— Юный герой У, уж не помутился ли ваш разум под влиянием нечисти? — Голос Чи Юаня стал ледяным. — Или, быть может, некий демон принял ваше обличье?
У Чан продолжал лениво обгладывать кость, демонстрируя ту степень невозмутимости, которую называют абсолютной уверенностью в себе. Он проигнорировал нарастающую угрозу в словах даоса и с улыбкой спросил:
— Даочжан, вам знакомо Превращение в демона?
При этих словах Чи Юань изменился в лице. На его облике отразилась смесь изумления и тревоги. Даже если бы У Чан угадал цвет его нижнего белья, даос не был бы так потрясен. Видя, что собеседник хранит молчание, У Чан продолжил как ни в чем не бывало:
— Превращение в демона – это весьма специфическая темная техника. Она позволяет сплавить дух монстра с артефактом, а затем внедрить этот предмет в человеческое тело, превращая носителя в чудовище.
Чи Юань прищурился, его взгляд стал непроницаемым.
— О подобных богомерзких практиках бедный даос слыхом не слыхивал.
— Другим не рассказывали, зато сами практиковали вовсю, верно? — У Чан лукаво подмигнул.
Чи Юань холодно хмыкнул:
— Юный герой, с такими шутками стоит быть осторожнее!
Видя, как даос начинает терять терпение, У Чан окончательно убедился в своей правоте. Ему очень хотелось сказать: «Я знаю, что у тебя подгорает, но ты не кипятись», но, опасаясь, что Чи Юань не оценит юмора, он оставил эту мысль при себе.
— Чи Юань, помните нашу первую встречу? — Спросил он вслух. — Я тогда сказал, что от ваших артефактов веет обидой. Помните, что вы мне ответили?
Даос картинно взмахнул широким рукавом:
— Разумеется. Мои инструменты требуют использования сущностей монстров, и после ковки они наследуют их обиду и карму.
— Вот только в деревне Чэньцзя я встретил человека, — медленно произнес У Чан. — Он вонзил себе в грудь кинжал-артефакт и превратился в туманного демона, вырезав треть деревни. Когда он был монстром, в нем не было ни капли обиды. Но когда я убил его и извлек кинжал, оказалось, что вся скверна сосредоточена именно в артефакте.
— К чему вы клоните? — Спросил Чи Юань.
У Чан достал поврежденный кинжал:
— Оружие само не убивает, убивает тот, кто его держит. И обида жертв падает не на клинок, а на убийцу. Но если артефакт превращает человека в демона, он же и принимает на себя все последствия и проклятия. Получается, истинный кукловод может творить любое зло, оставаясь при этом кристально чистым в глазах мироздания. Не так ли?
Чи Юань помолчал немного, после чего уклончиво ответил:
— Я плохо разбираюсь в ереси, так что не могу судить.
Поняв, что признания не будет, У Чан продолжил:
— Тот туманный демон был обычным бандитом, он ничего не смыслил в магии. Значит, кинжал ему дал кто-то другой. Мастер-заклинатель, искушенный в ковке артефактов. Чи Юань, по обоим пунктам вы подходите идеально.
Даос самоиронично усмехнулся:
— Мир велик, в нем полно скрытых талантов. Бедный даос не смеет называть себя мастером.
Но У Чан не отступал:
— Один раз – совпадение. Но вот ведь какая штука: в деревне Хуайгу братья Лю Вэй и Лю У находят обрывок древней техники и внезапно «прозревают», тоже подавшись в ковку и превращение в демонов. Это заставляет задуматься: не расставил ли кто-то сети во всех горах Хуайшань? Кукловод живет здесь годами и знает каждый куст. Вы уверяли, что не знаете источника демонической энергии, и послали меня на разведку. Но при этом «одолжили» мне Флаг очищения души – идеальное оружие против Бедствия и чангуй. Одно совпадение, второе, третье… Не многовато ли для случайности?
Чи Юань сохранял ледяное спокойствие:
— И что это доказывает? Я дал вам флаг, потому что из всех моих вещей он лучше всего подходил для сдерживания демона. Что же до крестьян, нашедших старые свитки… Повторюсь, я не великий мастер, чтобы вы строили вокруг меня такие теории.
У Чан к этому времени уже закончил с едой. Он положил остатки баранины на огонь, достал из кармана кусок шелка, прихваченный из сокровищницы деревни Чэньцзя, и принялся неспешно вытирать жирные пальцы.
— Раньше я гадал: зачем натравливать монстров на деревню Чэньцзя, зачем раздавать проклятые кинжалы и учить бандитов создавать чангуй? Какова цель всех этих многолетних интриг? Но если сопоставить обе цели – Чэньцзя и Хуайгу, ответ напрашивается сам собой. Достаточно вспомнить, как банда Черной горы пять лет назад скрылась в этих лесах. Сначала кукловод вырезает бандитов, осевших в Чэньцзя, а затем берется за Хуайгу. Похоже, этот человек – выживший из старой деревни Хуайгу, прямо как тот мальчишка. И будь я на его месте, я бы обязательно вмешался, если бы увидел, что Бедствие проигрывает.
Тут У Чан встретился с Чи Юанем взглядом. Оба внимательно следили за малейшим движением друг друга.
— Даочжан, а те артефакты, что были при вас… они всё еще на месте?
Чи Юань не отвел глаз. Он выложил перед собой меч, колокольчик и железное зеркало.
— Все здесь.
— Вот и славно. Видите ли, — продолжил У Чан, — кукловод непременно должен был использовать тех же тварей, что напали на Чэньцзя. Поэтому, когда появился горный демон, я, пока он возился с Лю Шанем, оставил на нем одну маленькую метку. Даочжан, не сочтите за труд, проверьте свои вещи. Уверен, на дне одного из артефактов вы обнаружите красную линию.
Чи Юань взял медный колокольчик, мельком глянул на него и показал У Чану:
— Я же говорил, что не имею к этому отноше… — Он осекся. До него вдруг дошло, и он замер как вкопанный.
У Чан поджал губы и назидательно погрозил ему пальцем, расплываясь в довольной улыбке:
— Попались. Даочжан, я ведь не уточнял, какой именно артефакт нужно проверить.
— Ты обманул меня?
— Поздно спохватились. — У Чан пожал плечами.
Впрочем, оба они были людьми тертыми. Чи Юань годами проводил ритуалы в городах, и бесстыдства ему было не занимать. Справившись с секундным замешательством, он вновь обрел самообладание и перешел в наступление:
— Юный герой У, к чему всё это? Неужели истина для вас так важна?
У Чан хотел было ответить, что от этого зависит процент прохождения подземелья, но выбрал более подходящую форму:
— Чи Юань, разве любая история не требует того, чтобы все тайны были раскрыты, а концы сошлись с концами?
Даос тяжело вздохнул:
— Иногда лишние знания приносят только беды.
Месть банде Черной горы можно было оправдать, но превращение людей в демонов было чистейшим злом. Особенно учитывая, что в его экспериментах гибли странствующие герои, пришедшие на помощь. Если бы об этом узнали, Чи Юаню не было бы места под солнцем. А мертвецы, как известно, хранят секреты лучше всех. К тому же он с самого начала приметил У Чана как отличный материал для нового артефакта. Было бы расточительством позволить такому таланту пропасть даром, не сделав его частью своего пути к великому Дао. Отступать было некуда, да он и не собирался.
Он потряс медным колокольчиком. Тот вспыхнул желтым светом и обратился четырехметровым горным демоном, чей рев заставил содрогнуться землю. Даос вонзил деревянный меч в почву. Тот мгновенно пошел в рост, превратившись в исполинское древесное чудище, чьи ветви-клинки принялись кромсать ночной воздух в лоскуты. Затем он поднял железное зеркало. На нем закрутились символы Ба-гуа, и узоры с тыльной стороны сползли на землю, обратившись огромным черным змеем длиной в дюжину метров. Его металлическая чешуя скрежетала, не боясь ни стали, ни огня.
— Юный герой… Почему вы не могли быть как те фанатики, что твердят: «Человек и демон не могут сосуществовать»? Вы могли бы просто упокоить Бедствие и уйти. Почему вы не стали читать мне морали, как адепты праведных школ, чтобы у меня был повод убить вас без сожалений? Вы заставляете меня чувствовать вину.
http://tl.rulate.ru/book/125306/9867794
Готово:
