Громкий стук разбудил Драко из беспокойного сна.
— Мразь! Вставай! Посетители!
Драко медленно сел, его спина болела от сна на твёрдом металле. Он протёр глаза и с опаской наблюдал, как открывается дверь. Его не трогали с тех пор, как дознаватель перевёл его, но он всё ещё не доверял ни одному из охранников. Если он сделает что-то не так, они могли избить его и сказать, что он их спровоцировал.
Крупный охранник вошёл в комнату и усмехнулся.
— Вставай.
— Я встал, — сказал Драко, выпрямляясь во весь рост.
— Пошли. Посетители.
Драко не ответил, лишь поплёлся впереди охранника, который тыкал его сильнее, чем было необходимо, каждый раз, когда им приходилось поворачивать. Наконец, они добрались до комнаты, которую Драко не узнал, где их ждал напыщенный мужчина.
— Спасибо, — сказал он гнусавым тоном, и охранник ушёл. — Сюда, мистер Малфой, — сказал он, указывая на маленькую комнату, очень похожую на станцию трансгрессии, через которую он прибыл. Он озадаченно посмотрел на незнакомого мужчину. — Просто войдите, пожалуйста.
У него не было выбора, кроме как подчиниться. Вскоре он прибыл на похожую станцию, где его ждал другой человек, на этот раз нервная ведьма.
— Мистер Малфой, пожалуйста, спуститесь и следуйте за мной, — сказала она.
Покачав головой, не утруждая себя раздражением из-за того, что ему не объяснили, что происходит, он пошёл следом. В конце концов, они остановились у неприметной двери.
— Вы должны постучать три раза, когда закончите.
— Хорошо, — сказал он, качая головой.
Ведьма пристально посмотрела на него секунду, затем открыла дверь и указала ему войти. Он вздохнул и вошёл.
Первое, что увидел Драко, был Гарри. Он расплылся в самой широкой улыбке, какую только мог припомнить, и ему стоило огромных усилий не броситься к нему. Гарри тоже улыбался.
— Малфой, — сказал он с кивком.
— Поттер. Рад видеть, что ты… в порядке.
— Я тоже. У тебя, однако, синяк под глазом, — сказал Гарри, указывая.
— Да. Охранники меня не очень-то любят.
— Ну, присаживайся, — сказал Гарри, указывая на один из стульев. Тогда Драко заметил большой деревянный стол в комнате с тремя мягкими стульями вокруг него. Остальная часть комнаты была выполнена в глубоких, насыщенных тонах золота и синего. Не совсем стандартная тюремная обстановка.
Драко сел.
— Где мы?
— О, мы в Министерстве. Снаружи целая толпа репортёров. — Глаза Драко расширились, и он инстинктивно посмотрел на дверь за своей спиной, которая вела к его спасению. Гарри рассмеялся. — Расслабься, я не собираюсь их впускать. Мне… пришлось устроить небольшое представление, придя к тебе.
— Тебе пришлось.
— Я подумал, что людям нужно привыкнуть к этой идее, и чем скорее, тем лучше.
— Не поговорив со мной.
— О, точно, прости, забыл упомянуть об этом вчера за чаем, — саркастически сказал Гарри. — У меня, знаешь ли, не было возможности.
— Я знаю. Всё в порядке.
Гарри покачал головой.
— Ты всё такой же, да?
Драко приподнял бровь.
— А ты ожидал, что я буду другим?
— Нет, нет, совсем нет. Просто… я сейчас чувствую себя совсем по-другому. Легче. Я думал, что-то из этого проявится и в тебе.
— Понятно. Нет, не думаю.
— Нет? — спросил Гарри, нахмурившись. — Даже ни капельки? В смысле, я знаю, ты в тюрьме…
— Да. Это не помогает. — Драко вздохнул и провёл рукой по своим слишком длинным волосам: ему нужно было подстричься. — Слушай, Поттер. Ты… ты только что уничтожил своего давнего врага, победил зло в мире. Твоя жизнь теперь пойдёт в гору. А я… — он замолчал. Он потерял отца, сидел в тюрьме с маленькой надеждой на освобождение, и даже если бы он вышел, ему пришлось бы вечно оглядываться, либо в ожидании мести от бывшего Пожирателя смерти, либо от разъярённой матери, чьё дитя он убил.
— Да, ну, ты всё равно должен чувствовать что-то хорошее, несмотря на всё это, верно? В смысле… Гермиона…
— Поттер, как Джинни? — спросил Драко безапелляционным тоном. Он не был готов к таким мыслям, к тому, что теперь возможно. Он всё ещё был в тюрьме... в общем, бессмысленно.
Гарри понял намёк.
— Она в порядке, очень хорошо.
— Я рад. Никаких… проблем, значит? Ты кому-нибудь говорил?
Дверь открылась, и Драко поднял глаза на шум. Его глаза расширились, когда он мельком увидел толпу снаружи. Несколько вспышек сверкнули, прежде чем дверь наконец закрылась, впустив Гермиону. Она поспешила к ним, неся небольшой поднос.
— Прости, Гарри, мне потребовалась вечность, чтобы пробиться через эту толпу. — Драко наблюдал, как она поставила поднос на стол и смотрела куда угодно, только не на него. — Чай, Гарри? — спросила она, взяв чайник и налив чашку воды.
— Да, пожалуйста, — сказал он, принимая чашку и выбирая вкус из ассортимента чайных пакетиков. — Спасибо.
Затем она наконец посмотрела на Драко.
— Чай? — Он кивнул, и она протянула ему ещё одну чашку с водой и тарелку с пакетиками.
— Печенье, — сказала она наконец, ставя маленькую тарелочку. Драко решил, что никогда не видел ничего более совершенного, чем это печенье. — Хочешь одно? — спросила его Гермиона.
— Да, пожалуйста. Здесь не подают файв-о-клок, если ты можешь в это поверить. Так, Гарри, — продолжил он, возвращая внимание к своему другу. — Как я и говорил. Ты кому-нибудь уже рассказал?
Глаза Гарри расширились, и Драко подумал, что тот готов перепрыгнуть через стол. Он усмехнулся.
— Малфой, — предостерегающе сказал Гарри.
— Рассказал что? — спросила Гермиона, переводя взгляд с Гарри на Драко и обратно на Гарри.
— Ничего, — пробормотал Гарри сквозь стиснутые зубы.
Драко усмехнулся.
— Я просто спрашивал Гарри о Джинни. — Он подождал и увидел, как на лице Гермионы проступило понимание.
Её челюсть отвисла, и она посмотрела на своего друга.
— Гарри Поттер!
Гарри метал в Драко молнии.
— Гарри, в чём дело? Расскажи мне сейчас же, я требую! — сказала Гермиона.
— Да ладно, Поттер. Не то чтобы ты не рассказал бы ей первой. Ты же говорил, что расскажешь, — поддразнил Драко.
— Да, Малфой, я говорил, что я ей расскажу. И после того, как поговорю с Джинни.
Гермиона обняла Гарри и взвизгнула, заставив Гарри смягчиться. Он обнял её в ответ.
— Поздравляю! — сказала она ему в плечо. Затем она отстранилась. — Ведь, Джинни беременна, да?
— Да, Гермиона.
Она снова взвизгнула.
— О, боже мой! С каких пор? На каком она сроке? Когда это случилось?
Драко усмехнулся.
— Ну, она… на третьем месяце, так что это, должно быть, было на Рождество. В смысле, это единственный раз, когда я её видел.
— О, я так рада!
Гарри посмотрел на Драко.
— Мы собирались подождать, чтобы рассказать всем, пока всё не уляжется…
— Но я так рада, что знаю, — сказала Гермиона, наконец успокоившись. — Ты ведь счастлив, Гарри?
Он наконец улыбнулся.
— Да, счастлив.
— Это так невероятно!
Драко понял, что всё это время смотрел на Гермиону. Улыбка, озарившая её лицо при новости об ожидаемом ребёнке, была самой беззаботной и светлой, какую он когда-либо на ней видел. Он посмотрел на свою чашку чая и отпил.
— Драко, мне нужно тебя кое о чём спросить, — сказал Гарри.
— Продолжай.
— То… заклинание, которое ты применил, как раз когда умер Волан-де-Морт. Почему ты это сделал?
Драко выпрямился в кресле.
— Я потратил немало времени на изучение крестражей, прежде чем прийти к тебе. Одно я понял о них: однажды созданные, они стремятся оставаться созданными. Их трудно полностью уничтожить. Все остальные уничтожались легче, чем последний, потому что они не были последними. Эта, та часть, что осталась внутри Тёмного Лорда, была последней. Я знал, что когда ты убьёшь его, эта часть попытается найти нового носителя. Ты был ближе всего. Я подготовился применить Расщепляющее заклинание. С большой долей удачи, я сделал это вовремя.
— То есть… в меня попала часть его души?
— Да. Но в отличие от того, как душа расщепляется для создания крестража, это была нежизнеспособная часть. Другая половина ушла в камень, который я затем полностью уничтожил.
— О, но что, если бы тебя там не было? — спросила Гермиона едва слышным шёпотом.
Он посмотрел на неё, и, Мерлин, помоги ему, он просто хотел обнять её и держать вечно.
— Давайте… просто будем рады, что нам не нужно об этом думать, хорошо?
Она кивнула.
— Полагаю, ты знал о крестражах больше, чем показывал.
— Да. И я ценил твои попытки найти способы… обойти убийство носителя, но такое невозможно. По крайней мере, никогда не предпринималось.
— Ты мог бы сказать.
— Это бы ничего не изменило.
— Пожалуй, нет.
Драко вздохнул.
— Так что дальше?
— Я вчера говорил с дознавателем. Он сказал, что мы получим ответ к выходным.
Драко покачал головой, чувствуя смесь неверия, облегчения и намёка на страх, и посмотрел на Гарри.
— Как все?
Он пожал плечами.
— Я не сплю всего около двух часов. Гермиона знает лучше меня.
Драко посмотрел на неё, и внутри у него всё перевернулось, когда их взгляды встретились. Он знал, что любит её, и знал, что она заботится о нём, но он чувствовал какую-то странную сдержанность с её стороны. Она была… отстранённой. Когда она видела его раньше, она была именно собой. Теперь же казалось, будто что-то вклинилось между ними, и он понятия не имел, что это было.
Она улыбнулась.
— Рон в порядке, Джинни в порядке. Орден… — она посмотрела на Гарри. — У них много вопросов – в первую очередь, почему ты доверял Драко.
Гарри кивнул и посмотрел на Драко, который затем обратился к Гермионе.
— Если я выйду, и после того, как… я сделаю несколько вещей, я смогу освободить Гарри от обета. Он сможет рассказать кому угодно, что мы обсуждали.
Гермиона резко вдохнула, и что-то в её груди сжалось.
— Нет, Драко, я бы не стал, — сказал Гарри. — Никому не нужно этого знать. Людям просто придётся принять, что я доверял тебе и что у меня были на то свои причины.
Драко почувствовал лёгкость, о которой, должно быть, говорил Гарри ранее. Он улыбнулся, удивлённый тем, что, хотя он начинал, не ожидая ничего, он приобрёл друга. Или двух. Он посмотрел на Гермиону.
— А ты как? — спросил он её настойчиво, удивлённый тем, как уверенно это прозвучало, будто он знал, что делает, хотя на самом деле в этот момент чувствовал себя немного уязвимым.
Она слегка покраснела.
— Я… я в порядке.
Глаза Гарри расширились, и он перевёл взгляд с Драко на Гермиону, затем снова на Драко. Он поднял брови, безмолвно спрашивая Драко, не хочет ли он, чтобы он ушёл. Драко покачал головой и снова посмотрел на Гермиону.
— Как ты на самом деле? — спросил он.
Она посмотрела на него, и на её лице промелькнула гамма эмоций, среди которых были облегчение и ещё больший страх, чем он когда-либо видел в ней. Он нахмурился.
http://tl.rulate.ru/book/124216/7612596
Готово:
