Тишина ночи была нарушена пронзительным криком совы, который, словно лезвие, прорезал плотную завесу холодного воздуха, обволакивающего лес.
— Вы больше не встречались с Нарсесом после этого?
В ответ на вопрос Арлана Дариун кивнул. Они пробирались по горной тропе глубокой ночью. Полумесяц проливал свой свет через колючие ветки сосен, обволакивая двоих всадников и их коней мягким серебристым сиянием.
— Тем не менее, если бы дело было только в этом, я не думаю, что мой отец навсегда изгнал бы его из двора. Неужели не было ничего другого?
— Правда в том…
Когда он сбежал с королевского двора, Нарсес оставил письмо королю Андрагорасу. Как выразился дядя Дариуна Вахриз, это был довольно неуместный жест. Тем не менее, в нем Нарсес написал критику безудержной коррупции в администрации, о прекращении ростовщичества священников, о передаче управления кяризом представителям крестьян, об учреждении системы правосудия, не зависящей от ранга или положения, и другие подобные предложения.
О мой повелитель, я умоляю вас: откройте глаза и засвидетельствуйте истинное состояние вашего правительства! Если бы вы могли взглянуть за пределы того, что красиво на поверхности, и столкнуться с уродливой реальностью под ней, какое это было бы благословение!
«Хмф, этот ублюдок Нарсес! Так он забывает о назначении, которое мы ему дали, и спорит со мной в своем высокомерии!»
Разгневанный Андрагорас разорвал письмо и приказал арестовать Нарсеса, но благодаря уговорам Вахриза и тому факту, что к тому времени Нарсес уже вернулся в свои владения в Дайламе, его ярость утихла. Все предписания были отменены, кроме изгнания из двора, что вполне устраивало Нарсеса. Уединившись в хижине в горах, он жил один в мире, погруженный в свою живопись и иностранную литературу.
—Нарсес увлекается живописью?
Вопрос Арслана был задуман лишь как случайное замечание, но ответ Дариуна, казалось, был далеко не столь незначительным.
— Ну, у каждого человека должен быть свой недостаток.- Получив удивленный взгляд принца, он продолжал уже с некоторым раздражением.— Если уж действительно стоит говорить об этом, то можно сказать лишь одно: это крайняя степень страсти, но в неумелом исполнении. Этот человек - когда дело доходит до движений небес, географии далеких стран и меняющихся течений истории, нет ничего, чего бы он не знал. Но вот в одном вопросе, который касается его собственного художественного таланта...
Внезапный свистящий звук пронзил ночь. Бледная полоска света скользнула по их зрению и вонзилась в ствол ели. Лошади заржали в тревоге. Даже когда они успокаивали своих лошадей, их взгляды упали на единственную стрелу, воткнутую в ствол дерева, сверкающую в лунном свете.
«Сделай еще шаг, и следующая отправиться в твоё лицо!»
Из темных глубин леса раздался голос мальчика, который мог быть ровесником Арслану.
—За этим местом находится резиденция моего господина Нарсеса, бывшего лорда Дайлама. Никто не допускается за эту границу без приглашения. Отступите, если не хотите пострадать!
Дариун крикнул: «Элам, это ты? Это Дариун! Я пришел повидать твоего хозяина, которого не видел три года. Неужели ты нас не пропустишь?»
После нескольких секунд тишины тени зашуршали, и человеческая фигура появилась вблизи.
— Неужели, лорд Дариун, давно не виделись. Простите, что не узнал вас!
Юноша с перекинутым через спину колчаном и коротким луком в руках поклонился Дариуну. Его распущенные волосы мерцали черным цветом в свете луны.
— Я вижу, ты подрос. Твой хозяин в добром здравии?
— Да, очень даже.
— Как и прежде, я полагаю, он коротает дни за своей ужасной живописью?
Юноша сделал задумчивое выражение лица.
"Что делает искусство хорошим или плохим? Я не очень понимаю. Последняя просьба моих предков заключалась в том, чтобы я заботился о лорде Нарсесе, вот и все. В конце концов, именно лорд Нарсес возвысил их из гулям в азаты.
Юноша повел их по темной горной тропе. Должно быть, его ночное зрение было превосходным, потому что его шаги были не только легкими, но и уверенными.
Прямо на опушке леса перед травянистой поляной возвышался домик с треугольной крышей из камня и дерева. Под поляной журчал ручей, а над головой в небе плясали звезды. Когда трое приблизились, дверь распахнулась, и наружу хлынул свет. Юноша, перейдя на бег, опустил голову перед своим господином. Дариун тоже сошел со своего черного коня и воскликнул.
— Нарсес, это я, Дариун!
— Нет нужды объявлять о себе, шумный парень. Я слышу тебя за фарсанг.
Хозяин дома не был похож на Дариуна, но он был, тем не менее, высок и обладал хорошо сложенным телом. У него было приятное, интеллектуальное лицо, и, несмотря на его злой язык, его глаза были полны тепла и смеха. Он выглядел примерно на год моложе Дариуна. Его синяя туника с брюками производили впечатление невозмутимой юности.
— Нарсес, это он.
— Я Арслан, сын царя Андрагораса. Я много слышал о тебе от Дариуна.
— Боги, неужели? Боюсь, я запачкал ваши благородные уши. - Нарсес рассмеялся и поклонился, затем повернулся лицом к юноше. —Элам, если тебя не затруднит, не мог бы ты принести нашим гостям немного прохладительных напитков?"
Прилежный юноша отвёл двух лошадей к задней части коттеджа, а затем направились на кухню. Тем временем Арслан и Дариун сбросили с себя доспехи. Хотя они еще не должны были дойти до точки усталости, их тела, казалось, стали легче.
Теперь молодой паж, или ретак, принес большие блюда. Виноградное вино, тушеная птица, лепёшки, намазанные медом, шампуры с жареной бараниной и луком, сыр, сушеные яблоки, сушеный инжир, сушеные абрикосы и всевозможные другие пикантные запахи витали в воздухе, возбуждая аппетит Арслана и Дариуна. Мало того, что до этого не было такого дня, чтобы они настолько исчерпали свои физические силы, да они ещё и с утра ничего не съели.
Усевшись за низкий деревянный стол, они на некоторое время целиком сосредоточились на еде. Пока Элам ждал их, Нарсес неторопливо потягивал вино из бокала и наблюдал за ними, словно удивляясь их аппетиту.
Когда все яства, выставленные на стол, осели в желудках гостей, Элам убрал посуду, принес послеобеденный зеленый чай, поклонился Нарсесу и удалился в свою комнату.
— Благодаря вашему гостеприимству, я чувствуя себя намного лучше. Я глубоко признателен вам за это.
— Не стоит благодарности, ваше высочество Арслан. Когда-то я получил десять тысяч динаров от вашего господина-отца. Сегодняшняя еда едва ли стоит драхму, знаешь ли.
Нарсес рассмеялся, увидев выражение лица своего старого друга Дариуна.
— Ну что ж. Мне уже известны ваши обстоятельства, но давайте теперь послушаем подробности. Наши армии понесли большие потери при Атропатене, не так ли?
Пока Дариун рассказывал об обстоятельствах битвы при Атропатене, Нарсес прихлебывал чай и слушал. Когда он дошел до рассказа о предательстве Карана, его брови сузились, но в остальном он не выразил никакого удивления тактикой лузитанцев.
— Основная сила кавалерии заключается в её подвижности. Чтобы противостоять ей, единственный возможный план — перекрыть пути её передвижения. Окружите их рвами и ограждениями, разведите костры, используйте туман. Были даже случаи, когда привлекали предателей. Ведь должен же найтись хотя бы один разумный человек среди этих лузитанских дикарей, верно?
— Да, наверняка есть. Поэтому я хочу позаимствовать твою мудрость ради принца Арслана.
"Дариун, ты действительно прошел долгий путь. Однако я больше не испытываю ни желания, ни привязанности к мирским делам".
— Конечно, конечно, ведь гораздо лучше сидеть в горах и рисовать свои дрянные картины!
При упоминании "дрянных картин" выражение лица Нарсеса стало угрюмым.
— Я уже представляю, что хочет сказать этот Дариун. Вы не должны доверять ему, Ваше Высочество. Этот парень может быть несравненным воином нашей нации и действительно может быть весьма принципиальным и проницательным, но он не обладает ни малейшим художественным чутьем. Воистину, это достойно сожаления.
Дариун собирался возразить, но Нарсес поднял руку, чтобы заставить его замолчать.
— Лишь искусство вечно. А взлет и падение наций - мимолетное мгновение.
Торжественность произнесенного Нарсесом слова тронула его компанию. Арслан, опешив, промолчал; Дариун отбросил свою обычную серьезность и усмехнулся. Или, точнее, он не мог не улыбнуться.
Придя в себя, принц сказал:
— Даже если это один из тех моментов, о которых ты говоришь, мы не можем просто сидеть сложа руки. Пожалуйста, Нарсес. Я хотел бы услышать твои мысли о сложившейся ситуации.
— Лузитанцы верят в Иалдабаота, своего единого истинного бога. С одной стороны, в глазах этого бога все верующие равны. С другой стороны, всем верующим предписано стирать с лица земли последователей других религий. Об этом я слышал от мариамских путешественников, но, по всей вероятности, и они теперь не более чем трупы так называемых еретиков, погребенные в дебрях и горах Экбатаны.
— Я не позволю последователям этого бога преуспеть в своей цели. Как, по-вашему, лучше всего с этим справиться?
— На данный момент, Ваше Высочество Арслан, уже слишком поздно что-либо предпринимать. Вашему отцу следовало бы вообще отменить институт гуляма (рабовладения). Какая причина у тех, кого угнетает нация, сражаться ради этой нации?"
В голосе Нарсеса звучала горячность. В нем произошла какая-то перемена. Его сердце больше не было сердцем отшельника, оставившего мир.
— То, что произойдет дальше, уже можно предвидеть. Лузитанская армия будет призывать рабов перейти в иалдабаотскую веру и даровать свободу тем, кто это сделает. Если же им дадут оружие и побудят к действиям вместе с лузитанцами, парсы будут уничтожены. В конце концов, гулям намного превосходят по численности и дворян, и священников.
Когда Нарсес довольно цинично закончил это зловещее предсказание, Арслан, раздуваясь от беспокойства, возразил.
—Однако Экбатана не падет. В прошлом году, когда великие армии Мисра осадили столицу, она даже ничуть не дрогнула.
Нарсес с жалостью посмотрел на принца.
— Ваше высочество, даже Экбатане осталось недолго. Действительно, ворота столицы не уничтожить так просто огненной стрелой или тараном. Однако, как вы понимаете, внешние атаки - не единственная действенная тактика в войне.
— Ты имеешь в виду, если столичные гулямы будут сотрудничать с лузитанами?
— Именно так, Дариун. Лузитанцы, несомненно, обратятся к ним извне: О рабы города! Восстаньте и повергните своих угнетателей! Наш бог Иалдабаот обещает вам свободу и равенство! И земли, и богатства - все в ваших руках! Что-то в этом роде было бы весьма эффективно, не так ли?"
Бросив короткий взгляд на Арслана, который, казалось, что-то глубоко обдумывал в тишине, словно проглотив свой голос, Дариун поинтересовался возможными мерами противодействия такому сценарию.
— Ах, верно, полагаю, мы могли бы пообещать солдатам-гулямам, что, разумеется, они тоже будут повышены до азатов в награду за хорошую службу в бою. На какое-то время это должно сработать. Но это ненадолго, верно?
— Я намерен вернуться в Экбатану до этого времени, - сказал принц. —Нарсес, прошу тебя. Может быть, ты все-таки одолжишь нам свою мудрость?
Нарсес отвел взгляд от искренних глаз принца.
— Мне очень жаль, ваше высочество, но я намерен уединиться в этих горах и посвятить остаток своих дней созданию Искусства. Меня уже не волнует мир за пределами этой горы. Пожалуйста, не думайте обо мне плохо, а даже если и подумаете, ничего не поделаешь.
Дариун отставил чашку с чаем на стол.
— Нарсес! Разве нет такой прекрасной фразы: "Безразличие - лишь питательная среда для зла; она не союзник добра?"
— Превосходно? Скорее, претенциозно. Кто это сказал?
— Ты, Нарсес. Когда мы пили вместе, в ночь перед моим отъездом в Серику.
— Ты, конечно, вспомнил какую-то никчемную чушь.
Нарсес неодобрительно хмыкнул, но Дариун продолжал настаивать.
— Говорят, что лузитанцы истребляют всех, кто не поклоняется их богу Иалдабаоту. Не кажется ли тебе сомнительным, что народ, который во имя своего бога устраивает подобную дискриминацию, действительно намерен освободить гулям?"
— Даже если это и так, раб, несомненно, предпочтет освободиться от реально существующих оков сейчас, а не от неопределенных ужасов будущего.
Заявив так, Нарсес повернулся лицом к принцу. "Ваше высочество Арслан, я не в фаворе у вашего отца-повелителя. Если вы будете настаивать на том, чтобы нанять меня в качестве советника, это только усугубит его недовольство. Смею предположить, что это не принесет вам ничего хорошего".
Выглядя ужасно молодым и совсем не похожим на своего отца-короля, принц позволил горькой улыбке промелькнуть на своем нежном лице.
— Это не проблема. Я сам никогда не был в фаворе у моего отца-короля. Да и Дариун здесь тоже не в почёте у моего отца. Как бы то ни было, все мы - собратья по несчастью. Разве не так?
Был ли этот принц действительно так кристально честен? Или он просто находится на стадии бунтарства? Нарсес бросил на него короткий, задумчивый взгляд. Арслан встретил его взгляд с накрахмаленным, совершенно безвинным выражением, и Нарсес испустил небольшой вздох.
— Будь то война или политика, всё в конце концов превращается в пепел. Лишь то, что сохранилось в потомках, - дело рук Великого Мастера. Истинно, я понимаю, насколько грубым это может показаться, но я совершенно не могу дать никаких обещаний относительно того, что покину эту гору. Но я не против оказать вам помощь во время вашего пребывания здесь.
— Я понимаю. Я прошу прощения за то, что без нужды нагнетаю обстановку.
Арслан мягко улыбнулся. Затем, когда на его лице внезапно отразилась усталость, он зевнул.
http://tl.rulate.ru/book/123795/5361777
Готово:
