«Я знаю о завещании, Гарри. Я сам был его свидетелем. А ты не знал?»
«Когда?» Гарри надеялся, что Дамблдор скрывает тот факт, что Сириус жив, и что он оступится и назовёт дату, которая окажется после даты смерти Сириуса, потому что Гарри всё ещё не мог смириться со смертью своего крёстного отца.
«Мне очень жаль, Гарри, но да, это было до того, как его убили в Министерстве Магии». Дамблдор, конечно же, услышал вопрос Гарри, хотя Гарри и пытался скрыть это.
«Я... я знаю», - вздохнул Гарри. Впервые услышав чьи-то соболезнования, он снова почувствовал, как на глаза навернулись слезы. «Да что со мной такое?» стонал Гарри про себя. «Если я не смогу совладать с собой, то по возвращении в школу меня будут мучить как плаксивого идиота. Прекрати!» - предупредил он себя, вытирая остатки слез и пытаясь сделать глубокий вдох.
«Гарри, если ты не выпустишь печаль из себя, она будет разбухать внутри тебя, замедляя твое выздоровление. Ты можешь выпустить ее и все равно оставаться печальным, но если ты не выплеснешь горе, то не останется места для радости и обучения. Я ни в коем случае не предлагаю вам поддаваться каждому разочарованию в жизни. Сила - это действительно добродетель, но также как и проявление человечности. Каждый раз, когда вы распадаетесь на части, вы задаетесь вопросом, сможете ли вы когда-нибудь собрать себя обратно. Я отвечу вам так. Вы говорите о пустых домах и единственном наследстве. Для кого-то это богатство было бы за пределами их самых смелых мечтаний, ведь Сириус был богатым человеком, Гарри, но его самым ценным достоянием была вера в то, что ты и он воссоединитесь. Все, что у тебя осталось, - это память о нем, но когда-нибудь, когда твое горе будет не таким близким, память о его любви и любви твоих родителей поддержит тебя. Ведь вы были и есть богаты любовью. Многие мужчины посвятили свои жизни твоим поискам. Богатства Сириуса тебя не интересуют, так что утешься тем, что он дал тебе единственное, чего не унаследовал от своей семьи, - своей любовью к тебе».
Гарри прикрыл глаза, сокращая длинную речь Дамблдора до короткой. По сути, оплакивайте свои потери, но утешайтесь теми, кто все еще любит вас, и воспоминаниями о тех, кто любил вас. Он подумал о Гермионе и всех Уизли, но его мысли задержались на Джинни по причинам, которые он даже не мог себе объяснить в данный момент. Возможно, потому, что она тоже жестоко пострадала от рук Волан-де-Морта, но Гарри подумал, не было ли в этом чего-то большего, ведь он физически ощущал, как его плечи немного расслабляются при одной только мысли о маленькой рыжей головке. И тут ему вспомнился бред Хагрида. Он спал и проснулся только тогда, когда услышал, как Хагрид сморкается. Великан плакал. Гарри вспомнил боль в голосе Хагрида, когда после стольких лет тот наконец признался ему в любви. Хагрид, конечно, любил Гарри с того самого момента, как подобрал его из разрушенного дома, и это чувство всегда было взаимным, но никогда не говорилось до той ночи, когда Гарри оказался между жизнью и смертью. Ха́грид боялся, что у него больше никогда не будет возможности сказать Гарри о своих чувствах, если он не воспользуется ею в то утро.
Ведь так много нужно было спросить. Гарри был рад тому, что Дамблдор проявил безграничное терпение к его вопросам: в конце концов, он ни с кем по-настоящему не разговаривал с тех пор, как на его жизнь было совершено покушение. При мысли о Ха́гриде Гарри осенило, что второй раз в жизни он помнит, чтобы кто-то признался ему в любви, и это сделал человек, употребивший слишком много алкоголя. Сердце Гарри не было настолько изрезано, чтобы отвергнуть истинные чувства Хагрида, ведь они были искренними, и Гарри всегда это знал. А вот от признаний тети Петунии в любви у Гарри по коже поползли мурашки.
Теперь Гарри ничего не помнил о внезапном отъезде Ха́грида из Св. Мунго. Все лекарства, боль и дальнейшее покушение на его жизнь отвлекли его от того, что в обычных условиях могло бы стать большой проблемой. Теперь он вспомнил о зонтике Хагрида, и у него возникло воспоминание о том, как он поднял его против Перси. Тот факт, что он чуть не умер после этого инцидента, вызвал провал в памяти. Он крепко задумался, пытаясь вспомнить визит своего друга-великана.
«Профессор Дамблдор, с Хагридом все в порядке? Он никогда раньше не оставлял свой зонтик», - запоздало поправил Гарри.
«Мы уже давно знаем о необычных магических способностях зонта Хагрида. Мы договорились в школе, когда Хагрида исключили, что разрешим ему оставить у себя сломанные фрагменты его палочки. Если мы сделаем вид, что не знаем об этом, то Хагрид будет пользоваться ею осторожно и экономно, чтобы не попасться на глаза кому-нибудь из Министерства. Гарри почувствовал облегчение от того, что Дамблдор знал о Волшебной палочке Хагрида, ведь это было совершенно очевидно. От компетентности Дамблдора зависело так много, что упустить зонтик Хагрида заставило бы Гарри с большой долей сомнения относиться к большинству других решений, касающихся его жизни. «Мы посчитали, что Хагрида, как великана, будут дразнить и провоцировать некоторые из наших самых недисциплинированных учеников, и решили, что ему нужна защита. Кроме того, будучи смотрителем территории, он находится так близко к Тёмному лесу...»
Гарри поднял глаза к потолку, представляя себе юного Ха́грида, необразованного и выгнанного из замка, чтобы жить в одиночестве в крошечной хижине на краю Запретного леса. Одинокая жизнь, решил Гарри, вряд ли лучше, чем его собственная, разве что Хагриду не досаждали Дурсли каждый день. Он до сих пор не мог вспомнить, видел ли он Хагрида в последнее время, и это его очень беспокоило.
«Хагриду пришлось принять очень трудное решение. Мы собрались вместе, и Ха́грид наконец согласился пройти тесты на знание стандартов преподавания, чтобы определить, подходит ли он для преподавания в соответствии с новыми правилами охраны и безопасности в нашем прекрасном заведении. Теперь ты будешь официально обращаться к своему старому другу как к профессору Хагриду, - с гордостью сообщил Дамблдор Гарри.
http://tl.rulate.ru/book/129018/5574195
Готово:
