Глава 980. Признание невесты
— Я тоже пойду, я тоже пойду. Мы обычно пользуемся такими дорогими средствами, а эффект не особо заметный — пора сменить марку.
Несколько женщин, услышав это, тут же заявили, что хотят попробовать.
— Я ручаюсь, вам обязательно понравится. Я уже рекомендовала это нескольким подругам — они сходили и, даже не оформляя членство в салоне, купили продукцию «Коу Цзы», — радостно сказала женщина. У неё был такой характер: она любила показать свою осведомлённость, поэтому всегда советовала то, что считала хорошим.
Впрочем, она рекомендовала только действительно стоящие вещи, а не абы что.
Услышав это, остальные женщины загорелись ещё сильнее. Если бы не нужно было оставаться на свадьбе, они бы прямо сейчас побежали пробовать.
На сцене Гу Мань подошла к Тан Юньфаню. Ведущий передал микрофон Гу Цинсяну, чтобы тот произнёс речь.
Это было обязательным, и Гу Цинсян уже подготовился.
Гу Цинсян взял микрофон и обратился к Тан Юньфаню:
— Шурин, наш отец рано ушёл из жизни, поэтому передать Гу Мань в твои руки предстоит мне, её брату. Эти девятнадцать лет Гу Мань и Ниннин, мать и дочь, жили душа в душу, пережили много страданий и упрёков — она всё выдержала. А я, как брат, чувствую вину, что ничем не помог сестре, наоборот, это она с дочерью мне много помогали.
Мать и дочь?
Эти слова Гу Цинсяна мгновенно вызвали переполох среди гостей.
Что? У этой женщины есть дочь.
Судя по тому, что только что сказал Тан Юньфань, невеста так и не вышла замуж, значит, эта дочь — от Тан Юньфаня?
— У председателя Тана ещё и дочь есть?
— Раз председатель Тан сказал, что невеста так и не вышла замуж, значит, это его дочь!
— Это ещё не факт. Я что-то не очень верю, что женщина могла хранить верность девятнадцать лет!
— Я тоже не верю. Наверное, это дочь невесты от другого мужчины!
— Если так, то председатель Тан действительно её искренне любит — его нисколько не смущает, что у неё ребёнок от другого.
— ...
Эти перешёптывания были очень тихими, к тому же громко играла музыка, так что их слышали только те, кто обсуждал. Остальные не расслышали.
Однако Гу Нин, обладавшая отличным слухом, всё услышала. К тому же они находились не так далеко.
Услышав, как эти женщины сомневаются в Гу Мань, лицо Гу Нин мгновенно помрачнело.
У Лэн Шаотина тоже был хороший слух, но по сравнению с Гу Нин — чуть хуже, ведь у Гу Нин были особые способности. Поэтому Гу Нин слышала эти слова, а Лэн Шаотин — нет. Однако он почти всё время смотрел на Гу Нин и заметил, как её лицо потемнело. Он тут же сжал её руку и взглядом спросил, в чём дело.
Гу Нин лишь покачала головой, и её лицо снова стало спокойным.
Хотя ей не нравились слова этих женщин, но, по сути, они были правы: мало кто из женщин выдерживает одиночество и хранит верность девятнадцать лет. Так что сомнения в адрес Гу Мань были понятны.
Пусть сейчас сомневаются — скоро правда выйдет наружу.
— Шурин, я знаю, что ты будешь хорошо относиться к Гу Мань и Ниннин, поэтому не буду говорить напутствий. Но если ты посмеешь плохо обращаться с Гу Мань, Ниннин заберёт её. Ты ведь уже знаешь характер Ниннин, — сказал Гу Цинсян. Эти слова Гу Нин попросила его передать.
Хотя Гу Нин знала, что Тан Юньфань не будет плохо обращаться с Гу Мань, предупредить всё равно стоило.
Услышав это, Тан Юньфань с тревогой взглянул на Гу Мань, потом на Гу Нин в зале. Увидев её сияющую улыбку, он и рассердился, и рассмеялся одновременно. Эта дочь — опять шалит.
Он верил, что Гу Нин способна на это, но посмотрим, даст ли он ей такой шанс.
— Я не позволю Ниннин забрать Гу Мань. Я сделаю так, чтобы Ниннин сама не захотела покидать этот дом, покидать родного отца, — сказал Тан Юньфань, бросив на Гу Нин вызывающий взгляд с видом победителя.
Гу Нин стало и смешно, и грустно. Оказывается, у её отца есть такая капризная сторона!
А гости, услышав слова «родная дочь», перестали сомневаться в Гу Мань. Хотя некоторые всё ещё считали, что она не могла хранить верность девятнадцать лет, но даже если так, никто её не осуждал.
Девятнадцать лет — Гу Мань не вышла замуж, и этого было достаточно, чтобы доказать, как сильно она любит Тан Юньфаня. Будь на её месте другая женщина, она бы, наверное, сделала аборт и вышла замуж в два счёта!
К тому же Гу Мань не только не вышла замуж повторно, но и одна вырастила ребёнка.
В те времена родить вне брака означало подвергнуться презрению. Она всё это пережила — и это доказывало, что у этой женщины сильный характер.
Хотя некоторые всё ещё презирали Гу Мань за внебрачного ребёнка и считали её распутной, другие, напротив, считали её великой.
— Вот и хорошо, — сказал Гу Цинсян, передал микрофон ведущему, вложил руку Гу Мань в руку Тан Юньфаня и сошёл со сцены.
— Прошу подать кольца, — сказал ведущий.
С этими словами Гу Нин поднесла к сцене поднос с кольцами.
Как только Гу Нин появилась, она тут же стала центром внимания, почти затмив жениха и невесту. Всё потому, что Гу Нин была слишком выдающейся внешне и слишком известна. Многие достали телефоны, чтобы сфотографировать её.
— Боже, неужели Гу Нин — их дочь?
Вдруг воскликнула одна девушка. Ниннин, Гу Нин — неужели это просто совпадение?
Сейчас Гу Нин была накрашена, поэтому не было заметно сходства с Тан Юньфанем.
— Не может быть! В имени просто одинаковый иероглиф «нин», это ничего не значит! — кто-то счёл это невероятным, но в душе не мог не заподозрить: а вдруг правда?
Те, кто знал, понимали, что Гу Нин — дочь Тан Юньфаня. Те, кто не знал, одни не связывали Гу Нин с той самой Ниннин, другие подозревали, но, не имея подтверждения, не решались обсуждать.
Гу Нин с подносом подошла к Тан Юньфаню и Гу Мань. Глядя на Гу Нин, Гу Мань чувствовала себя крайне неловко, потому что полуулыбка Гу Нин заставляла её думать, будто та над ней подшучивает.
— А теперь попросим жениха взять букет и кольцо невесты и сделать ей признание, — сказал ведущий.
Тан Юньфань, услышав это, взял кольцо с подноса Гу Нин и обратился к Гу Мань:
— Маньмань, я так много задолжал тебе и Ниннин, что никак не смогу это восполнить. Я могу только посвятить остаток своей жизни тому, чтобы хорошо относиться к вам, мать и дочь. Маньмань, отныне всё моё — твоё, ты можешь распоряжаться всем. Маньмань, выходи за меня!
С этими словами Тан Юньфань опустился на одно колено перед Гу Мань.
Хотя Тан Юньфань уже делал признание, на свадьбе всё равно требовалась формальность.
(Конец главы)
http://tl.rulate.ru/book/12184/1896966
Готово:
