Глава 980: Признание невесте
— Я тоже пойду, я тоже пойду. Мы обычно используем такие дорогие средства, а эффект не особо заметный, так что пора сменить марку и попробовать что-то другое.
Несколько женщин, услышав это, тут же заявили, что хотят попробовать.
— Я ручаюсь, вам обязательно понравится, стоит только прийти. Потому что я уже порекомендовала нескольким подругам, они сходили и, даже не оформляя членство в салоне красоты, купили продукцию «Кэцзы», — радостно рассказывала женщина. У неё был такой характер: ей нравилось показывать свою осведомлённость, поэтому она всегда рекомендовала то, что считала хорошим.
Впрочем, она рекомендовала только действительно качественные вещи, а не абы что.
Услышав это, другие женщины загорелись ещё больше. Если бы не нужно было присутствовать на свадьбе, они бы прямо сейчас побежали пробовать.
На сцене Гу Мань подошла к Тан Юньфаню. Ведущий передал микрофон Гу Цинсяну, чтобы тот произнёс речь.
Это было обязательным пунктом, поэтому Гу Цинсян уже всё подготовил.
Гу Цинсян взял микрофон и обратился к Тан Юньфаню:
— Зять, наш отец умер рано, поэтому доверить Гу Мань в твои руки должен я, как её старший брат. Эти девятнадцать лет Гу Мань и Ниннин жили вдвоём, мать и дочь, пережили много страданий и осуждений, но она всё выдержала. А я как брат испытываю вину, что ничем не помог этой сестре, наоборот, они с дочерью мне немало помогли.
— Мать и дочь?
Эти слова Гу Цинсяна мгновенно вызвали переполох среди гостей.
Что? У этой женщины есть дочь.
Судя по тому, что сказал Тан Юньфань, невеста так и не вышла замуж, значит, дочь должна быть от Тан Юньфаня?
— У председателя Тана ещё и дочь есть?
— Раз председатель Тан сказал, что невеста так и не вышла замуж, значит, скорее всего, дочь от председателя Тана!
— Это ещё не точно. Я что-то не очень верю, что женщина могла хранить верность целых девятнадцать лет!
— Я тоже не верю. Наверное, это дочь невесты от другого мужчины!
— Если так, то председатель Тан действительно её искренне любит — он ничуть не возражает против того, что у неё есть ребёнок от другого.
— ...
Эти пересуды были очень тихими, и из-за громкой музыки их слышали только сами сплетничавшие, остальные — нет.
Однако Гу Нин, у которой был острый слух, услышала. К тому же они находились не так далеко.
Услышав, как эти женщины сомневаются в Гу Мань, лицо Гу Нин мгновенно помрачнело.
У Лэн Шаотина тоже был хороший слух, но всё же хуже, чем у Гу Нин — у неё были особые способности. Поэтому Гу Нин слышала эти слова, а Лэн Шаотин — нет. Однако взгляд Лэн Шаотина большую часть времени был прикован к Гу Нин, и когда её лицо помрачнело, он это заметил, тут же взял её за руку и вопросительно посмотрел: в чём дело?
Гу Нин лишь покачала головой, и выражение её лица вернулось в норму.
Хотя Гу Нин было неприятно слышать эти слова, в них была доля истины: не так много женщин способны выдержать одиночество и хранить верность девятнадцать лет. Так что подозрения в адрес Гу Мань были отчасти понятны.
Пусть пока сомневаются — скоро правда выйдет наружу.
— Зять, я знаю, что ты будешь хорошо относиться к Гу Мань и Ниннин, поэтому не буду читать наставления. Но если ты посмеешь обидеть Гу Мань, Ниннин заберёт её. Ты, должно быть, уже знаешь характер Ниннин, — сказал Гу Цинсян. Эти слова он говорил по просьбе Гу Нин.
Хотя Гу Нин знала, что Тан Юньфань не станет плохо обращаться с Гу Мань, напомнить всё равно стоило.
Услышав это, Тан Юньфань встревоженно взглянул на Гу Мань, затем на Гу Нин в зале. Увидев её сияющую улыбку, он одновременно рассердился и рассмеялся — эта дочь снова шалит.
Он верил, что Гу Нин способна на такое, но нужно ещё посмотреть, даст ли он ей такой шанс.
— Я не дам Ниннин возможности забрать Гу Мань. Я сделаю так, чтобы сама Ниннин не захотела покидать этот дом и своего родного отца, — сказал Тан Юньфань, бросив на Гу Нин вызывающий взгляд, с видом победителя.
Гу Нин стало и смешно, и грустно — оказывается, у её родного отца есть такая гордая сторона!
А гости, услышав про родную дочь, перестали сомневаться в Гу Мань. Хотя некоторые всё ещё считали, что она не могла хранить верность все девятнадцать лет, но даже если так, её никто не осуждал.
Девятнадцать лет, Гу Мань не вышла замуж — это уже достаточно доказывало, как сильно она любила Тан Юньфаня. Будь на её месте другая женщина, она бы, наверное, сделала аборт и вышла замуж в два счёта!
И Гу Мань не только не вышла замуж повторно, но и одна воспитывала ребёнка, вырастила его.
В те времена рождение ребёнка вне брака могло вызвать презрение. Она всё это пережила — это доказывает, что у этой женщины сильный характер.
Хотя некоторые всё же осуждали Гу Мань за рождение вне брака, считая её распутной, другие находили её поступок великим.
— Вот и хорошо, — сказал Гу Цинсян, вернул микрофон ведущему, передал руку Гу Мань в руку Тан Юньфаню и сошёл со сцены.
— Прошу подать кольца, — сказал ведущий.
Как только прозвучали эти слова, Гу Нин вышла на сцену с подносом, на котором лежали кольца.
Как только Гу Нин появилась, она сразу же стала центром внимания, почти затмив жениха и невесту. И всё потому, что Гу Нин была слишком яркой и слишком известной. Многие тут же достали телефоны, чтобы сфотографировать её.
— Боже, неужели Гу Нин — их дочь?
Вдруг воскликнула одна девушка. Ниннин, Гу Нин — неужели это просто совпадение?
Потому что Гу Нин уже накрасилась, и на лице не было заметно особого сходства с Тан Юньфанем.
— Не может быть! Просто совпадение, что в имени есть иероглиф «нин», это ничего не значит! — кто-то нашёл это невероятным, но в душе не мог не подозревать: неужели и правда?
Те, кто знал, знали, что Гу Нин — дочь Тан Юньфаня. Те, кто не знал: одни не связывали Гу Нин с той самой Ниннин, о которой шла речь, другие подозревали, но, не имея подтверждения, не решались много болтать.
Гу Нин с подносом подошла к Тан Юньфаню и Гу Мань. Увидев Гу Нин, Гу Мань почувствовала себя крайне неловко: насмешливое выражение лица Гу Нин говорило о том, что она как будто дразнит её.
— А теперь пусть жених возьмёт букет и кольцо невесты и сделает ей признание, — сказал ведущий.
Услышав это, Тан Юньфань взял кольцо с подноса Гу Нин и обратился к Гу Мань:
— Маньмань, я так много задолжал тебе и Ниннин, что никак не могу это восполнить. Всю оставшуюся жизнь я буду хорошо относиться к вам, матери и дочери. Маньмань, отныне всё, что у меня есть, — это твоё, ты можешь всем полностью распоряжаться. Маньмань, выходи за меня!
С этими словами Тан Юньфань опустился на одно колено перед Гу Мань.
Хотя Тан Юньфань уже признавался раньше, на свадьбе всё равно нужна была определённая формальность.
(Конец главы)
Для вас делал стервятник,вместе до победы!
http://tl.rulate.ru/book/12184/1896966
Готово:
