Существо атаковало снова — не одиночным ударом, а целой серией. Катана превратилась в ураган металла. Вертикальный разрез сверху вниз, горизонтальный взмах на уровне груди, диагональный удар снизу-вверх. Каждое движение переходило в следующее без малейшей паузы, создавая непрерывный поток атак. Мой разум с трудом успевал отслеживать траектории даже на сверхскорости. Почему он такой быстрый?!
Я откинулся назад, уклоняясь от горизонтального взмаха — лезвие прошло в миллиметрах от моего живота. Тут же подпрыгнул, избегая подсечки катаной. Приземлился в стойку и немедленно отклонился влево от вертикального удара. Каждый взмах клинка рассекал воздух с такой силой, что портреты на стенах дрожали в рамах, а рамы трещали от вибраций.
Существо двигалось как жидкость — каждое движение плавно перетекало в следующее. Чёртов монстр. Катана описывала в воздухе сложные фигуры: восьмёрки, спирали, зигзаги. Клинок атаковал с невозможных углов — казалось, он мог изгибаться в воздухе, следуя за моими попытками уклониться.
Я уклонялся изо всех сил, но клинок словно предугадывал мои движения. Когда я нырял вправо, катана уже ждала меня там. Когда отскакивал назад, лезвие следовало за мной. Сверху, снизу, сбоку — металл был везде, создавая смертельный танец из стали и тени.
Один из ударов прошёл так близко к моему лицу, что я почувствовал холод металла на коже. Другой срезал несколько пуговиц с рубашки. Третий прочертил тонкую линию на моём предплечье, заставив меня поморщиться от неожиданной боли.
Нужно было контратаковать. Я дождался момента, когда противник замахнулся для мощного вертикального удара — движение было широким, оставляющим его открытым на долю секунды. Я ринулся вперёд со скоростью пули, воздух взорвался за моей спиной. Мой кулак, способный пробить стальную стену, врезался в торс существа точно под рёбра.
Удар прогремел как раскат грома. Воздушная волна веером разошлась от точки соприкосновения, разбивая стекло всех портретов в радиусе десяти метров. Пол под нами треснул, по камню побежали паутины трещин. Само существо согнулось пополам от силы удара.
Но вместо того чтобы упасть, оно использовало импульс в свою пользу. Откатилось назад, выполнило сальто в воздухе и приземлилось в идеальную боевую стойку. Ни единого признака повреждения, только слегка сместившееся кимоно.
Существо отлетело назад от следующего моего удара, пробив стену галереи и оказавшись в соседнем помещении. Камни и мраморная пыль взметнулись в воздух. Я последовал за ним через пролом, ожидая увидеть поверженного противника.
Но тот уже поднимался на ноги, стряхивая пыль с кимоно. Ни единой царапины на ткани, ни малейшего признака усталости. Катана в его руке не дрогнула ни на миллиметр.
Оно издало звук — не крик, не стон, а что-то среднее между шипением разъярённой змеи и скрежетом металла по камню. Звук заставил мою кожу покрыться мурашками. Потом атаковало с удвоенной яростью.
Теперь существо двигалось так быстро, что даже мои сверхчувства едва успевали следить за движениями. Катана превратилась в размытое серебристое пятно, которое атаковало сразу с нескольких направлений. Я понял — это не просто быстрые удары. Существо использовало отражения клинка от стен и колонн, создавая оптические иллюзии множественных атак.
Настоящий удар пришёл слева — я заблокировал его предплечьем, почувствовав, как металл скользит по коже, но не прорезает её. Ложная атака справа заставила меня дёрнуться, открывая спину для реального удара снизу. Я отскочил, но лезвие всё равно прочертило линию по моему бедру.
Боль была странной — не просто от пореза, а какой-то жгучей, проникающей глубоко в ткани. Рана горела ледяным огнём, и я понял — клинок покрыт чем-то. Яд, или что-то другое.
Тварь.
В ответ я нанёс серию ударов, каждый из которых мог снести здание. Левый хук в область печени — существо отклонилось, удар прошёл мимо на сантиметр. Правый апперкот — противник откинул голову назад, кулак рассёк воздух перед его лицом. Прямой удар в грудь — существо развернулось боком, и мой кулак ушёл в пустоту.
Противник уклонялся с той же нечеловеческой грацией, что и я, между нами происходил бой равных сил. Каждое его движение было экономным, точным, смертоносным. Каждое моё — мощным, быстрым, разрушительным.
Я попытался схватить его за запястье во время очередной атаки катаной. Мои пальцы сомкнулись на руке противника, и я почувствовал — это была не человеческая плоть. Что-то твёрдое, как камень, но тёплое, как живая ткань. Моя хватка, способная раздавить сталь, не причинила противнику ни малейшего дискомфорта.
Существо дёрнуло рукой, пытаясь освободиться. Я держал крепко, и мы вошли в борьбу. Оно попыталось ударить меня свободной рукой — я поймал и эту руку. Мы сошлись в классическом захвате силач против силача.
Борьба переместилась через всю галерею. Мы толкали друг друга, пытаясь получить преимущество. Наши ноги оставляли глубокие отпечатки в мраморном полу. Когда я толкнул противника назад, он врезался в колонну — древний камень треснул от основания до капители. Когда он толкнул меня, я пробил стену, оставив в ней силуэт своего тела.
Мы разошлись и снова сошлись. Теперь это был чистый обмен ударами. Мой правый хук — его блок предплечьем. Его удар катаной сверху — мой блок двумя руками. Моя серия джебов — его уклоны и парирования.
Каждое столкновение сотрясало воздух. Когда мой кулак встречался с его блоком, раздавался звук, как от удара молота по наковальне. Когда его катана встречалась с моей защитой ладони, искры летели в разные стороны.
Портреты падали со стен один за другим, их глаза словно следили за нашей битвой даже в полёте. Осколки рам усеивали пол, хрустя под нашими ногами. Пыль от разрушенного камня висела в воздухе, создавая призрачную дымку.
Я схватил противника за кимоно и с силой швырнул в стену. Существо пролетело через всю галерею, врезалось в камень со звуком пушечного выстрела. Удар был такой мощности, что вся галерея содрогнулась, трещины побежали по потолку, сыпалась штукатурка.
Но противник просто отскочил от стены, как резиновый мяч, выполнил переворот в воздухе и приземлился в боевую стойку. Ни малейшего признака повреждения. Капюшон слетел с его головы при ударе, открывая лицо.
Это была маска из белого фарфора с прорезями для глаз. Идеально гладкая, без единого изъяна. Красные огоньки горели в прорезях, как живые угли в глубине пещеры. Никаких человеческих черт, только холодная решимость уничтожить. На маске не было ни единой трещины, несмотря на мои удары.
Битва продолжилась с новой силой. Я создал ударную волну от ладоней — воздух сжался и рванулся вперёд невидимым тараном. Существо подпрыгнуло, волна прошла под ним, разрушив остатки стены позади. В ответ катана просвистела мимо моего уха, срезав несколько волос.
Мы двигались со скоростью, при которой обычные люди видели бы только размытые силуэты и слышали звуки ударов. Каждый обмен становился интенсивнее. Я наносил удары с частотой пулемётной очереди — левый хук, правый кросс, апперкот, удар коленом. Существо парировало каждый атаку, отвечая взмахами катаны, которые я едва успевал блокировать.
Звук наших столкновений разносился по всему залу — металл о плоть, сила о силу. Каждый удар создавал волны давления, которые разбивали оставшиеся стёкла и заставляли дрожать сам воздух.
Но постепенно я начал понимать страшную истину. Противник изучал мой стиль боя, адаптировался к каждому движению с пугающей скоростью. То, что поначалу казалось равным поединком, медленно склонялось не в мою пользу.
Первые минуты боя он едва парировал мои атаки. Теперь не только блокировал, но и контратаковал в те же мгновения. Существо становилось быстрее, точнее, словно обучалось в процессе боя. Его движения приобретали знакомые черты — мои собственные приёмы, только усовершенствованные.
Катана начала находить цель всё чаще. сначала лёгкие порезы на руках — тонкие красные линии, которые жгли странным холодом. Потом более глубокий порез на плече, заставивший меня поморщиться. Ещё один на предплечье. Каждая рана горела ледяным огнём. Чёртов яд, мешает.
Хуже всего было то, что моё исцеление замедлилось. Обычно такие раны затягивались за секунды. Теперь они заживали минутами, оставляя болезненные напоминания о каждом успешном ударе противника.
Я попробовал сменить тактику — вместо прямых атак начал использовать финты и обманные движения. Изобразил удар справа, в последний момент развернулся и атаковал слева. Существо не повелось — парировало настоящую атаку, словно видело мои намерения насквозь.
Попробовал атаковать снизу, прикрываясь другой рукой. Катана опустилась точно на траекторию моего кулака, блокируя удар с миллиметровой точностью. В ответ лезвие прошлось по моей груди, разрезав рубашку и оставив болезненную рану от ключицы до солнечного сплетения.
Кровь пропитала ткань, и я почувствовал, как силы начинают покидать меня. Не физически — мои способности оставались при мне, но противник научился их нейтрализовать. Каждое моё движение он предугадывал, каждую атаку парировал, каждую защиту пробивал.
Он стал моим зеркалом — идеальным отражением, которое знало все мои слабости.
Финальная атака пришла неожиданно. Я увидел замах катаны сверху вниз и приготовился к блоку, подняв обе руки. Но это была ложная атака. В последний момент существо исчезло из моего поля зрения.
Настоящий удар пришёлся в спину. Противник каким-то образом переместился за мгновение, используя скорость, превышающую мою. Впервые за долгое время я не смог угнаться за чужими движениями. Раньше это случалось только с Флэшем.
Клинок вошёл между рёбер, пронзив тело насквозь. Холодный металл прорезал мышцы, скользнул между костей, пробил лёгкое. Боль взорвалась в груди — острая, жгучая. Я упал на колени, чувствуя, как кровь стекает по подбородку. Изо рта полилась алая пена — внутренние органы были серьёзно повреждены.
Существо стояло надо мной, катана всё ещё торчала из моей спины. Красные огни в прорезях маски пульсировали, словно демонстрируя удовлетворение. Оно наклонилось ближе, и я услышал шёпот — не голос, а звук, который формировался прямо в моём сознании:
— Даже боги могут пасть.
Затем оно схватило рукоять катаны обеими руками, готовясь выдернуть клинок и нанести финальный удар. Но существо совершило ошибку — недооценило мою регенерацию и волю к жизни.
В тот момент, когда противник потянул катану на себя, я собрал остатки сил. Мои пальцы сомкнулись на клинке, не давая ему выйти из раны. Металл резал ладони, но я держал крепко. Одновременно я рванулся вперёд, используя инерцию его движения.
Существо не ожидало сопротивления. Я перехватил рукоять катаны, наши руки сплелись в смертельной борьбе за оружие. Теперь мы боролись за клинок, который по-прежнему торчал у меня из груди.
— Моя очередь, — прохрипел я, плюя кровью.
Я дёрнул катану на себя, полностью пронзив собственное тело, но одновременно выводя клинок из-под контроля противника. Боль была невыносимой, но я терпел. Затем, одним мощным рывком, выдернул катану из груди.
Кровь хлынула потоком, но рана уже начинала затягиваться. Мои способности к регенерации, ослабленные мистическим воздействием клинка, всё же работали.
Существо попыталось отскочить, но было слишком поздно. Я схватил его за горло свободной рукой, крепко удерживая. Красные огни в прорезях маски замерцали — то ли от удивления, то ли от страха.
Выдохнул и всадил катану прямо в центр фарфоровой маски.
Клинок прошёл сквозь маску, как через бумагу. Красные огни в прорезях погасли мгновенно. Существо издало последний звук — долгий, протяжный стон, который эхом отозвался в разрушенной галерее.
Тело противника обмякло в моих руках. Я отпустил его, и оно рухнуло на пол. Маска раскололась пополам, открывая пустоту внутри — никакого лица, только тьма. Кимоно медленно разлагалось, превращаясь в пыль.
Через несколько секунд от моего врага не осталось ничего, кроме катаны, которая лежала среди осколков маски. Клинок потускнел, потеряв свой зловещий блеск.
Я поднял оружие, осмотрел его. Обычная катана. Никаких признаков мистической силы, но я не могу пробиться внутрь зрением. Значит всё же необычная. Пригодится.
Рана на груди почти затянулась, оставив только тупую боль и воспоминание о поражении, которое едва не стало окончательным. Я поднял голову, оглядел разрушенную галерею. Нужно было найти остальных и убедиться, что с ними всё в порядке.
Я вернулся в купе спустя минуту. Все были напуганы, сидели тихо, но целы. Это хорошо.
— Ты в порядке? — спросила Лара, оглядывая меня с ног до головы. Одежда в труху, но и ладно.
— Да, — ответил я, показывая катану. — И у нас есть новое оружие.
— Что это было? — спросил Виктор, поправляя очки дрожащими руками.
— Страж, — предположил я. — Или охранник. Что-то, что должно было остановить нас от исследования поезда.
— Значит, мы на правильном пути, — сказал Артём. — Если нас пытаются остановить, значит, есть что-то, что мы не должны найти.
Логика была здравой. Я тоже так думал. Но теперь мы знали — поезд опасен не только своими невозможными пространствами. Здесь были существа, готовые убивать любого, кто зайдёт слишком далеко.
Ночь прошла спокойна. Я отдыхал и просто выспался.
На пятый день мы продолжили исследование, но теперь были гораздо осторожнее. Я шёл впереди с катаной наготове, остальные держались позади, готовые к отступлению при первых признаках опасности.
Новых стражей мы не встретили, но вагоны становились всё страннее. Один содержал океан — не пляж, как раньше, а настоящий бездонный океан с волнами высотой в несколько метров. Другой был заполнен песком пустыни, третий — снегом и льдом арктической тундры.
— Все климатические зоны Земли, — заметил Виктор. — Тропики, пустыня, Арктика. Как в музее естественной истории.
— Или в зоопарке, — добавила Ирина. — Только без животных.
В одном из вагонов мы наконец обнаружили нечто особенное. Это была комната, похожая на кабинет директора или важного чиновника. Массивный дубовый стол, кожаные кресла, книжные полки вдоль стен. На столе лежали документы, но написаны они были на незнакомом языке — символы, похожие на иероглифы, но не китайские и не японские.
— Может, это кабинет того, кто управляет поездом? — предположила Алина.
— Возможно, — согласился я, изучая документы. — Но понять ничего нельзя. Я не могу расшифровать этот язык.
Виктор подошёл к одному из документов, надел очки и сосредоточенно рассматривал символы.
— Странно, — пробормотал он. — Некоторые знаки кажутся знакомыми. Не сами символы, а... принцип их построения.
— Что ты имеешь в виду? — спросила Лара.
— Ну, смотрите. Вот этот символ состоит из нескольких элементов. Круг, линия, точка. А этот — из квадрата, волнистой линии и треугольника. Как будто это не буквы, а... формулы. Или схемы.
Я подошёл ближе. Виктор был прав — символы действительно напоминали схемы или чертежи. Геометрические фигуры, соединённые линиями, дополненные точками и штрихами.
— Попробуй прочитать, как схему, — предложил я.
Виктор сосредоточился на одном из документов. Водил пальцем по символам, что-то бормотал себе под нос.
— Если это схема... то здесь описывается структура. Многоуровневая, с множеством соединений. Как... как план здания. Или корабля.
— Или поезда, — добавил я.
— Да! Поезда! — Виктор воодушевился. — Смотрите, вот центральная часть — это может быть двигатель или источник энергии. А эти боковые элементы — вагоны. Множество вагонов, соединённых в цепочку.
— Значит, это техническая документация этого поезда? — спросил Артём.
— Похоже на то. И ещё... — Виктор перевернул лист, — здесь есть что-то вроде карты. Или маршрута.
На обратной стороне документа была схема, напоминающая железнодорожную сеть. Линии пересекались, расходились, соединялись снова. Некоторые участки были отмечены особыми символами.
— Станции? — предположила Ирина.
— Или контрольные точки, — сказал я. — Места, где что-то должно произойти.
Я изучил схему внимательнее. Если это действительно маршрут нашего поезда, то мы находились где-то в начале пути. Впереди было множество остановок, поворотов, развилок. И в самом конце, обведённый особым символом, конечный пункт.
— Нужно забрать эти документы, — решил я. — Может быть, разгадаем их значение позже.
— А если их владелец вернётся? — спросила Лара.
— Тогда будут проблемы, — честно ответил я. — Но без информации мы тут застрянем навсегда.
Мы взяли все документы, какие смогли унести, и вернулись в наше купе. Остаток дня провели, изучая символы, пытаясь найти закономерности, расшифровать хотя бы часть информации.
Виктор оказался прав — символы действительно были схемами. Постепенно, кусочек за кусочком, мы начали понимать структуру поезда. Это было не просто транспортное средство, а сложная машина, созданная для перемещения между различными реальностями. Как поняли? По картинам, пластов, которые обозначились одним и тем же словом, похожее на китайское слово Мир.
— Межмерный корабль, — пробормотал Виктор, изучая очередную схему. — Он не едет по рельсам в обычном смысле. Он движется между слоями реальности, собирая фрагменты различных миров.
— Поэтому в каждом вагоне разные пространства, — поняла Алина. — Библиотека, пляж, лаборатория — это кусочки разных миров, захваченные поездом.
— А мы — случайные пассажиры, — добавил Артём. — Попали сюда из нашего мира и теперь везём с собой его фрагмент.
Картина постепенно прояснялась. Поезд был сборщиком реальностей, путешествующим по множественным измерениям и забирающим образцы из каждого мира. Лайнер, квартира, пустыня, лабиринт — всё это были остановки на его маршруте.
Тогда получается я сам себе загнал в ловушку, решив взойти на лайнер. М-да. Прикрыв лицо рукой, покачал головой.
— Но зачем? — спросила Ирина. — Кому нужна коллекция миров?
— Неизвестно, — сказал я, посмотрев на всех. Подумаю о своей глупости, попозже — Но того, кто стоит за этим, мы встретим в конечной точке маршрута.
Они серьёзно кивнули, и мы дальше изучали документы. Стоило понять их все.
Схема показывала, что до конца пути было ещё далеко. Множество остановок, каждая из которых означала новый мир, новые опасности, новые испытания.
На шестой день поезд начал замедляться.
Сначала мы не обратили внимания — стук колёс стал чуть медленнее, но ненамного. Потом замедление стало очевидным. За окном пейзажи мелькали не так быстро, детали становились различимыми.
— Мы подъезжаем к станции, — сказал я, глядя в окно.
Впереди, сквозь утренний туман, проступали очертания зданий. Не обычного городка или деревни, а чего-то более масштабного. Высокие башни, широкие площади, мосты, переброшенные через каналы. Необычно.
— Город, — прошептала Лара. — Настоящий город.
Поезд продолжал замедляться. Я слышал скрежет тормозов, видел искры из-под колёс. Мы подъезжали к платформе — длинной, выложенной серым камнем, с коваными фонарями вдоль края.
— Что делать? — спросил Артём. — Выходить?
— Не знаю, — признался я. — Но выбора может не быть.
Поезд остановился с финальным вздохом паровых двигателей. За окном была платформа, пустая и тихая. Никого не было видно — ни людей, ни существ, ни стражей. Только серый камень, чёрные фонари и туман, стелющийся между ними.
Общим голосованием решили выходить. Мы собрали свои немногочисленные вещи — оружие, документы, остатки еды. Если поезд уедет без нас, нужно быть готовыми к самостоятельному выживанию.
— Идём все вместе, — решил я. — Никто не отстаёт, никто не отделяется от группы.
Дверь нашего купе открылась легко. Коридор поезда был таким же, как всегда, но в воздухе чувствовалось ожидание. Что-то должно было произойти.
Мы дошли до выхода из вагона. Дверь на платформу была открыта, сама по себе, хотя до этого её невозможно было сдвинуть, холодный воздух врывался внутрь. Я первым ступил на каменные плиты.
Станция была огромной. Платформа тянулась на сотни метров в обе стороны, исчезая в тумане. Над головой виднелся сводчатый потолок, поддерживаемый массивными колоннами. Архитектура напоминала викторианскую эпоху — много металла, стекла, декоративных элементов.
— Красиво, — заметила Алина. — Но пусто.
Она была права. Станция выглядела так, словно была покинута годы назад. Пыль на скамейках, паутина в углах, мусор, гонимый ветром. И тишина — абсолютная тишина, которую нарушал только наш разговор.
— Куда идти? — спросил Виктор.
Я осмотрелся вокруг. В одном конце платформы виднелась арка с надписью на том же непонятном языке, что и документы из поезда. В другом конце — лестница, ведущая вверх, к выходу из станции.
— Наверх, — решил я. — Посмотрим, что за город.
Мы поднялись по лестнице. Ступени были широкими, удобными, но скользкими от влаги. Поручни покрывала ржавчина. Казалось, никто не поднимался по этой лестнице уже очень давно.
Наверху нас ждал выход — огромные двустворчатые двери из тёмного дерева, украшенные медными накладками. Двери были приоткрыты, сквозь щель проникал серый свет.
Я толкнул дверь, и она отворилась со скрипом.
Перед нами открылся город.
Но какой город! Это не было похоже ни на один населённый пункт, который я видел раньше. Здания поднимались до самых облаков — не современные небоскрёбы из стекла и бетона, а что-то среднее между готическими соборами и промышленными сооружениями. Шпили, арки, контрфорсы переплетались с трубами, мостиками, механическими конструкциями.
Улицы были широкими и мощёными серым камнем. Между зданиями натянуты канаты и цепи, по которым передвигались какие-то механизмы — не автомобили, не поезда, а что-то вроде кабинок подвесной дороги.
И всюду был туман. Не обычный туман, а плотный, почти осязаемый, с зеленоватым оттенком. Он стелился по улицам, поднимался между зданиями, скрывал верхние этажи в дымке.
— Стимпанк, — прошептал Виктор. — Классический стимпанк.
— Только без людей, — добавила Ирина.
Она была права. Город опять был пуст. Никого на улицах, ни звука из окон, ни признаков жизни. Только механизмы продолжали работать — где-то стучали поршни, шипел пар, скрипели шестерни. Город жил своей механической жизнью, но люди из неё исчезли.
— Идём, — сказал я. — Но осторожно.
Мы спустились по широкой лестнице к первой улице. Наши шаги звучали гулко в тишине, эхо отражалось от стен зданий. Туман расступался перед нами и смыкался за спиной, как живая субстанция.
Первое здание, мимо которого мы прошли, оказалось магазином. Витрины были заполнены товарами — часы, механические игрушки, шестерёнки, пружины, различные приспособления. Всё покрыто пылью, но сохранившееся. Словно хозяин вышел ненадолго и должен был вернуться с минуты на минуту.
— Зайдём? — предложил Артём.
— Не стоит, — ответил я. — Пока просто осматриваемся.
Мы продолжили путь по главной улице. С обеих сторон тянулись здания — магазины, мастерские, жилые дома. Все в том же стиле — много металла, шестерён, паровых труб. Викторианская эпоха, пропущенная через призму технического прогресса.
В центре города мы обнаружили площадь. Большое открытое пространство с фонтаном посередине. Но вместо воды фонтан извергал пар — белые клубы, поднимающиеся к небу и смешивающиеся с туманом.
Вокруг площади стояли самые впечатляющие здания. Ратуша с часовой башней, театр с колоннами, библиотека с огромными окнами. И в самом центре, напротив фонтана, — особняк.
— Заходим в особняк. Нам нужно укрыться, мы тут как в поле, любой найдёт нас.
***
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод
http://tl.rulate.ru/book/128581/7982509
Готово:
