Гарри понял свою ошибку и перевел на английский.
«Вы смеете говорить парселтонгу, что он должен отдать свою змею, потому что ему не рады в стенах, возведенных самим Слизерином! Змеиный язык и его змея - одно существо, это было записано в законе об основании!» повторил Гарри, на этот раз медленно и твёрдо, словно повторяя точные условия штрафного пункта для нарушителя контракта.
«Вы не можете ожидать, что я буду связан какими-то историческими мелочами? Я директор, я решаю, что здесь допустимо и безопасно, а не какой-то третьекурсник с подозрительным и, скорее всего, тёмным даром, о котором знает каждый в волшебной Британии». Дамблдор замолчал, его контроль над собой ослаб, и рука хлопнула по столу, заставив всех детей в комнате, кроме Гарри, вздрогнуть.
Дамблдор понял, что его маска доброго дедушки сползла, и откинулся назад, поглаживая бороду и пытаясь собраться с мыслями.
«Неужели традиции моего Дома больше не достойны твоего уважения, Альбус, неужели слова Основателей, законы, на которых зиждется твоя власть и из которых ты черпаешь свою единственную законную силу, больше не действуют? Теперь я должен сам выбирать, каким из ваших приказов и распоряжений мне стоит подчиняться. Пожалуйста, скажите мне, что это так, потому что я нахожу многие из ваших предписаний...» Снейп позволил своему голосу опуститься на октаву глубже, а его голос стал активно ядовитым: «Ограничивающими».
Когда Дамблдор открыл рот, чтобы возразить, МакГонагалл с немалой долей гнева решила этот вопрос.
«Перестань, Альбус, ты не стоишь на ногах. Твой собственный знакомый - это румяный Феникс, который легко может сжечь половину Хогвартса и всех студентов в нем, прежде чем кто-то из нас сможет его остановить. Закон есть закон, и тебя он тоже касается. А теперь мы можем перейти к фактической жалобе? Некоторые из нас действительно проводят день на работе и хотели бы добраться до своих кроватей еще до рассвета!» МакГонагалл сердито огрызнулась.
Дамблдор вернул себе контроль над собранием и проинструктировал Драко о том, как драматично и косо пересказать историю. По словам Драко, именно Гарри заявил о намерении мучить и убить Драко Малфоя, чтобы отомстить за гибель родителей. Гермина готова была взорваться, и только Невилл, физически сдерживающий ее и шепчущий ей на ухо какие-то политические анализы, удерживал ее от того, чтобы кричать о каждой лжи.
С другой стороны, Гарри был гоблином и не верил в то, что можно позволить врагу выбирать детали битвы, в которой он участвует. Он повернулся к Профессору Стебль и прошептал ей. Удивленно кивнув, она подняла палочку, и из ее палочки выпрыгнул блестящий серебристый барсук и выскочил из кабинета. Целый ряд острых взглядов - от вопросительных до обвиняющих - отскочил от плеч статной женщины, как земля при пересадке мандрагоры.
Гермиона очень плохо переносила явно пристрастный допрос Дамблдора, поскольку не обладала природным умением извращать, перевирать, искажать или откровенно извращать правду, чтобы она была неузнаваема ни в каком другом смысле, кроме, к сожалению, юридического. В конце концов она разрыдалась.
Невилл был хорошо обучен своей бабушкой, но ослабел под презрением Дамблдора, который пользовался своим авторитетом, как кнутом, чтобы унять избитого мальчика. Хотя Невиллу удалось не дать Дамблдору исказить его слова, в итоге его показания были даны в основном шепотом, с опущенными глазами и сжатыми от ярости кулаками.
Гарри был на полпути к своему собственному описанию, демонстрируя каждый дюйм тренировок, которые его семья гоблинов вдалбливала им каждый вечер. Гоблины не просто так управляли экономикой волшебников. Волшебникам не хватало безжалостности и внимания к деталям, чтобы одержать верх над гоблином из Гринготтса. Поэтому Лилли Ивенс считалась чем-то вроде полубожественной фигуры или поучительной истории для начинающих менеджеров по работе с клиентами этого заведения. А́льбус Да́мблдор, при всей своей силе, магической и иной, таковым не являлся.
Дверь в кабинет Дамблдора распахнулась, и в комнату ворвался префект Слизерина Адриан Пьюси, направился к Профессору Стебль и протянул ей три флакона.
«Вот, профессор Стебль. Рад был помочь». Префект Пьюси улыбнулся, делая вид, что не замечает взглядов самых могущественных волшебников Британских островов, которые были устремлены на него.
«И что же, мистер Пьюси, это будет? Если уж на то пошло, могу я спросить, почему префект моего Дома выполняет поручения другого главы Дома?» Снейп спросил с медленной ленивой интонацией, которая показывала, где Пьюси научился этому и кто так повлиял на его образование, что он подражал ему.
«В том-то и дело, сэр, что вы проинструктировали нас, когда нам поручили присматривать за первокурсниками в поезде. Вашими словами, сэр:
«Студенты до расстановки находятся под защитой всех Домов». Как префект благородного дома Слизерин, вы обязаны показать каждому студенту, что он будет защищен, воспитан и дисциплинирован, как это необходимо, назначенными префектами Хогвартса, независимо от его статуса и предполагаемого назначения. Как префекты Слизерина я ожидаю, что каждый из вас покажет своими обязанностями, почему дом Слизерин - самый благородный и истинный из всех четырех основателей». »
Пьюси сделал вывод, как будто он только что не повторил превосходство Слизерина перед другими главами домов в качестве оправдания для появления по приказу главы дома Пуффендуй.
«По приказу Профессора Стебль. У меня есть отрывочные воспоминания Крэбба, Гойла и меня самого об этом инциденте. Просто немного идиотизма первого курса, сэр. Честно говоря, Лапша был самым взрослым во всей этой истории. Если бы он был в каждом купе, префекты могли бы дремать всю дорогу». Пьюси улыбнулся с искренней улыбкой, которая была искренней только в том смысле, что это была маска с четкой надписью «маска», и помахал ею, чтобы все присутствующие поняли, что это действительно настоящая маска, а не реальное выражение лица. Жест был настолько слизеринским, что Снейп был вынужден улыбнуться.
http://tl.rulate.ru/book/128360/5485012
Готово:
