Крик оборвался так же внезапно, как начался. Лара вскинула голову, глаза широко открылись:
— Там кто-то ещё! — Она развернулась к двери, готовая бежать на звук.
Я встал, оказавшись рядом на сверхскорости, перехватил её руку, почувствовав, как она напряглась от моего прикосновения или скорее от моей скорости.
— Тихо. Не суйся. Эти крики я уже слышал.
— Что…Но там могут быть люди! — Лара вырвала руку. — Ещё выжившие!
Алексей встал между нами, его рука лежала на пистолете:
— Что значит «уже слышал»? Ты знаешь, кто кричит?
Я мотнул головой:
— Нет. Но с тех пор, когда попал на лайнер я слышал это раза три. Женский крик, один и тот же, всегда откуда-то издалека. Иду на него — попадаю в новую ловушку.
Виктор нервно поправил очки:
— Стимул-реакция. Классическая схема. Как крыса в лабиринте — слышите звонок, бежите за сыром, получаете удар током.
— Я не крыса, — процедил я и нахмурился, чувствуя, как раздражение поднимается внутри.
— Конечно, нет, — быстро согласился Виктор, отступая на шаг. — Но принцип тот же. Кто-то или что-то управляет нашим поведением. Крик — приманка.
Близнецы переглянулись. Артём положил руку на плечо сестры:
— Мы тоже слышали. Дважды. Шли на звук — нарывались на пауков.
Лара не сдавалась:
— А если в третий раз там будет человек? Настоящий?
Я окинул взглядом группу. Усталые, измученные, но что-то в них упрямо цеплялось за человечность. За надежду. Даже если всё вокруг — ловушка. Понимаю их, но всё же опыт говорит об обратном. Ладно.
— Хорошо, — решил я. — Идём. Но по моим правилам.
Алексей хмыкнул:
— И каковы твои правила, пулеловец?
— Я крепче вас всех вместе взятых, иду впереди. Вы держитесь сзади. Увидите что-то странное — бегите обратно сюда. Не геройствуйте. Вперёд меня не рваться, угрозы на мне.
Ирина собрала волосы в более тугой пучок, поправила треснувшие очки:
— Иными словами, действовать с умом, а не с яйцами. Согласна.
Алексей проверил обойму — полупустая, но лучше, чем ничего. Близнецы сжали своё оружие, их движения синхронны до жути. Виктор нервно крутил трубу, тонкие пальцы оставляли следы на чёрной жиже.
Я, пройдя через зал отодвинул двери и шагнул в коридор. Тот же бесконечный металлический туннель, с дверями кают, с ржавыми потёками, с мигающими лампами. Знакомый до тошноты. Сколько недель я тут пробыл пока эти люди не появились здесь? Шесть? Семь? Устал считать секунды.
Они следовали за мной, держась группой. Я чувствовал их напряжение, слышал, как бьются их сердца, как шуршит дыхание в лёгких. Живые. Настоящие. Или...?
Я бросил взгляд через плечо. Если лайнер создаёт еду из ничего, может ли он создать людей? Я попытался просканировать их своим сверхзрением, и у меня получилось. ДНК, органы, кровь и кости. Всё как у людей. Но мои подозрение были велики. Это беспокоило меня больше, чем я хотел признать.
— Каждый по очереди, — начал я, не останавливаясь, — расскажите что-нибудь личное. Не банальное. Что-то, чего никто не мог бы придумать или подделать.
— Зачем? — нахмурилась Лара. — Хочешь поиграть в психолога?
— Хочу убедиться, что вы настоящие, — бросил я. — Начинай.
Лара фыркнула:
— Ладно. Я коллекционирую зажигалки. Дома больше сотни. Самая ценная — Zippo 1941 года, с гравировкой от деда. Он пронёс её через всю войну. Получил пулю в плечо, но зажигалка отскочила и уцелела. На ней вмятина от пули, но она до сих пор работает. Дед научил меня её чинить, когда мне было восемь. Сказал, что хорошая вещь переживёт своих хозяев, если её беречь.
— Мой первый поцелуй был в двенадцать, — вдруг сказал Алексей. — С соседской девчонкой. У неё были веснушки, как апельсиновая корка. Лида. Лидка Рыжая. Она уехала в Канаду потом, а я пошёл в армию. Но помню, как пахли её волосы — яблочным шампунем. И как она дёрнула меня за ухо после поцелуя, сказала, что я дышу ртом, как рыба.
Они продолжали говорить, пока мы шли. Виктор рассказал, как в детстве разобрал отцовские часы и собрал из них радио. Ирина — как во время первой операции чуть не упала в обморок, но удержалась, вцепившись зубами в рукав, пока удаляла аппендикс восьмилетнему мальчику. Близнецы поведали, как в пятнадцать сломали руки в один день, в разных городах — он упал с велосипеда в Москве, она — с турника в Питере, в одно и то же время. Странные всё же ребята, эти близнецы.
Истории были простыми, человечными. Слишком детальными, чтобы быть выдумкой или мыслями монстра. Или я просто хотел в это верить?
Крик раздался снова, ближе. Женский, полный паники. Звук отражался от стен, становясь гулким, размытым. Я ускорил шаг, группа поспевала как могла. Хотелось им показать, что следовать за криком это ошибка. Люди учатся на боли, сколько бы им слов не говори. Коридор вилял — влево, вправо, вверх по лестнице, снова влево. Двери мелькали, но ни одна не открывалась, несмотря на попытки подёргать ручки.
— Это же тупиковые каюты, — пробормотал Виктор, пытаясь заглянуть в замочную скважину одной из дверей. — Или закрытые до конца рейса.
— На лайнере не бывает закрытых кают во время плавания, — возразила Ирина. — Это нарушение техники безопасности.
— Здесь вообще ничего не бывает, как положено, — буркнул Алексей, дёргая очередную ручку.
На очередном повороте коридор резко расширился, превращаясь в зал. Впервые за всё время. Не столовую — что-то другое. Бассейн. Огромный, олимпийского размера, с голубой водой, такой прозрачной, что видно кафельное дно. По краям — шезлонги, зонтики, бар с бутылками. Всё выглядело безупречно, как с рекламного буклета.
— Бассейн? — Лара оглядывалась с недоверием. — Серьёзно? После всего этого ада нам предлагают поплавать?
Я подошёл к краю, всматриваясь в воду. Прозрачная, чистая, слегка пахнущая хлоркой. Я попытался воспользоваться сверхзрением, но наткнулся на барьер. Что-то было в этой воде, что-то настолько чуждое, что даже мои способности отказывались это просканировать. Но интуиция кричала об опасности. Что-то было не так.
— Не подходите к воде, — сказал я, поднимая руку.
— Почему? — спросила Алина, но послушно отступила. Хотел бы сказать, что я чувствую опасность, но…
— Потому что вода не отражает свет правильно, — вмешался Виктор, щурясь. — Смотрите на потолок — лампы горят, но отражений в воде почти нет. Это физически невозможно.
Я поднял голову и пригляделся внимательнее. Виктор был прав. Поверхность воды была зеркально гладкой, но отражения были тусклыми, размытыми, словно их поглощал какой-то невидимый фильтр.
И тут крик раздался снова. Прямо из-под воды. Будто кто-то тонул, захлёбывался, но всё ещё мог звать на помощь. Тот же женский голос, отчаянный, умоляющий.
Алексей поднял пистолет:
— Там кто-то есть!
— Подожди! — Я схватил его за руку. Действует, а думает после. Типично. — Не стреляй. Подумай логически. Как человек может кричать под водой?
Он замер, хмурясь. Мы все смотрели на бассейн, когда поверхность воды начала двигаться. Не волнами и не рябью — она поднималась. Столб жидкости, тонкий, как канат, вытянулся вверх, закручиваясь спиралью. Затем ещё один, и ещё. Вода принимала форму человеческих силуэтов — десятки фигур, бесцветные, прозрачные, с размытыми чертами.
— Охренеть, — выдохнула Алина, прижимаясь к брату.
Водяные создания замерли, покачиваясь, будто в трансе. Они были разного размера — некоторые ростом с ребёнка, другие высокие, как баскетболисты. Формы тоже различались — мужские, женские, детские пропорции. Но все одинаково безликие, без глаз, носов, ртов. Только намёки на черты, едва различимые выпуклости и впадины.
А потом, все разом, они повернули головы к нам. У них не было лиц — только углубления, намёки на глаза и рот. Но даже так, даже без мимики, было ясно: они видели нас.
— Назад, — скомандовал я, делая шаг к выходу. — Медленно. Без резких движений. Мы не атакуем, нас тоже не должны…
Группа пятилась, держа оружие наготове. Бесполезно — что сделает пистолет или копьё против воды? Я бы мог ударить, но угрозы ведь не было. Водяные существа не двигались, просто... наблюдали.
— Они что, разумные? — прошептал Виктор. — Эти создания ведут себя слишком осознанно для обычных монстров.
— Больше похоже на стражей, — отозвалась Ирина. — Охраняют что-то.
Или мне казалось, или они смотрели мне за спину? Как понять, куда смотрит существо без глаз? Я обернулся, но за нами был только коридор, по которому мы пришли.
Мы почти достигли двери, когда крик раздался снова. На этот раз не из бассейна — из коридора позади нас. Ближе, отчётливее, словно кричащий стоял за спиной. Я резко впал в скорость, обернулся и увидел.
Её. Женщину. Молодую, в белом платье, промокшем насквозь. Длинные тёмные волосы липли к бледному лицу закрывая всё лицо. Она стояла, покачиваясь, в десяти шагах от нас. И кричала. Её рот был открыт в безмолвном вопле, но звук шёл будто отовсюду сразу.
— Господи боже, — прошептала Ирина, и в её голосе было что-то новое — религиозный ужас.
Женщина перестала кричать. Её рот закрылся, голова дёрнулась, опрокинув волосы назад, как у марионетки, которую дёрнули за нитки. Она моргнула — раз, другой. А потом улыбнулась. Широко, неестественно, разрывая уголки рта до ушей. Я видел, как кожа на щеках лопается, как трескается от натяжения. Это было невозможно анатомически — человеческое лицо не могло так растягиваться.
— Что... что это за хрень? — голос Алексея дрогнул, впервые за всё время.
Женщина сделала шаг к нам. Вода хлюпала под её босыми ногами, оставляя следы на полу. Она протянула руку — длинную, слишком длинную, словно в ней было больше суставов, чем положено.
— Помогите... — прошептала она, и её голос звучал как эхо в пустом колодце. — Пожалуйста... Я так долго ждала...
Я заступил дорогу, жестом велев остальным держаться позади. Я пытался просканировать фигуру женщины, но снова столкнулся с сопротивлением. Нечто в ней отталкивало мой взгляд, как магниты одинаковой полярности. Я видел только внешнюю оболочку, но что скрывалось под ней — оставалось загадкой. Опять я чувствовал себя... слепым.
— Каин? — напряжённый голос Лары за спиной. — Что происходит?
— Назад, — повторил я, не поворачиваясь. — Она не человек.
— Кто тогда? — спросил Виктор, его голос дрожал от страха и любопытства одновременно.
Я не успел ответить. Женщина вдруг дёрнулась, будто от электрического разряда. Её тело затрепетало, теряя форму. Кожа пошла волнами, растекаясь, как мороженое на солнце. Она раскрыла рот в новом крике — но теперь это был не звук, а волна давления, ударившая по ушам, заставившая всех пошатнуться.
Вода. Она превращалась в воду.
Женщина рухнула на пол бесформенной лужей, которая тут же начала растекаться к нашим ногам. Я попробовал ударить ладонью. Волна воздуха колыхнула воду и ничего. Просто задрожала на секунду и продолжила путь к нам. Понятно, это бесполезно. Невосприимчива к физическим ударам? Была бы у меня Ци или моя энергия…
— Может, попробовать заморозить? — предложил Виктор отступая. — Если это вода, то...
— Чем? — огрызнулся Алексей. — У тебя жидкий азот в кармане?
Вода внезапно ударила в ответ. Не просто плеснула — именно ударила, как кнут. Я отпрыгнул назад, утягивая за собой Лару, которая стояла ближе всех. Она вскрикнула от неожиданности, но я не обратил внимания. Вода двигалась слишком быстро, слишком целенаправленно — она гналась за нами, пытаясь схватить за ноги, утянуть.
— В другую сторону бассейна! — крикнул я, уклоняясь и пытаясь спасать людей, разворачиваясь. — Быстро!
— Ты спятил? — Алексей вскинул пистолет, целясь в растекающуюся лужу. — Там эти... штуки!
— Доверься мне! — бросил я и, схватив его за шиворот, потащил к бассейну.
Группа неохотно последовала за нами, перепрыгивая через воду, которая, казалось, обладала разумом — она изгибалась, пыталась схватить за лодыжки, проникнуть в обувь. Я чувствовал, как холодные капли просачиваются сквозь материал ботинок, и это было неприятно — не физически, а на каком-то более глубоком уровне. Словно сама вода была отвратительной, чуждой.
Водяные фигуры в бассейне расступились, образуя коридор. Я замер на мгновение, наблюдая за их движением. Это было слишком организованно для простых монстров. Слишком... разумно.
— Они нас пропускают, — прошептала Лара. — Почему?
Я пригляделся внимательнее двигаясь. Водяные существа не просто расступались — они указывали. Их безликие головы поворачивались к двери на противоположном конце, словно направляя нас. Один из них, самый высокий, даже сделал жест рукой — явно человеческий, приглашающий.
— Они... помогают нам? — недоверчиво спросил Виктор.
— Или загоняют, — буркнул Алексей. — В нужном им направлении.
Я почувствовал что-то ещё. Водяная тварь за нашими спинами замерла у двери, перестав двигаться. Она ждала. Как будто между ней и существами в бассейне была разница. Как будто они были... разными видами.
— Стойте, — я поднял руку, останавливая группу. — Между ними есть различие. Эта тварь — хищник, охотник. А эти... — я указал на фигуры в воде, — они территориальные. Стражи. Мы нарушили границу их зоны, но не представляем для них угрозы. Они просто показывают нам выход из своих владений.
Ирина нахмурилась:
— Ты имеешь в виду, что лайнер поделен между разными... обитателями?
— Именно, — я кивнул, глядя на безликие головы, которые терпеливо ждали нашего решения. — Каждая зона — чья-то территория. И у каждой свои правила.
Они не двигались с места, просто... наблюдали. Их безликие головы поворачивались, следя за нашим движением. Было ощущение, что они общаются между собой — какими-то неслышными звуками, вибрациями в воде.
Мы медленно дошли до противоположного края бассейна, где виднелась ещё одна дверь — тяжёлая, металлическая, с круглым иллюминатором. Как на подводной лодке.
— Сюда. — сказал я, дёргая за ручку. Дверь поддалась с трудом, даже с моей силой, заскрипев петлями.
Вода за нашими спинами собиралась, формируя то, что когда-то было женщиной. Теперь это была гротескная пародия на человека — конечности слишком длинные, голова раздутая, рот растянут в улыбке от уха до уха. И она двигалась, не касаясь пола, словно плыла по воздуху.
— Быстрее! — Я втолкнул в дверь Ирину, затем близнецов. Лара проскользнула следом, сжимая своё копьё. Алексей прикрывал, выпустив последние пули в водяную тварь. Бесполезно — пули проходили сквозь неё, как сквозь фонтан, даже не замедляя её движения. Виктор влетел в дверь, за ним Алексей.
Я попробовал ещё раз — удар ладонями об друг друга, трюк увиденной у Марка, воздух завибрировал, и ударная волна ненадолго откинула тварь. Она развалилась на части, но тут же начала собираться заново. Может?..
Старый давно не используемым трюк, выдуть воздух из суперлёгких. Чёрт, не получилось, она даже не замедлелила своё восстановление. Значит придётся уходить.
Я шагнул последним, затягивая тяжёлую дверь за собой. Как тут чёрт возьми всё работало, если эту дверь даже я с трудом открыл и закрыл.
Тварь врезалась с нечеловеческой силой в металл, с другой стороны. Я видел сквозь иллюминатор, как вода растекается по поверхности, ищет щели, пытается просочиться. Но дверь была герметичной — ни капли не проникало внутрь. Удивительно.
— Она не пройдёт? — спросила Лара, прислушиваясь к ударам с той стороны.
— Не думаю, — я постучал по металлу. — Эта дверь похоже создана для изоляции. Возможно, специально от таких тварей.
Мы оказались в новом помещении — круглом, с низким потолком и множеством приборов на стенах. Пульт управления чем-то, панель с рычагами и кнопками. Виктор первым бросился к ним, водя пальцами по обозначениям.
— Это... это машинное отделение? — спросил он, всматриваясь в приборы. — Нет, слишком мало. Скорее, пункт управления чем-то. Какой-то подсистемой лайнера.
— Системой жизнеобеспечения, — уточнила Ирина, изучая панель с показаниями давления и температуры. — Смотрите, здесь есть схемы вентиляции, водоснабжения...
— И кое-что ещё, — добавил Виктор, склонившись над пультом. — Контроль... среды обитания? Что это может значить?
Я обошёл помещение, изучая детали. Не мог видеть сквозь панели, но даже так чувствовал, что всё вокруг работало, гудело, пульсировало энергией. И было что-то ещё — странное ощущение внизу, под полом. Слух улавливал что-то. Воздух, дул.
— Здесь что-то есть, — сказал я, указывая на центр комнаты. — Под нами.
Я опустился на колени, ощупывая металлические плиты. Одна поддалась, слегка прогнувшись под пальцами. Я надавил сильнее — плита сдвинулась, открывая люк. Чёрный провал, уходящий куда-то вниз. Лестница из металлических скоб вела в темноту.
— Что там? — спросила Лара, заглядывая через плечо.
— Понятия не имею, — я пытался пробиться взглядом, но опять ничего не видел. Как же бесит. — Но эта тварь ещё там, за дверью. И вряд ли она уйдёт. Убить её у нас не получится, значит нам туда.
Алексей проверил пистолет. Пуль уже не было.
— Выбора нет, да? — он посмотрел на люк. — Вниз или никуда.
— Подождите, — вмешался Виктор, склонившись над пультом. — Я могу попробовать что-то понять из этих приборов. Может быть, найду способ отключить эту... систему.
Он начал изучать показания, водя пальцем по шкалам и переключателям. Лица его было не видно из-за очков, отражающих свет приборов, но я чувствовал его концентрацию.
— Здесь показано несколько секторов лайнера, — пробормотал он. — И в каждом... странно. Показатели не соответствуют норме. Слишком высокая влажность в одних местах, слишком низкая — в других. Температура скачет от зоны к зоне.
— Это странно, — сказала Ирина. — Лайнер разделён на климатические зоны, но как это возможно?
— Или на среды обитания, — добавил Виктор мрачно. — Для разных... существ.
Мысль была неприятной, но логичной. Каждая зона — свой биом, свои хищники, свои правила. И мы были просто добычей, перемещающейся между охотничьими угодьями.
— Я пойду первым, — решил я, садясь на край люка, ноги свесив вниз. — Если что-то случится — закрывайте люк и ищите другой выход.
— Ага, прямо так мы и сделаем, — фыркнула Ирина. — Бросим тебя там.
Я не стал спорить. Всё равно это были простые слова утешение, если я пропал, их бы и так убили, или померли с голода. Ладно. Ухватился за скобы и начал спускаться. Металл был холодным под пальцами, покрытым конденсатом. Шаг за шагом, в темноту. Скобы уходили вниз, казалось, бесконечно.
Через минуту я услышал, как остальные начали спускаться следом. Их шаги отзывались металлическим эхом. Спуск длился и длился. Пять минут, десять, пятнадцать, тридцать. Странно, лайнер не мог быть настолько глубоким. Мы давно должны были достичь дна.
— Как долго ещё? — прошептала Лара откуда-то сверху.
— Не знаю, — я посветил вниз. Ничего, только уходящие в темноту скобы. — Это нелогично. Мы спускаемся дольше, чем должны.
— Может, это ещё одна иллюзия? — предположил Виктор. — Бесконечное пространство в ограниченном объёме?
— Или портал, — ответил я, продолжая спуск. — В другое место.
Я не верил своим словам, но других объяснений не было. Или лайнер был намного больше, чем казался, простираясь глубоко под воду. Или мы перемещались куда-то ещё, в другое измерение, другую реальность.
Внезапно моя нога не нашла очередной ступеньки. Я посветил вниз — твёрдая поверхность в метре подо мной. Прыгнул, приземлился на что-то мягкое, пружинящее. Ковёр?
Я посмотрел на пространство вокруг и замер. Комната. Обычная жилая комната в стандартной городской квартире. Диван, телевизор, книжные полки. Обои в цветочек, пожелтевшие от времени. Затхлый воздух, будто помещение не проветривали годами.
— Что за... — начал я, но осёкся, услышав, как остальные приземляются позади.
— Где мы? — Лара оглядывалась, сжимая своё копьё. — Это же... квартира?
— Советская, — пробормотал Алексей, проводя пальцем по корешкам книг. — Прямо как у моей бабушки. Даже запах тот же, сырости и нафталина.
— Это невозможно, — прошептала Ирина, оглядывая стены. — Мы спускались вниз, а теперь...
— Теперь мы в чей-то гостиной, — закончил Виктор.
Я обошёл комнату, пытаясь понять логику происходящего. Стены были настоящими, мебель — осязаемой. Но что-то было не так с самим пространством. Я подошёл к окну, выглянул наружу.
Пустота. Абсолютная чернота, как в космосе. Только здесь не было ни звёзд, ни пространство.
— Мы больше не на лайнере, — сказал я, отходя от окна. — Или лайнер больше не в нашей реальности.
— Что ты имеешь в виду? — спросила Лара.
Я попытался сформулировать мысль:
— Помните систему управления наверху? Виктор сказал, что она контролирует "среду обитания". Что если лайнер не просто корабль? Что если он... мост? Портал между разными пространствами, реальностями?
— Межпространственный корабль? — Виктор поправил очки. — Теоретически возможно, если учесть квантовую механику и теорию струн...
— Говори проще, — прервал его Алексей.
— Лайнер собирает кусочки разных миров, — объяснил я. — Чьи-то воспоминания, страхи, места. Создаёт из них зоны. Каждый коридор, каждая дверь может вести в другую реальность. Вот почему я так долго здесь блуждал — корабль постоянно меняется, перестраивается, но никак не мог найти мои страхи. Вы же нашлись быстро.
Я указал на исчезнувший люк в потолке:
— Мы спустились из одного пространства в другое. Связь между ними временная. Вот почему люк исчез — мост закрылся.
— А как же тогда мы вернёмся? — голос Лары дрогнул.
— Только вперёд, — ответил я мрачно. — Лайнер или что-то другое, что управляет всем этим, не даст нам идти назад. Он хочет, чтобы мы продвигались дальше, в его центр. К тому, кто или что им управляет.
Артем и Алина переглянулись:
— И каждая зона — это чей-то кошмар? — спросила девушка.
— Или рай, — добавил я. — Или просто память. Не знаю. Лайнер питался нашими эмоциями, нашими переживаниями. Чем сильнее мы чувствуем — страх, надежду, боль, — тем сильнее он становится.
Виктор присвистнул:
— Значит, сейчас мы находимся в чьих-то воспоминаниях о доме?
— В чьих-то воспоминаниях о детстве, — поправил я, глядя в сторону кухни. — И лайнер использует это против нас.
Я осмотрелся внимательнее. Люк, через который мы спустились, исчез. Потолок был цельным, без единого шва или признака отверстия. Если мои предположение верны, то как это всё возможно…
Квартира была обжитой, но пустой. На столе стояли чашки с остатками чая, в пепельнице лежали окурки. Телевизор был включён, но экран показывал только серый шум, словно канал давно прекратил вещание. Я шагнул к телевизору, протянул руку, чтобы выключить его, но замер. Шум на экране не был случайным — в нём мелькали образы, едва уловимые, как тени в тумане. Лица, искажённые, размытые, сменялись силуэтами, похожими на водяных существ из бассейна. Я выдернул вилку из розетки, но телевизор не погас. Вместо этого шум стал громче, и я услышал низкий, гудящий звук, от которого волосы на затылке встали дыбом.
— Каин, — голос Лары дрожал, — это место… оно живое.
Я обернулся. Она стояла у стены, прижимая ладонь к обоям. Они шевелились. Не явно, не как вода, но медленно, едва заметно, как будто под поверхностью что-то дышало. Я подошёл ближе, приложил руку — и почувствовал тепло, слабую пульсацию, словно под обоями билось огромное сердце. Это было не просто помещение. Это была часть чего-то большего.
— Лёша, это ты? — женский голос из соседней комнаты заставил всех вздрогнуть. — Наконец-то вернулся! Иди кушать, борщ остывает!
Алексей застыл, его лицо побледнело. Его глаза расширились, пальцы сжались на рукояти пустого пистолета.
— Мама? — прошептал он, делая неуверенный шаг к двери кухни. — Не может быть…
— Стой! — Я схватил его за руку, сжав так сильно, что он поморщился. — Это не твоя мать. Это иллюзия. Ловушка.
— Откуда тебе знать? — он дёрнулся, пытаясь вырваться. Его голос дрожал, но в нём была злость. — Может, всё это было сном? Кошмаром? Может, я дома, а ты — часть этого бреда?
— А мы? — вмешалась Лара, шагнув ближе. — Мы тоже твой сон? Все мы? Мы ведь столько вместе прошли…
Алексей замер, его взгляд метался между мной, Ларой и дверью кухни. Конфликт на его лице был очевиден — разум боролся с отчаянной надеждой, с желанием поверить, что он дома, что его ждёт мама с борщом, что всё хорошо. Я ослабил хватку, но не отпустил.
— Лёша! — голос с кухни стал настойчивей, с лёгкой ноткой раздражения. — Ну что же ты? Иди сюда, сынок!
Тон изменился. Последние слова прозвучали с влажным хлюпаньем, как будто говорящий захлебнулся водой. Алексей отступил на шаг, его рука инстинктивно потянулась к пустому пистолету. Он смотрел на дверь, и я видел, как его уверенность рушится.
— Это не она, — сказал я тихо, но твёрдо. — Это тварь, как та, в бассейне. Она знает, что тебе дорого, и использует это.
— Каин прав, — добавила Ирина, её голос был спокойным, но напряжённым. — Мы видели, как вода принимала форму человека. Это место играет с нами, с нашими страхами и желаниями.
— Алексей Ветров! — голос с кухни стал строже, почти угрожающим. — Немедленно иди сюда! Не заставляй меня ждать!
Хлюпанье стало громче, словно кто-то вылил ведро воды на пол. Я шагнул к двери кухни, жестом велев остальным держаться позади. Моя рука легла на ручку, но я не спешил открывать. Сверхзрение всё ещё не работало, но слух уловил движение за дверью — тяжёлое, скользящее, как будто что-то массивное волочилось по полу.
— Оставайтесь здесь, — сказал я, поворачивая ручку.
Дверь распахнулась, и в проёме появилась женщина. Пожилая, в цветастом фартуке, с добрым морщинистым лицом. Она выглядела как мать из старого семейного альбома — тёплая, знакомая, родная. Но что-то было не так. Её движения были слишком плавными, почти текучими, как будто кости под кожей отсутствовали. Она улыбнулась, но улыбка была слишком широкой, обнажая слишком много зубов — мелких, острых, как у рыбы.
— Сынок, — сказала она, протягивая руки к Алексею. — Иди ко мне.
— Мама… — прошептал Алексей, и в его голосе была боль. Он сделал шаг вперёд, но я перехватил его, толкнув назад.
— Это не человек, — сказал я, вглядываясь в существо. Я попытался снова использовать сверхзрение, и на этот раз что-то получилось. Под кожей двигались тёмные, густые потоки, слишком вязкие для крови. Глаза были мутными, без зрачков, как у глубоководной рыбы. Внутри — никаких органов, только пульсирующая масса, полужидкая, полутвёрдая. Это была оболочка, маска, натянутая на нечто совершенно чуждое.
— Почему ты убегаешь, сынок? — голос существа стал ниже, с булькающим оттенком. — Я так долго ждала тебя. Мы все ждали.
Её руки удлинились, пальцы растеклись в щупальца, тянущиеся к Алексею. Он отшатнулся, но тварь была быстрее. Одно щупальце обвилось вокруг его запястья, дёрнув с такой силой, что он чуть не упал. Я среагировал мгновенно — рванулся вперёд на сверхскорости, перехватил щупальце и сжал его, чувствуя, как оно лопается под пальцами, брызгая тёмной жижей. Запах был отвратительный — смесь гнили и химикатов.
Тварь взвыла, но не отступила. Её лицо начало расплываться, кожа трескалась, обнажая студенистую массу, переливающуюся всеми оттенками гнили. Глаза стали чёрными дырами, из которых сочилась тёмная жидкость. Она раскрыла рот, и из него вырвалась волна давления, такая мощная, что все, кроме меня, пошатнулись, хватаясь за стены.
— Бегите! — крикнул я, бросаясь на тварь. — К входной двери!
Я ударил, вложив всю силу. Мой кулак пробил её грудную клетку, погрузившись по локоть в горячую, вязкую субстанцию. Она закричала — высокий, режущий звук, на грани ультразвука, от которого уши заложило. Я вырвал руку, и тварь отшатнулась, но рана тут же начала затягиваться. Плоть перестраивалась, как жидкий пластилин, формируя новые конечности.
Группа бросилась к входной двери. Лара дёрнула ручку, но та не поддавалась. Алексей ударил по замку плечом, но дверь держалась, как будто её залили бетоном.
— Она заперта! — крикнула Лара, оглядываясь. — Каин, что делать?
Тварь уже восстановилась. Теперь она не притворялась человеком. Её тело стало гибридом осьминога и человеческого торса — щупальца вместо ног, руки длинные, извивающиеся, голова бесформенная, с десятком глаз, разбросанных по поверхности. Каждый глаз моргал независимо, с влажным хлюпаньем, и все они смотрели на меня.
— Подождите! — крикнул я, уклоняясь от хлещущего щупальца. Оно ударило по стене, оставив вмятину в штукатурке. Сила была невероятной — даже для меня.
Я прыгнул вперёд, используя сверхскорость, и врезался в тварь, целясь в центр её массы. Мой кулак нашёл что-то твёрдое внутри — ядро, мозг, сердце, что бы это ни было. Я сжал пальцы, чувствуя, как структура сопротивляется, но трещит под давлением. Тварь завизжала, её тело забилось в конвульсиях, щупальца хлестали по воздуху, сбивая книги с полок и опрокидывая телевизор. Я сжал сильнее, и ядро лопнуло, выпуская тёплую, липкую жидкость.
Существо обмякло, но не умерло. Оно начало распадаться на части, как желе, потерявшее форму. Щупальца отделились от тела, каждое двигалось самостоятельно, как змея без головы. Глаза гасли один за другим, но последний моргнул, словно подмигнул мне, прежде чем потухнуть.
Я отступил к двери, стряхивая с руки тёмную слизь. Она пахла мерзко — гнилью, смешанной с чем-то металлическим.
— Что это было? — спросил Артём, когда я добрался до группы. Его лицо было бледным, но он держал оружие наготове, как и его сестра.
— Не знаю, — я окинул взглядом всех. Они были целы, хоть и напуганы. — Но это не из нашего мира. Что-то чуждое. И оно знает, как нас ломать.
— Дверь! — крикнула Ирина, указывая на вход. Замок наконец поддался, и Лара распахнула дверь.
Мы вывалились в подъезд советской многоэтажки. Облупившаяся краска, сломанные почтовые ящики, запах сырости и мочи. Всё выглядело реальным, но пропорции были неправильными — потолки чуть выше, окна чуть шире, лестничные пролёты чуть длиннее. Я попытался снова использовать сверхзрение, но барьер оставался. Что-то в этом месте блокировало мои способности, делая меня почти обычным человеком. Почти.
— Куда теперь? — спросила Лара, крепче сжимая копьё.
— Вниз, — решил я. — Найдём выход из здания. Наверх не стоит — можем снова попасть в ловушку коридоров.
Мы начали спускаться по лестнице, осторожно, прислушиваясь к каждому звуку. Тишина была гнетущей, нарушаемой только скрипом наших шагов. Пролёты сменялись один за другим, но первого этажа всё не было. Номера квартир уменьшались: 12, 11, 10… затем 3, 2, 1. А потом — 0, -1, -2.
— Отрицательные номера? — Ирина остановилась, глядя на табличку с номером «-3». — Это невозможно, так не обозначали квартиры.
— Здесь всё невозможно, — буркнул Виктор, поправляя очки. — Мы за гранью реальности.
Лестница закончилась массивной металлической дверью без маркировки. Я приложил ухо — тишина. Попытался просканировать что за ней взглядом, но снова наткнулся на барьер.
— Я открою, — сказал я, берясь за ручку.
Дверь поддалась легко, и за ней открылась… Пустыня. Чёрт. Бескрайняя, с белым, как кость, песком. Небо — бледно-синее, без солнца, но свет лился отовсюду. Я обернулся — дверь стояла посреди пустыни, отдельно, без здания. Портал в никуда.
Вернутся не получится. Чёрт.
— Осторожно, — предупредил я, делая шаг по песку. Он был тёплым, но не горячим. Воздух — сухим, но дышалось легко. Тишина была абсолютной, наши шаги звучали приглушённо.
— Там что-то есть, — Алина указала на горизонт. Тёмная точка, едва различимая. Высокая, но размытая, словно мираж. Я пытался использовать дальность зрение, но ничего не получилось. Она размывалась. Ладно.
— Идём туда, — сказал я. — Держитесь вместе. Теперь это наш единственный выбор.
Ребята постояли секунды, смотря на друг и друга и кивнули. Выбора и правду не было. Мы двинулись вперёд, оставляя дверь позади. Она становилась всё меньше, пока не исчезла вовсе. Песок скрипел под ногами, но следов почти не оставалось — песчинки словно сами заполняли углубления. Точка на горизонте приближалась медленно, слишком медленно. Мы шли час, может два, но расстояние почти не сокращалось.
Где же мы чёрт его…
***
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод
http://tl.rulate.ru/book/128581/7966154
Готово:
