Ниа Синтия.
С самого детства Ниа провозглашали вундеркиндом в магии.
К десяти годам количество известных ему заклинаний перевалило за тысячу.
Таких талантов за всю историю Империи можно было пересчитать по пальцам одной руки.
Разумеется, дом маркизов Синтия ликовал.
С таким выдающимся наследником иначе и быть не могло.
Так Ниа и рос, окруженный всеобщим обожанием.
Гений.
Наследник дома маркизов Синтия.
Будущий глава Башни Желтой Магии.
Его влияние было настолько велико, что стоило ему поддержать ту или иную королевскую фракцию, как политический расклад мог резко измениться.
Ниа достиг высшего положения среди многообещающей молодежи своего времени.
И это стало самой большой ошибкой в его жизни.
В тот момент, когда Ниа встал на сторону Первого принца, хрупкий баланс между Первым принцем и Третьей принцессой рухнул.
Пусть достижения Ниа были и впечатляющими, но все же не настолько, чтобы потрясти всю политическую сферу Империи.
В конце концов, он был всего лишь наследником маркиза, а не самим маркизом, и преемником главы Башни, а не нынешним главой.
Однако борьба за трон между Первым принцем и Третьей принцессой шла уже много лет.
Большинство фигур в политическом мире Империи уже примкнули к той или иной стороне.
Политическое равновесие сохранялось на волоске слишком долго.
И Ниа оказался идеальной фигурой, чтобы нарушить этот баланс.
Многообещающий юнец с неоспоримым потенциалом.
Одного этого потенциала хватило, чтобы склонить чашу весов.
Вот почему дед Ирис по материнской линии, герцог Роблиаж, распространил свое влияние на Академию Зерион.
План фракции Третьей принцессы состоял в том, чтобы поглотить многообещающую молодежь, обеспечив себе преимущество в борьбе за трон, когда придет время.
Но в сложившейся ситуации Ниа, перспективный юноша с очевидным потенциалом, внезапно встал на сторону Первого принца.
Для фракции Третьей принцессы это было как гром среди ясного неба.
И они пошли на отчаянный шаг.
Устранить Ниа Синтию.
Если они не могли заполучить его, то уничтожат.
Таков был их план.
И вот теперь Ниа стоял прямо передо мной.
— О, брат, ты сменил посох? Хорошо выглядит, — произнесла Никита, пытаясь разрядить обстановку, сменив тему.
Как она и заметила, у Ниа на поясе действительно красовался весьма изящный посох.
— У тебя глаз-алмаз. Старый посох мне нечаянно сломал один знакомый, так что пришлось заменить, — любезно ответил Ниа.
Ухватившись за возможность, Никита тут же подхватила тему:
— О, да, помню, предыдущий был весьма впечатляющей вещью.
— Был, но мастер, который его сделал, недавно попал в аварию с экипажем. Этот посох сделал другой мастер, которого порекомендовал тот самый знакомый, что сломал мой старый, — пояснил Ниа с мягкой улыбкой. — А теперь, Никита, не соблаговолишь ли объяснить, что тут у вас происходит?
Разговор вернулся к исходной точке.
Его взгляд стал ледяным — особенно то, как он смотрел на меня, аж мороз по коже продирал.
Ниа Синтия души не чает в Никите.
Эта строчка была в описании его персонажа.
До сих пор у меня не было возможности проверить, правда ли это.
Арка «Истребитель: Пламенная бабочка» была сосредоточена на событиях внутри Академии Зерион.
Ниа был фигурой, совершенно внешней по отношению к академии.
Когда о нем упоминали, то всегда в связи с его гибелью.
Так что это было несколько неожиданно.
Я впервые видел его живым.
— Ну, это… — промямлила Никита, и на ее лице отразилось замешательство под напором Ниа.
Оно и понятно, она не знала, как объяснить сложившуюся ситуацию.
Ниа, молча наблюдавший за ней, глубоко вздохнул.
— Никита, я хочу, чтобы у тебя были здоровые романтические отношения.
Затем Ниа перевел взгляд на меня, и глаза его стали мертвенно-холодными.
Здоровые романтические отношения?
Похоже, он неправильно понял ситуацию между мной и Никитой.
Ну, справедливости ради, сцена, которую он застал, и правда выглядела странновато.
Младшая сестра под столом, а парень нарочито загораживает обзор.
Да, звучит и правда подозрительно.
А я всего лишь поддразнивал Никиту, потому что она мило смущалась.
Вот же незадача.
— Но не с каким-то случайным типом, непонятно откуда взявшимся.
Вот это уже грубо.
Если уж на то пошло, даже у Ханона есть связь с домом Роблиаж.
А, так вот оно что.
Встав на сторону Первого принца, Ниа фактически нажил себе врага в лице герцогского дома Роблиаж.
У Ханона, за которого я себя выдавал, были фирменные черные волосы и красные глаза, как у Роблиажей.
Конечно, Ниа не мог не заметить.
Если подумать…
А знает ли Ниа, что Ханон должен был стать козырем Первого принца?
Я не мог понять, поскольку почти ничего не знал о Ниа.
— Р-романтические отношения? Это недоразумение! Между мной и младшим ничего такого нет! — горячо запротестовала Никита, побледнев как полотно.
Она прекрасно понимала свое положение.
Пока она могла жить без семейных ограничений в Академии Зерион,
но после выпуска ее неминуемо ждал политический брак.
Слухи о романтических отношениях были бы для нее неприемлемы.
В политических браках целомудрие имело решающее значение, и подобные слухи могли нанести серьезный удар.
Никита не хотела создавать проблем своей семье.
— Правда? — лицо Ниа слегка просветлело. — Ну тогда послушаем, что он скажет.
Холодный взгляд Ниа устремился на меня.
У него, как и у Никиты, были поразительные черты лица.
Кому-то его внешность могла показаться привлекательной, но меня мужчины не интересовали.
— Старшая Никита — самый уважаемый мною старшекурсник в этом мире.
— Ой, — дернулась Никита, явно не ожидавшая, что я начну открыто расхваливать ее перед Ниа.
— Как вице-президент, она усердно выполняет свои обязанности и даже помогает с чужими. Она необычайно великодушна. И хотя она слегка напевает себе под нос, когда нервничает, я думаю, это говорит о том, что у нее есть талант и в музыке. Это еще одна причина, по которой я ею восхищаюсь.
Слова о Никите лились из меня, словно пулеметная очередь.
Никита смотрела на меня, разинув рот, совершенно ошарашенная.
На ее лице читалось: «Откуда ты все это знаешь?»
Ниа медленно нахмурил брови.
— …Еще что-нибудь?
Почему-то ему было мало.
— Да сколько угодно. Вот буквально вчера она пыталась съесть баклажан, который обычно не выносит. Пусть у нее и не получилось, но разве не важна сама попытка?
Губы Никиты задрожали, словно она хотела запротестовать.
— Никита, ты так повзрослела, — произнес Ниа, глядя на Никиту с гордостью в глазах.
Я начинал понимать, как найти общий язык с Ниа.
— Ну и? Есть еще что-нибудь?
— Да, конечно, есть. Буквально на днях…
Хвать!
Внезапно меня слегка потянули вниз.
Повернув голову, я увидел Никиту, сверлящую меня взглядом, с плотно стиснутыми зубами.
Никиту трясло.
Если так пойдет и дальше, она взорвется.
— …Вы оба, вон отсюда.
Нет.
Она уже взорвалась.
— Вон!!
Так Ниа и я оказались выставлены из кабинета Студенческого совета.
Мы стояли в неловком молчании в коридоре, а дверь в кабинет Студсовета осталась за нами закрытой.
— …Я впервые вижу, чтобы Никита так кричала, — пробормотал Ниа, и на его лице отразилась целая гамма чувств.
— Вероятно, потому что в семье старшая Никита никогда не позволяла себе проявлять эмоции.
Ниа бросил на меня взгляд.
— Я знаю. Поэтому я и отправил Никиту в Академию Зерион.
Этого я не знал.
Оказывается, Никита смогла поступить в Академию Зерион благодаря влиянию Ниа.
Теперь я понял, почему Никита так взбесилась из-за смерти Ниа и почему пошла на столь отчаянный шаг, как противостояние древнему дракону.
Ниа искренне заботился о Никите.
Зная это, Никита, должно быть, подавила свою ревность и искренне следовала за Ниа.
— Как тебя зовут? — внезапно спросил Ниа.
Что же мне ответить?
Если Ниа знает о Ханоне, все может усложниться.
По моему плану, новость о переводе Ханона должна дойти до ушей Первого принца примерно через полгода.
Но с появлением Ниа этот срок ускорился.
Пока…
Пожалуй, стоит рискнуть.
— Ханон Ирей.
— Ханон, значит, — повторил Ниа имя, а затем добавил: — Я запомню, — и повернулся, чтобы уйти.
Судя по отсутствию реакции, похоже, он ничего не знал о Ханоне от Первого принца.
Я облегченно вздохнул.
К счастью, мои планы не будут слишком нарушены.
Хотел спросить, зачем он приехал в академию.
Ну да ладно.
Скоро и так узнаю.
Раз уж мне сегодня вход в кабинет Студсовета закрыт…
Пожалуй, вернусь пораньше и займусь физическими тренировками.
Прошла неделя с тех пор, как Ниа Синтия стал доцентом.
Благодаря ему в академии поднялся настоящий переполох среди девушек.
У Ниа было то очарование, которое называют «благородством принца».
Вдобавок ко всему, его речь была любезной и обходительной, и он отвечал на вопросы студентов с искренним вниманием.
Для девушек не могло быть более идеального мужчины.
В результате даже студентки факультета боевых искусств с оживлением судачили о Ниа.
— Тьфу, что такого особенного в этом жеманном хлыще? — проворчала девушка рядом со мной, бросая на остальных девушек презрительный взгляд.
Она вскинула свои огненно-рыжие волосы, словно хлыст, и повернулась ко мне. — Ты ведь тоже так думаешь, Принцесса Картошка?
— С чего это ты фамильярничаешь и подсаживаешься ко мне?
Её звали Серон Пармия.
Мы с ней были в одной команде во время последнего рейда в подземелье.
С тех пор она, похоже, решила, что мы близкие друзья.
В последнее время она стала подсаживаться ко мне на занятиях по боевым искусствам.
А точнее, от неё отстранились другие девушки, и, не желая оставаться в одиночестве, она решила сесть рядом со мной.
— И что еще за «Принцесса Картошка» теперь?
В прошлый раз была «Жареная Картошка», а теперь вот «Принцесса Картошка».
— Ну, в прошлый раз Аиша носила тебя как принцессу, помнишь?
Не помню.
Я тогда был не в себе после взрыва.
По какой-то причине я стал известен как псих, который подорвался, чтобы убить Апостола.
Технически, я и правда подорвался.
Но я же рассчитал, что не будет никакого сопутствующего ущерба.
Кто мог предсказать, что моя стальная кожа и магические гравировки дадут такой взрывной эффект?
Но для всех остальных я выглядел как какой-то чокнутый, устроивший теракт-самоубийство.
В результате большинство людей меня избегали.
Не хотели провоцировать и рисковать тем что я снова могу взорваться.
Ох, одиночество.
— Похоже, прозвище «Жареная Картошка» уходит в отставку.
— …Я больше не буду тебя так называть, — ответила Серон, отвернувшись с недовольным видом.
Если так, то зачем вообще называть меня Картошкой?
Будь я хоть жареной, хоть королевской, прозвище «Картошка» меня не устраивало.
— Если ты и дальше будешь крутиться возле меня, девушки тебя так и не примут обратно.
— Да плевать. Надоело им угождать.
Она сама девушка, и при этом такое отношение.
— По-моему, с парнями мне как-то проще.
Заявление из уст той, кто ушла из девичьей компании, чтобы влиться в мужскую, — довольно смелое.
Я уже видел ее мрачное будущее — стать единственным объектом всеобщей безответной любви, королевой пчелой мужской компании.
— Серон, тебе нужно помириться с другими девушками прямо сейчас.
— Чего? Ни за что.
— Я говорю это для твоего же блага. Не хочу, чтобы ты превратилась в королеву пчел.
— …Тебя опять головой приложило? Может, тот взрыв тебе мозги поджарил и там теперь пусто?
Она не понимала моей искренности.
— Эй, Картошка, пойдем пообедаем.
Пока я препирался с Серон, раздался знакомый голос.
Оттолкнув лоб Серон, когда она попыталась на меня наброситься, я поднял взгляд и увидел Карда.
Все тот же беспечный оскал на лице.
Судя по времени, он только что закончил урок магии и подошел.
В последнее время мы втроем — я, Серон и Кард — часто обедали вместе.
Я уже привык к этому, хотя нас и начали называть «трио проблемных детей».
Честно говоря, моя репутация уже хуже некуда, так что меня это не беспокоило.
— Кард, а что ты думаешь о доценте Ниа Синтия? — спросил я, когда мы вышли вместе с Серон.
Кард пожал плечами.
— Чувствую некую конкуренцию.
— Не неси чушь. Ты случаем не знаешь, зачем он стал доцентом?
Кард, как студент-маг, наверняка что-то слышал.
— О, там довольно забавная причина.
Я так и знал.
Если кто и знает, так это он.
— И какая же?
— Ну, держись, — понизив голос, словно делясь секретом, продолжил Кард. — Он приехал сюда, чтобы испытать омолаживающее заклинание.
Такого ответа я точно не ожидал.
http://tl.rulate.ru/book/129082/6209914
Готово:
