Взирая на кровавую вакханалию, У Чан с толикой сомнения повернулся к старосте.
— Господин староста, это тоже часть праздничной программы?
Лю Шань застыл, судорожно глотая воздух. Его губы мелко задрожали, и он истошно закричал:
— Назад! Все назад! Скверна вырвалась из-под контроля!
— Ну вот и началось, — пробормотал У Чан.
Жители Хуайгу среагировали на диво слаженно – видать, за плечами была суровая подготовка. Как только «стражи» пали, толпа бросилась врассыпную. Навстречу тварям вышли другие мужчины, вооруженные плетеными щитами и тяжелыми копьями.
В основном это были охотники – люди бывалые, знающие повадки лесных хищников. Сбиваясь в группы, используя особые выкрики и едкие пахучие смеси, они сумели оттеснить и разделить троих оборотней.
Ярче всех проявил себя их предводитель, Лю Вэй. Он орудовал широким четырехфутовым тесаком, усеянным зазубринами. Клинок со свистом рассекал воздух, и хотя обычные копья не пробивали твердую чешую монстров, тесак Лю Вэя с хрустом крошил пластины, вскрывая плоть.
У Чан прикинул его характеристики. По всему выходило, что Сила Лю Вэя превышала тридцать единиц, Ловкость приближалась к двадцати, а Живучесть была ничуть не меньше. Для лесного охотника и Выносливость должна быть на уровне. Реальные цифры могли быть скромнее, но благодаря отточенному боевому мастерству Лю Вэй выдавал запредельный результат.
Неудивительно, что они с Лю У так легко расправлялись с игроками. Против магии у них средств не было, но в ближнем бою они слыли истинными мастерами.
Казалось, разум юношей окончательно поглотили духи зверей-хранителей. Вид окруживших их людей напомнил тварям о тесных клетках в Горе Кунсинь. Они зашлись в яростном тигрином рыке.
Волна тоски, злобы и ужаса материализовалась в черные круги, разошедшиеся по всей долине. Зрение жителей затуманилось, в головах поселилась свинцовая тяжесть, а руки стали наливаться неподъемной усталостью.
Но хуже всего было другое – из темных глубин души поднялась жажда разрушения.
«Лю Линь задолжал мне три кувшина вина, три месяца бегает. Давно пора проучить мерзавца…»
«Шуньцзы, скотина, опять залез на мой межевой участок. Ну погоди…»
«Ши-тоу, сосунок, возомнил о себе невесть что из-за дружбы с Лю Вэем. Говоришь, голова у тебя железная? Сейчас проверим».
Взгляды людей, направленные в спины товарищей, стали злыми. Неизвестно, кто ударил первым, но когда раздался крик:
— Ах ты гад, в спину метишь?! — Деревня Хуайгу взорвалась, словно бочка с порохом.
Даже там, где прятались женщины и дети, послышались звуки потасовок. Вся долина погрузилась в хаос. Неуязвимыми остались лишь У Чан и Лю Шань, стоявший у самого костра с пламенем года.
— У-рыцарь! — Взмолился староста, глядя на побоище. — Кажется, скверна добралась до самой деревни. Прошу вас, проверьте, что там!
У Чан кивнул и, сливаясь с тенями, покинул место ритуала.
Добравшись до жилых домов, он увидел, что порча дотянулась и сюда, но вред от нее был невелик. Здесь остались в основном старики и матери с детьми. Даже поддавшись мороку, они лишь таскали друг друга за волосы да катались по земле – до смертоубийства дело не доходило.
Убедившись, что большой беды нет, У Чан не стал обнаруживать себя. Он не собирался играть роль няньки – он пришел покорять подземелье.
В каком-то смысле Праздник изгнания года уже состоялся. Основные этапы пройдены, а заминка в финале решалась просто: нужно было убить троих оборотней. Те хоть и были сильны, но лишились разума. При должном умении Лю Вэй мог разобраться с ними, вопрос лишь во времени.
Однако Лю Вэй, главная опора деревни, вдруг решил «сдать назад».
Мастерски тесня одного из оборотней к окраине, он закричал остальным, что сам справится с этой тварью, и велел всем бежать на помощь к другим кругам. Когда лишние глаза исчезли, он достал белую полумаску и призвал чангуй.
Призрачные тени выскользнули из артефакта и облепили монстра, сковывая его движения. Улучив момент, Лю Вэй вогнал тесак в грудь оборотня. Провернув клинок, он превратил внутренности несчастного, включая сожранное сердце зверя, в кровавое месиво.
Прежде чем демоническая энергия успела рассеяться, чангуй набросились на нее и поглотили без остатка.
«Славная добыча», – подумал Лю Вэй, чувствуя, как маска наливается силой.
Он уже хотел снять личину, как вдруг заметил неподалеку Лю Цзиньфу, который в ужасе замер, наблюдая за ним.
— Цзиньфу, я же велел всем уходить, — мягко произнес Лю Вэй.
— Я… я испугался за тебя, хотел помочь, — заикаясь, пролепетал тот. — Вэй-гэ, что ты сейчас сделал?
Лю Вэй печально покачал головой и медленно поднял окровавленный нож.
— Мы же братья, зачем ты заставляешь меня идти на такое?
Цзиньфу попытался бежать, но ноги не слушались – чангуй уже вцепились в его лодыжки. Лю Вэй шагнул вперед. Удар был быстрым и точным.
Сбросив труп Цзиньфу в канаву рядом с оборотнем, Лю Вэй окончательно убедился, что свидетелей нет. Он не вернулся к костру. Развернувшись, он неприметной тропой выскользнул из деревни.
В отличие от У Чана, он был местным и не гнался за отметкой в списке заданий. Его целью было ослабить великое зло через ритуал, чтобы потом сожрать его целиком. Теперь стало ясно: ритуал провален. Скверна проигнорировала массив и пламя года – значит, древняя печать рассыплется со дня на день.
Лю Вэй смотрел далеко вперед. Пока другие возились с оборотнями, он уже думал о том, как сражаться с тем, что выберется из-под Каменного Будды. Если бы Лю У был здесь, они бы вдвоем управились. Теперь же придется хитрить.
В идеале У Чан – этот «герой» – должен сцепиться со злом и обескровить его, чтобы Лю Вэй смог нанести последний удар, подобно цибику из пословицы. А что станет с деревней – его не заботило. Он всегда умел казаться своим парнем, оставаясь при этом холодным и расчетливым. Единственным человеком, который ему был дорог, оставался младший брат.
Он направился к Лесу призрачного плача. Нужно было собрать всех чангуй для решающего боя. На полпути он увидел в чаще темный силуэт. Это была лошадь, привязанная у дороги. Красная узда показалась ему знакомой.
Оберег на уздечке был из храма Лунси – он сам выбивал его у настоятеля, пригрозив вырезать четверть монахов. Эту примету он бы не спутал ни с чем. Конь Лю У.
Более того, маска на лице Лю Вэя мелко задрожала – вторая половина артефакта была где-то поблизости.
— Неужто брат одумался и решил затаиться в ожидании момента? — Лю Вэй почувствовал прилив радости. — Ну и хитрец же ты, вечно что-нибудь новенькое выдумаешь!
Он подошел ближе к коню и негромко позвал:
— Выходи, братишка!
— Новенькое, говоришь? Ну, смотри.
— Кто здесь?!
— Пиф-паф!
Ответом ему стал грохот выстрела, разорвавший тишину ночного леса.
http://tl.rulate.ru/book/125306/9867782
Готово:
