— Это не совсем правда, мама, — тихо прервал Драко, не оборачиваясь.
— О? — сказала Нарцисса, выглядя удивлённой.
— Полагаю, ты была права: я делал то, чего хотел бы отец. Я принимал то, что он мне говорил, потому что так было положено. Но уверяю тебя, до моего… испытания, как ты это назвала, я полностью разделял его идеалы. Я приветствовал их – это было легко. Я выбрал лёгкий путь. Верить тому, что говорил отец, было легко.
— О, — тихо сказала Нарцисса.
Драко снова посмотрел в окно.
— Прости, что разрушил твою теорию обо мне.
— Она не разрушена, Драко. Когда пришло время действовать, когда было дано настоящее испытание, стало очевидно, что на самом деле внутри тебя.
— Мама, — прошипел Драко, резко обернувшись. — Я – сын своего отца.
— Перестань быть таким строгим к себе, — возразила Нарцисса. — Ты слишком быстро предполагаешь худшее о себе.
— Но ты не знаешь, мама. Ты на самом деле не знаешь, что у меня внутри, это невозможно.
— Я могу видеть через твои поступки…
— Мои поступки? — Он почти кричал. Его мать пыталась найти ему оправдания, и он отказался позволить ей это сделать. — Мне перечислить тебе мои поступки, мама? Мне нужно напомнить тебе обо всём, что я сделал? О том, чего ты не знаешь…
— Просто прекрати, Драко, — прошипела Нарцисса, вставая и скрещивая руки. — Ты принял несколько плохих решений, но тебя также заставили жить этой жизнью. Тебя так воспитали, Драко, и это нельзя сбрасывать со счетов.
— Но я знал, мама. Я знал, что это неправильно, каждый раз, когда я обижал кого-то слабее меня, каждый раз, когда я проклинал Поттера в коридорах.
Глаза Гермионы расширились.
— Каждый раз, когда я называл её (он указал на Гермиону) грязнокровкой. Каждый раз, когда я убивал кого-то.
Нарцисса грустно улыбнулась.
— Разве ты не видишь? Я знаю, сынок. Именно это я и пытаюсь сказать.
Драко нахмурился, расстроенный.
— Ты знал. Ты думаешь, хоть на секунду, что Белла считала, что убивать – это неправильно? Ты думаешь, она когда-нибудь задумывалась об этом? Она мучила белок и птиц на заднем дворе: уверяю тебя, она ни на мгновение не теряла сон из-за того, что делала со своими жертвами. А Люциус! Я лично могу поручиться за его отсутствие совести. Вот почему, Драко, ты другой.
— Я всё равно делал…
— Ты перестал! В конце концов, что-то изменилось, и ты перестал. Ты другой, Драко, отличаешься от всех этих…
— Мама…
— И поэтому я не буду слушать, как ты себя унижаешь! Ты понимаешь?
Его сердце колотилось. Нарцисса никогда в жизни так с ним не разговаривала. Она никогда толком не говорила с ним ни о чём важном. Так что слышать, как она так яростно говорит о чём-то... о нём, было ошеломляюще.
Драко только нахмурился на мать и снова повернулся к окну.
— Чтобы ответить на ваш вопрос, мисс Грейнджер, нет. Я не была по-настоящему удивлена, узнав, что преданность моего сына не на Тёмной стороне. Я была, однако, весьма удивлена тем, что он сделал по этому поводу.
Драко продолжал хмуриться.
— И весьма горда, — тихо добавила она.
Драко крепко зажмурился и усмехнулся. Подумать только, он беспокоился о встрече Гермионы с его матерью.
— У тебя нет права голоса, мама. Меня воспитывали два родителя, а не только Люциус. Как ты можешь сейчас говорить, будто ты горда тем, что я сделал, когда всю мою жизнь ты кормила меня той же чушью, что и он?
— Я искренне надеюсь, что со временем мы сможем стать друзьями, Драко. Сейчас, конечно, не время для этого разговора. Просто знай, что я беру на себя часть ответственности за то, каким ты стал.
Драко отошёл от окна и присоединился к Гермионе, которая была практически молчалива с тех пор, как задала свой вопрос. Он взял её руку в свою.
— Мама, я хотел, чтобы ты познакомилась с Гермионой.
Нарцисса изогнула бровь, и уголок её губы приподнялся в том, что могло быть только началом улыбки.
— Мы уже знакомы.
Он сжал руку Гермионы.
— Да, я знаю, но… — он глубоко вздохнул и посмотрел на свою мать. — Тогда она не была женщиной, в которую я был влюблён. — Драко услышал, как у Гермионы перехватило дыхание. Он посмотрел на неё. — Или была?
Гермиона посмотрела на него и застенчиво улыбнулась.
— Я бы не знала.
— Это было до или после Дня святого Валентина?
— О, до, конечно.
— А. Тогда ты была женщиной, в которую я отчаянно пытался не признаваться, что влюбился.
— Понятно, — сказала она, улыбаясь.
— Ну, — сказала Нарцисса. — Это, конечно, меняет дело, не так ли?
Драко посмотрел на свою мать и не мог не почувствовать лёгкий страх перед тем, что она может сказать.
Затем Нарцисса направила всю силу своего пристального взгляда на Гермиону. Она полностью осмотрела её и наконец вздохнула.
— Ну, честно говоря, пора бы уже.
Это было, пожалуй, последнее, что Драко ожидал услышать.
— Что? — спросил он.
— Ты говорил о ней с тех пор, как забрал меня из Азкабана, Драко.
У него отвисла челюсть.
— Ты не говорил, что влюблён в неё, конечно, но ты практически кричал об этом всеми другими возможными способами.
Гермиона хихикнула.
Драко сжал челюсти.
— Неужели?
— Да, Драко. Учитывая, что ты никогда не проявлял особого интереса к молодым женщинам, то, что ты упоминал мисс Грейнджер при каждом удобном случае, было весьма красноречиво.
— Пожалуйста, миссис Малфой, зовите меня Гермиона.
Нарцисса снова оглядела её.
— Я надеюсь, вы простите меня за то, что я сказала вам, когда вы видели меня в Азкабане. Только последние пять месяцев я чувствую себя по-настоящему свободной быть собой, или, по крайней мере, свободно думать о том, во что я верю. — Она посмотрела на Драко. — Я знаю, что уже слишком поздно, чтобы я проявляла независимое мышление, но я стараюсь.
— О, это… ничего страшного, — сказала Гермиона.
— Ты должен понимать, сынок, что твоему отцу это бы ни капельки не понравилось.
Драко усмехнулся.
— Ещё бы.
— Неужели ты не понимал, что он бы сделал всё, что в его силах, чтобы предотвратить подобное?
Драко нахмурился.
— Предотвратить что именно?
— Твою женитьбу на ком-либо, кроме чистокровной, конечно.
Его первым инстинктом было подавить любую мысль его матери о том, что он хотя бы раз рассматривал возможность жениться на Гермионе, но правда быстро навалилась на него. Он хотел жениться на Гермионе, просто она ещё этого не знала. И чаепитие с матерью было не тем способом, которым он хотел, чтобы она об этом узнала.
Нарцисса продолжила.
— Я полагаю, при твоём рождении были приняты меры предосторожности. Люциус называл это "страховкой", если я правильно помню. Если ты не женишься на чистокровной, ты потеряешь своё наследство.
У Драко отвисла челюсть, и он почувствовал, как Гермиона сжала его руку.
— Ты… серьёзно?
Его мать сочувственно улыбнулась.
— Боюсь, что да.
Он нахмурился и посмотрел на Гермиону: она смотрела прямо перед собой. В тот момент он больше всего на свете хотел обнять её и держать так долго, пока она не забудет, что только что сказала его мать. Он хотел поговорить с ней, сказать ей, что всё это не имеет значения, что он не против работать, чтобы содержать её, что ему на всё это наплевать. Что она – всё, что ему нужно.
Он вздохнул и потёр виски свободной рукой. Это был самый нелепый разговор, который у него когда-либо был, решил он.
— Потерять всё? Что я потеряю, мама? У меня есть всё, что мне нужно.
— Ты сохранишь своё имя. Это всё.
— Деньги? — спросил он недоверчиво. — Ты думаешь, меня это действительно волнует? Ты думаешь, хоть на секунду, что я бы даже подумал отказаться от неё ради денег? Если да, то ты меня совсем не знаешь.
— Драко, дорогой. Я не сомневаюсь в твоих чувствах к ней, я просто предупреждаю тебя о последствиях такого союза.
— Мы даже не помолвлены, — огрызнулась Гермиона.
Нарцисса посмотрела на неё.
Гермиона продолжила.
— Этот разговор кажется преждевременным, не так ли?
— Никогда не поздно быть готовым, мисс Грейнджер. Я просто хочу, чтобы вы с моим сыном знали все факты, на случай… — она замолчала и высокомерно взяла свою чашку.
— На случай, чего? — осторожно спросила Гермиона.
— Забудьте, что я что-то говорила, — сказала Нарцисса с пренебрежительным жестом. — Я уверена, что ваши намерения абсолютно честны.
Глаза Драко расширились, и он почувствовал, как Гермиона напряглась.
— Что это должно означать? — потребовала она сквозь стиснутые зубы.
Нарцисса коротко взглянула на Драко, затем снова на Гермиону.
— Абсолютно ничего.
— Нет, я этого так не оставлю, при всём уважении, миссис Малфой. Если вы пытаетесь намекнуть, по какой-то причине, что я с вашим сыном только из-за его денег, то я надеюсь, что он потеряет всё, до последнего кната. Тогда вы увидите, как я к нему отношусь, и узнаете, что его… его финансовое положение для меня наименее важно.
Гермиона фыркнула, и Драко понял, что она в ярости.
— Вот, дорогая, — сказала Нарцисса, протягивая Гермионе изящный носовой платок. — Это не значит, что он не может на тебе жениться, только то, что он ничего не получит из наследства своего отца.
Гермиона приняла его и скомкала в кулаке.
Драко резко поднял глаза и сузил их. Он хорошо знал одну вещь о своей матери: она выбирала слова с точностью.
— Что именно ты имеешь в виду?
Нарцисса тепло улыбнулась ему.
— Что, естественно, в таком контракте была лазейка, как и всегда. В твоём распоряжении всё состояние Блэков, как у единственного живого наследника мужского пола. И, если ты решишь стать частью бизнеса своего отца, ты мог бы потребовать любую зарплату, какую пожелаешь, вплоть до каждого кната.
Он крепко зажмурился, медленно выдохнул и покачал головой.
— Зачем, мама, во имя Мерлина, ты сочла это необходимым?
— Прошу прощения, Драко. Моё чувство юмора не всегда было широко принято. Слизеринка в душе, знаешь ли. — Она посмотрела на Гермиону, теперь с добрым выражением на лице. — Прости меня, Гермиона. Я… никогда не умела доверять людям. Я предпочитаю их проверять. Как думаешь, ты сможешь меня простить?
— Я бы хотела услышать, как вы говорите, что верите мне…
Нарцисса прервала её, не дав закончить.
— Да, да, конечно. Я знаю, что ты искренне заботишься о моём сыне и что его значительное богатство для тебя не имеет никакого значения.
— Я люблю его, — смело сказала Гермиона.
Нарцисса вздохнула и посмотрела на Драко.
— И чёрт бы всё побрал, я должна твоей тёте двадцать галлеонов. Меда была абсолютно права, она идеально тебе подходит, — сказала она.
Сердце Драко переполнилось, и он обнял Гермиону, притянув её к себе. Она нерешительно обняла его в ответ, и он зарылся рукой в её кудри.
— Она права, знаешь, — прошептал он.
Гермиона отстранилась, великолепно улыбаясь ему.
Нарцисса царственно улыбнулась.
— Ну, вот и всё улажено. Хотите остаться на ужин?
Они согласились и в итоге провели прекрасный вечер. Нарцисса была совершенно очарована Гермионой, видимо, с тех пор, как они с Андромедой собрались и обменялись историями, и приложила все усилия, чтобы узнать её, даже полностью игнорируя Драко почти полчаса, пока две женщины говорили об Италии. Затем Нарцисса сообщила Драко, когда он и Гермиона уходили, что если он будет настолько глуп, чтобы всё испортить, она от него отречётся.
Драко покраснел. Они с Гермионой были вместе всего несколько месяцев, и хотя он был почти уверен, что никогда не захочет перестать быть с ней, он не был уверен, что хочет, чтобы его мать об этом знала. Или, может быть, он хотел, чтобы все об этом знали.
http://tl.rulate.ru/book/124216/7612646
Готово:
