— Драко? — донёсся голос из дома.
Не желая кричать и выдавать своё местоположение, а также, скорее, разбудить Стивена, Драко мог только ждать, пока она его найдёт.
Мгновение спустя дверь веранды открылась, и он повернулся, увидев, как Гермиона просовывает голову.
— Вот ты где, — сказала она, выходя на веранду. Она остановилась в нескольких футах и улыбнулась двум людям на качелях.
— В чём дело? — тихо спросил он.
Гермиона подошла ближе, и он протянул ей руку.
— Скоро все будут здесь. Ты готов?
— Да… готов, насколько это возможно.
Она сжала его руку и неловко опустилась, чтобы быть с ним на одном уровне.
— Хорошо. Всё готово – еда, дом… Я как раз собиралась взять книгу и выйти сюда, когда поняла, что уже слишком давно тебя не видела.
Драко улыбнулся.
— Прошло… сколько, пара часов?
Гермиона усмехнулась.
— Да. Слишком долго, учитывая, что ты здесь, и я здесь. — Она поцеловала его, стараясь не потревожить их сына.
И, Мерлин, это было так, будто они никогда раньше не целовались. Это всё ещё вызывало у него дрожь удовольствия, щекотало его живот и нервы, хотя они были вместе пять лет. Ну, почти пять лет: не хватало десяти дней. Он никогда, никогда не забудет эту дату, пока жив, и это даже не была их годовщина свадьбы. Не задумываясь, он поднял руку, чтобы взять её лицо в свою ладонь, желая коснуться мягкой кожи её щеки, почувствовать её шёлковые кудри между пальцами.
Только он забыл о мальчике. Стивен крякнул и взмахнул руками, так сильно напугав Гермиону, что она потеряла равновесие и упала на пятую точку.
Глаза Драко расширились от тревоги, хотя она упала всего на несколько дюймов. Она ведь была беременна, хотя всего на шестом месяце. Но Гермиона только рассмеялась, так что Драко расслабился. Она пыталась встать, смеясь, и ей было немного трудно, но она отказалась от предложений Драко о помощи.
— Пусть он спит, — сказала она, отдыхая после первой попытки.
— Но, любовь моя, ты не можешь встать, — сказал он, пытаясь выглядеть совершенно обеспокоенным и не выпустить смешок, который нарастал. — Он снова заснёт, ты же знаешь, какой он.
Гермиона игриво посмотрела на него.
— Я могу встать, спасибо, и я встану. Не то чтобы мне завтра рожать. У меня ещё три месяца, и я не совсем беспомощна.
Она попробовала снова. Он не хотел, но рассмеялся над её положением, над видом её, с её слегка округлившимся животом, пытающейся встать. После некоторых усилий она остановилась, снова смеясь, и ей пришлось подождать, пока она успокоится, чтобы попробовать ещё раз. В конце концов, однако, будучи упрямой Гриффиндоркой, она встала.
— Я вымоталась! — воскликнула она.
— Прости, любовь моя, — сказал он.
— Я приду за тобой через некоторое время. Тебе нужно будет помочь мне с приемом.
— Гермиона, не то чтобы мы ждём всю Англию. Это всего лишь несколько наших друзей.
Она начала теребить свою рубашку.
— Я знаю, но… это важно. Я хочу, чтобы всё прошло хорошо.
— Так и будет, не волнуйся. Ты будешь великолепна, как всегда, а я буду рядом, чтобы ты выглядела ещё лучше, портя всё, что только можно.
Она усмехнулась и снова взяла его за руку.
— Но ты в порядке?
— Да, Гермиона. Прошло пять лет – это просто день, как и любой другой. Он не тяжелее, чем вчера, не тяжелее, чем будет завтра. Перестань обо мне беспокоиться.
Она кивнула, и он почувствовал, как его сердце переполнилось. Она доверяла ему, достаточно, чтобы поверить ему, когда он говорил ей не беспокоиться о нём. Это никогда не переставало напоминать ему, насколько он её не заслуживает.
— Наслаждайся чтением, — сказала она, подмигнув ему и исчезнув в доме.
Мерлин, он любил её, и она была его. Она всегда будет.
Драко был поражён тем, что Стивен полностью проспал шум, который они с Гермионой устроили. Он провёл рукой по волосам мальчика и вздохнул. Тот день, день, когда он понял, что хочет её навсегда, действительно навсегда, был выгравирован в его мозгу.
Они гуляли по парку в магловском Лондоне, когда начался дождь. Это было всего через несколько месяцев после окончания Войны. Три месяца, но всё ещё казалось, что это целая жизнь, самое большое событие в его жизни. На самом деле, так и было. Он выругался, расстроенный тем, что их день будет прерван. В конце концов, он планировал отвести её к реке, чтобы бросать камни в воду. Великий план, очень романтичный, он знал.
Гермиона повернулась к нему, улыбаясь, и схватила его за руку, стаскивая с тротуара на траву. Он протестовал, пытаясь придумать всё, что мог, чтобы заставить её перестать тащить его под проливным дождём. Он промокал, и ему это совсем не нравилось. Гермиона тоже была насквозь мокрой, но улыбалась до смешного.
— Грейнджер, прекрати это! — сказал он, наконец вырвавшись из её хватки. — Это… это безумие. — Она только продолжала улыбаться ему. Затем она начала кружиться, раскинув руки, запрокинув голову к небу. Он мог бы смотреть на неё весь день. Наконец, она, должно быть, слишком закружилась, чтобы продолжать, потому что она перестала вращаться и немного пошатнулась, когда попыталась подойти к нему. Он подхватил её на руки и страстно поцеловал под проливным дождём. Затем он обнял её и медленно закружился с ней, они оба полностью потерялись в том, где они были в тот момент.
В итоге они оба простудились и остались у Гарри и Джинни, поедая куриный суп, её домашнее средство, конечно, и смотря плохие телесериалы, пока их друзья ухаживали за ними, ворча всю дорогу.
Но он знал.
* * *
А потом, спустя четыре месяца, он сказал ей. Ему понадобилось столько времени, чтобы набраться смелости. После визита к матери у него в голове всё встало на свои места. Гермиона никуда не собиралась, он это знал, но мысль о том, что она может, преследовала его.
Так что он сказал ей, что любит её больше всего на свете и думает, что почти уверен, что захочет провести с ней остаток своей жизни. А она улыбнулась, её глаза сияли, и сказала: "Да, я знаю. Я тоже".
Так что они пошли искать (не по магазинам, он не ходил по магазинам) кольца. Она сказала, что ей не нужно ничего вычурного, поэтому он купил ей антикварное изумрудное кольцо с замысловатым узором на ободке. Оно стоило совсем немного, но деньги никогда не были для Гермионы важны, и она заплакала, когда надела его.
— Ну вот, значит, и всё, — сказал он.
— Что "всё"?
— Мы собираемся, ну, знаешь, пожениться.
— Полагаю, да, — сказала она, улыбаясь ему.
— Да… — сказал он, обнимая её и целуя в макушку. — Похоже, так и есть.
— Ты рад? — робко спросила она, положив голову ему на грудь.
Он усмехнулся.
— Абсолютно, любовь моя.
— Я тоже.
— И немного напуган.
Она усмехнулась.
— Я тоже.
— Хорошо. По крайней мере, мы в этом вместе.
Он не был хорош в романтике, но она, казалось, не возражала. Она говорила, что маленькие вещи, которые он для неё делал, значили больше, чем вся эта пушистая ерунда, которая, в конце концов, доказывала лишь то, что он потратил на неё деньги. Хотя она, казалось, никогда не возражала, когда он временно сходил с ума и приносил ей цветок из сада, мимо которого проходил по пути к её квартире.
* * *
Они поженились после относительно короткого ухаживания в десять месяцев в доме, где жила Нарцисса. Гермиона сначала не была в восторге от этой идеи, но Нарцисса настояла и пообещала не вмешиваться в планирование, поэтому Гермиона неохотно согласилась. Нарцисса, конечно, не сдержала своего обещания, и вместе с Андромедой и даже Тонкс помогла Гермионе спланировать красивую, интимную церемонию и празднование. Гермиона в итоге была благодарна за помощь и быстро добавила Андромеду в свой список любимых людей.
Это повергло Нарциссу в смятение, так как она никогда не имела дела с чем-то таким скромным. А Малфои не очень знакомы со скромностью. Но с помощью Джейн, Андромеды, Молли и Джинни всё прошло без сучка и задоринки. Хотя Андромеде приходилось постоянно напоминать сестре, что скромное всё равно может быть изысканным.
— Думай о бриллиантах, — говорила она всякий раз, когда Нарцисса волновалась.
Драко не слишком заботился о деталях. Для него это было идеально, потому что в конце он был женат на Гермионе.
Церемония прошла в розовом саду у фонтана. Там была вся стая рыжеволосых Уизли, плюс Гарри, конечно, и всевозможные вторые половинки Уизли. Были родители Гермионы и несколько друзей из школы, как Невилл, Дин, Симус и Луна. Драко никого не пригласил. Джозеф Стивенс, следователь, который освободил Драко, поженил их, и когда Драко поцеловал Гермиону как свою жену, он подумал, что никогда не будет счастливее.
Но когда она сказала ему почти два года спустя, что беременна, он понял, что ошибался. А затем он снова ошибся девять месяцев спустя.
http://tl.rulate.ru/book/124216/7612649
Готово:
