■...
Свирепая усиленная свинья, с которой они уже сталкивались на лекции по алхимии профессора Урэгорыма.
Она была привязана к дереву.
— Я отдам ее в качестве приза тем, кто победит в сегодняшней игре в снежки, — объявил профессор.
— Сп... спасибо вам, — пробормотали студенты.
Объективно говоря, в их нынешнем положении свинья была отличным подарком.
В свинье не было ни одной бесполезной части.
Помимо самого мяса, свиной жир, например, мог пригодиться во множестве ситуаций в такую холодятину.
«Но где он вообще ее раздобыл?»
— Эй. Рассчитываю на тебя, — раздался голос.
Студентка Башни Белого Тигра с золотистыми волосами, Жизель Моради, ухмыльнулась одним уголком губ, глядя на И Хана.
Это была крайне неприятная улыбка, выдающая все ее скрытые мысли.
Разве могла она не радоваться легальной возможности запустить снежком прямо в лицо И Хану?
— Профессор. Моради в сговоре со своими друзьями собирается издеваться надо мной, — тут же пожаловался И Хан.
И Хан среагировал мгновенно.
Застигнутая врасплох, Жизель в шоке уставилась на него.
«Ах ты ж сукин сын...»
Выходцы из рыцарских семей из-за своей гордости не могли опуститься до ябедничества, но И Хан мог наябедничать без единой секунды колебаний.
— Должно быть, произошло какое-то недоразумение, — ответил профессор.
— Вовсе нет. Профессор, — настаивал И Хан.
— Говорю же, это недоразумение.
— ??
Видя, что профессор Ингердель непреклонен, И Хан озадачился.
Что происходит?
Профессор Ингердель не был упертым и твердолобым человеком. Кто бы мог подумать, что он даже слушать не станет.
...Неужели махинации И Хана раскрыли?
— И Хан, — позвал его кто-то.
Торгю, стоявший рядом, заговорил тихим голосом.
— Чего тебе? — спросил И Хан.
— Ты, Моради и я... мы в одной команде, — ответил Торгю.
— ...
— ...
И Хан и Жизель с ужасом посмотрели друг на друга.
А ведь точно...!
Вжух-вжух-вжух-вжух!
— У Моради случайно не совсем нет друзей? — спросил И Хан, уворачиваясь.
Под градом снежков, летящих в них со скоростью сумасшедших, И Хан задал этот вопрос с неподдельным недоумением.
Прямо сейчас И Хан, Жизель и Торгю изо всех сил убегали.
Даже учитывая то, что они втроем были одними из лучших на лекциях, против такого количества противников у них не было ни единого шанса.
Когда все студенты, кроме их троицы, объединились и начали забрасывать их снежками, в лобовой атаке ловить было нечего. Поэтому они пока отступали.
— Дело не в том, что у Моради нет друзей, И Хан. Просто мы втроем — главные претенденты на победу, вот они и решили сначала разобраться с нами... — попытался объяснить Торгю.
— Чхой. Не отвечай на каждый его идиотский комментарий, — резко оборвала его Жизель.
Жизель свирепо огрызнулась.
Она собиралась просто проигнорировать слова И Хана, но все испортил Торгю!
Вжих-вжих-вжих!
— Вот как. А я уж было подумал всякое, раз их так много летит, — протянул И Хан.
— А о собственной армии врагов ты подумать не хочешь? — огрызнулась Жизель.
— Честно говоря, разве не пора бы уже им все забыть? Что думаешь, Торгю? — невозмутимо спросил И Хан.
— ...
— ...
Жизель и Торгю промолчали.
И вовсе не потому, что были с ним согласны — просто им было нечего на это сказать.
«Мне кажется, чтобы они все забыли, ты слишком сильно их избивал...» — подумал Торгю.
— Уоданаз, умри! — раздался крик.
Похоже, кто-то обошел холм, на который они поднимались, и устроил засаду.
Из-за деревьев выскочили студенты.
И Хан ловко увернулся от магии... то есть, от снежков, и швырнул свой собственный.
Хрясь!
— Погоди-ка. Торгю. Разве после одного попадания игра не заканчивается? — спросил И Хан.
Видя, как студент, получивший снежком, даже не думает сдаваться и снова сгребает снег, И Хан в замешательстве остановился.
— Нет? Игра идет до тех пор, пока человек сам не объявит о сдаче, — ответил Торгю.
— ...
Это оказалось куда более примитивное и жестокое правило, чем он ожидал.
«Но в таком случае мы в крайне невыгодном положении».
Если бы достаточно было одного попадания, еще куда ни шло, но если бросать снежки можно до бесконечности, они втроем обречены.
Студент Башни Белого Тигра, прятавшийся за деревом, закричал:
— Уоданаз!!
— Я тебя слушаю, — ответил И Хан.
— Сегодня я обязательно тебя уничтожу!
— Уверен, у тебя будет еще много возможностей. Обязательно делать это именно сегодня? — философски заметил И Хан.
— Если упущу сегодняшний шанс, другого уже не будет!
«Этот идиот только позорит Башню Белого Тигра», — подумала про себя Жизель.
Конечно, Жизель тоже считала, что победить И Хана будет сложно, если не воспользоваться моментом, когда его магия запечатана, но говорить об этом вслух — это уже совсем другое дело.
— Может, нам просто сдаться? — предложил И Хан.
— А... нет. Это как-то... И Хан. Мы должны еще немного постараться, — ответил Торгю.
— Все до единого нацелились на нас. Безрассудно держаться до конца — себе дороже, — рассудил юноша.
Сзади послышались крадущиеся шаги. И Хан высунулся из-за валуна и швырнул снежок.
Бам!
Приближавшийся студент Башни Белого Тигра рухнул на землю. Не останавливаясь, И Хан метнул в него еще один заготовленный снежок.
— Агх! Сдаюсь! Сдаюсь! Уоданаз! Это же реально больно! — завопил парень.
— Что? Я же в тебя почти не попал. В любом случае, спасибо, — сказал И Хан.
— Ты положил туда камень!!
— Вовсе нет.
И Хан разломил снежок, который держал в руке. Внутри действительно не было никаких камней.
Жульничество с подкладыванием камней — это слишком легко раскрываемое нарушение правил.
Студент Башни Белого Тигра с покрасневшим лицом в недоумении наклонил голову.
«Что за черт? Но мне же правда было больно!»
Вместо мягкого снежка он ощутил тяжесть чего-то твердого.
— Ты правда не подкладывал камни? Скажи честно, — недоверчиво прошептала Жизель.
Для человека, в которого просто бросили снежок без камня, противник сдался слишком легко.
— Говорю же, не клал. Стал бы я использовать уловки, которые так легко раскрыть...
Вжух!
И Хан снова метнул снежок в приближающегося студента. Поскольку расстояние было приличным, он неосознанно задействовал ману.
Опыт метания сфер в полную силу на лекциях профессора Волади оказался весьма полезным.
Этот опыт отпечатался в его теле, помогая в использовании маны.
Тресь...
— ...?
В этот момент И Хан отчетливо почувствовал это.
Снежок, который он собирался бросить, заледенел прямо у него в руке!
http://tl.rulate.ru/book/129083/25500599
Готово:
