Солнце уже должно было взойти давно, но его лучи не могли пробиться сквозь туман, окутавший равнину. Была середина десятого месяца. Солнце светило тускло, ветер напрочь отсутствовал. А непривычный для этих мест густой туман не сулил улучшения погоды.
Арслан, сын короля Парса Андрагораса III, нежно похлопал своего беспокойного скакуна. Поскольку это было его первое участие в бою, Арслан и сам несколько нервничал. Однако он понимал, что если не успокоит свою лошадь, то вообще не сможет действовать, когда придет время.
Что же это был за туман? Сквозь него невозможно было разглядеть ни холмистую равнину с её бесчисленными подъёмами и спусками, ни горы, покрытые вековым снегом, которые обычно виднелись где-то вдали на севере.
Справа донеслись звуки лошадиных копыт, и появился вооружённый старый всадник — эран королевства Парс, Вахриз. Ему было уже шестьдесят пять лет, но его тело, закалённое в боях, охоте и верховой езде, оставалось крепким.
— Ваше Высочество, вот вы где. Не отъезжайте далеко от главной ставки Его Величества. Будет ужасно, если вы потеряете дорогу в таком тумане.
— Вахриз, разве этот туман не невыгоден нашим войскам? – спросил Арслан у старого рыцаря, сверкнув из-под шлема глазами цвета ясного ночного неба.
— Будь то туман или ночная тьма, — ответил Вахриз, смеясь, — или даже сильная метель — ничто не может остановить продвижение всадников Парса. Пожалуйста, не беспокойтесь, Ваше Высочество. С тех пор, как ваш отец взошёл на трон, армии Парса не знали поражений!
Но четырнадцатилетний принц не смог принять столь беспечного ответа от пожилого воина. Разве старик только что не предупредил его об опасности заблудиться? Поскольку их темп замедлился из-за густого тумана, не утратила ли конница своего преимущества?
— Ох-ох, Ваше Высочество, вы куда беспокойнее меня. Все восемьдесят пять тысяч всадников Парса полностью знают рельеф Атропатены. Зато туземные племена Лузитании, которые пройдут путь в четыреста фарсангов(≈2000 км), не разбираются в её рельефе. Похоже, они нарочно пришли вырыть себе могилу в далёкой стране.
Арслан провел пальцами по рукоятке короткого меча, висевшей на поясе. Затем он остановился и спросил:
—Не так давно королевство Марьям было разрушено лузитанцами. Разве для лузитанцев Марьям не была столь же далекой и чужой страной?»
Когда старик уже хотел ответить на очень логичное возражение принца, из тумана появился ещё один всадник и заговорил с ними.
— Эран Вахриз, извольте немедленно вернуться в главную ставку.
— Значит, мы уже готовы выступать, лорд Каран?
Всадник средних лет решительно помотал головой, красная кисточка на его шлеме дернулась при движении.
— Нет. Дело в твоём племяннике. Есть проблема.
— Дариун? — воскликнул принц Арслан, а старик, взявшись пальцами за белую, как тысячелетний снег, бороду, продолжал ждать.
— Да, он, Ваше Высочество. Его Величество король в ярости. Он говорит, что лишит Дариуна его должности марзбана (наместника). Но Дариун — один из храбрейших людей Парса…
— Мард-э мардан*. Знаю. (*«Воин из воинов»)
— Если что-то подобное действительно произойдет прямо перед битвой, то это может пошатнуть боевой дух всей армии. Господин Эран, прошу, вы должны как-то успокоить Его Величество!
— Ну что за проблемный парень этот Дариун! — изрёк старик, но в его голосе прозвучала плохо скрываемая любовь к племяннику. Следуя за Караном, Арслан и Вахриз погнали лошадей в главную ставку короля Андрагораса по равнине, окутанной плотным туманом.
Кароль Парса Андрагорас III, сорока четырёх лет, с красивой чёрной бородой и острой чистотой глаз, излучал ауру воина, который мог гордиться непобедимостью по прошествии шестнадцати лет со вступления на престол. Он был высок, широк в плечах и груди. В тринадцать лет он победил льва и получил титул ширгира а в четырнадцать, выйдя на поле боя, стал полноправным марданом (воином). Это был мужчина, достойный командовать армией Парса в 125 000 всадников и 300 000 пехотинцев.
Король в настоящее время находился в роскошном шелковом шатре в главном лагере и дрожал от гнева. Перед ним на коленях стоял одинокий молодой человек в доспехах. Этим человеком был племянник эрана Вахриза Дариун, который в свои двадцать семь лет был самым молодым из двенадцати марзбанов во всей армии.
Марзбанами называли полководцев, командующих десятью тысячами всадников. Армия Парса традиционно ценила всадников и не придавала особого значения пехоте. Офицерами конных войск были рыцари (азатаны), а солдатами - свободный народ (азаты), тогда как в пехоте офицерами становились свободные (азаты), а солдатами— рабы (гулямы ). Статус наместника был вторым в армии после членов королевской семьи.
Дариун стал марзбаном (наместником) в возрасте двадцати семи лет, и уже только это давало понять, насколько же он был отважен.
— Дариун, я ошибался в тебе! — рявкнул король и ударил кнутом по опоре шатра. Продемонстрированная при этом сила повергла его окружение в ужас. — С каких пор ты, чья слава прогремела аж в Туране и Мисре, ведешь себя, словно трус? Подумать только, чтоб я услышал от тебя слова об отступлении. Причём ещё до начала битвы…
— Ваше Величество, я сказал это не из трусости, — впервые подал голос Дариун.Он был одет целиком в черное: от кисточки шлема до доспехов и ботинок, все, кроме подкладки мантии цвета багрового заката. С его юным, загорелым лицом и острым, напряженным выражением лица его можно было бы даже счесть красивым, если бы не тот факт, что доспехи шли ему гораздо больше, чем шелк и драгоценности.
— Воины уклоняются от битвы. Что же это, если не трусость ?
— Ваше Величество, подумайте, пожалуйста: другим странам известна сила всадников нашей армии. И всё же, почему тогда лузитанская армия ждёт нас, разбив лагерь на поле, выгодном для наших всадников?
— … - Король промолчал.
— Я считаю, что это, должно быть, ловушка. В таком густом тумане мы не можем быть уверены даже в передвижениях наших собственных союзников. При всем уважении, я предлагаю передислоцировать армию ближе к столице. Я не имел в виду, что мы должны полностью отступить. В каком месте это трусость?
Король Андрагорас ухмыльнулся, будто нарочно желая ранить юношу в самое сердце:
— А ты незаметно стал владеть языком искуснее лука и меча, Дариун. Какую ловушку могут нам устроить лузитанские варвары, которые не разбираются в этой местности?
— Этого я не знаю. Но если в лузитанской армии есть люди из нашей страны, они вполне могут оказать им помощь , поэтому нельзя утверждать, что они не смогут сориентироваться на местности.
Король сердито воззрился на молодого марзбана. В его взгляде была такая сила, что люди вокруг задрожали, но Дариун смело посмотрел в ответ.
— Наши люди оказывают поддержку лузитанским варварам? Быть такого не может.
— Напротив, Ваше Величество, но осмелюсь возразить: такое не исключено. Возможно, гулямы, страдавшие в неволе, затаили обиду и мстят нам.
Неожиданно кнут короля с жужжанием ударил по нагрудному доспеху Дариуна. Люди в окружении затаили дыхание.
— Говоришь рабы осмелились поднять свои головы и предать нас !? Похоже, ты хотел сказать что-нибудь умное, а этот тип Нарсас и внушил тебе бестолковые мысли. Ты забыл, что я выгнал этого безумца из королевских чиновников и запретил ему общаться с моими военными, министрами и их слугами?!
— Я не забыл, Ваше Величество, за эти три года я ни разу не виделся с Нарсасом. Но он мой друг…
— Этот безумец — твой друг. Смело сказано, — король стиснул зубы. Похоже, гнев свёл на нет его благоразумие, присущее ему как правителю страны. Король отбросил кнут и вытащил меч, украшенный драгоценностями. В окружении кто-то трусливый издал слабый вопль. Казалось, Дариуна сейчас зарубят, но король не поднял меч. Он вытянул оружие перед собой и остриём клинка откинул маленькую золотую медаль, висевшую на левой половине нагрудного доспеха Дариуна. Она была в форме головы льва, и честь носить такую медаль предоставлялась эранам и марзбанам.
— Ты снят с должности марзбана! Я не стану отнимать у тебя звания мардана и ширгира, но пусть это будет тебе уроком.
Дариун ничего не ответил. Он опустил взгляд на рисунок ковра, лежавшего в шатре, но даже не скрывал гнев за несправедливо задетую воинскую честь: его плечи под доспехами дрожали. Король Андрагорас вложил меч в ножны и с отвращением указал пальцем на выход из шатра:
— Иди и больше не показывайся передо мной.
Дариун ещё не сдвинулся с места, когда дверной проём чуть качнулся. Палец короля оказался уставленным на троих вошедших — принца Арслана и его спутников.
http://tl.rulate.ru/book/123795/5189524
Готово:
