Глава 466. Тесен мир — суженые
— Будь что будет! — сказала Гу Нин. В будущем слишком много перемен, планы никогда не сравнятся с переменами, так что лучше пустить всё на самотёк.
Хотя Юй Миси и не знала, что Му Кэ испытывает к ней чувства, оставаясь с ним наедине, она всё равно чувствовала себя немного неловко — это было состояние напряжения и смущения.
Му Кэ был красив, характер у него был хороший, и Юй Миси не могла сказать, что совсем ничего не чувствовала, но она прекрасно понимала разницу между ними, поэтому никогда не смела даже думать об этом.
Всю дорогу они почти не разговаривали. Когда добрались до дома Юй Миси, Му Кэ тоже вышел из машины и проводил её до подъезда.
— Спасибо тебе, — поблагодарила Юй Миси.
— Не стоит благодарности. Спокойной ночи, — сказал Му Кэ.
От этих слов «спокойной ночи» сердце Юй Миси пропустило удар. Впервые парень желал ей спокойной ночи!
— Спокойной ночи, — ответила Юй Миси и поднялась наверх.
Только когда фигура Юй Миси скрылась из виду, Му Кэ развернулся и ушёл.
Гу Нин вернулась домой, Гу Мань ещё не спала. Гу Нин с первого взгляда заметила, что с матерью что-то не так.
— Мам, что случилось? — с беспокойством спросила Гу Нин.
Гу Мань не стала скрывать от Гу Нин и рассказала о деле Гу Сяосяо.
Гу Нин уже знала об этом, поэтому никаких чувств это не вызвало. Единственное, чего она не ожидала, — что Гу Цинсян придёт к Гу Мань просить помощи у семьи Хао. Просто уму непостижимо, откуда у Гу Цинсяна такая наглость.
— Нам не нужно вмешиваться в это дело. Гу Сяосяо получила по заслугам, — сказала Гу Нин, не вдаваясь в подробности, потому что их это не волновало.
Не успела она перекинуться с Гу Мань парой фраз, как зазвонил её телефон. Это был Лэн Шаотин. Наступило время после полуночи, и он поздравлял её с Праздником фонарей.
Так как Гу Мань ещё не ложилась, Гу Нин не стала долго говорить с Лэн Шаотином, чтобы мать ничего не заподозрила.
На следующий день наступил Праздник фонарей.
В столице, в старом доме семьи Лэн.
Старый господин Лэн, проснувшись рано утром, почувствовал, что всё тело лёгкое и сильное, дух ясный, а настроение прекрасное. Он понял, что подействовало лекарство, которое дал ему Лэн Шаотин. Старик был одновременно и взволнован, и потрясён. Он без конца расхваливал Гу Нин перед Лэн Шаотином, да так, что тот аж голову потерял. Если бы хвалили его самого, он бы и бровью не повёл!
Затем старик поспешил похвастаться перед старыми товарищами Цзяном и Сюем, но прямо не сказал, что лекарство дала Гу Нин, а лишь сообщил, что раздобыл некое секретное снадобье, укрепляющее тело и здоровье.
Однако старый Цзян сказал на это:
— Старый Лэн, ты что, съел «пилюли великой силы»? Это снадобье вовсе не полезное, оно вредит людям!
Старый Цзян места себе не находил от беспокойства, боясь, что старый Лэн наделает глупостей.
— Да ну тебя! Какие ещё «пилюли великой силы»! Ты что, считаешь меня дураком? — возмущённо возразил старый господин Лэн. — Я сейчас чувствую изнутри, что тело лёгкое и сильное, дух ясный. Раньше я уставал после десяти минут ходьбы, а сегодня утром уже полчаса гулял во дворе и не чувствую особой усталости. К тому же аппетит отличный.
— Правда? — Старый Цзян отнёсся к словам с половинным недоверием, одновременно испытывая любопытство. Неужели в мире действительно есть такое хорошее лекарство? Он о таком не слышал, поэтому не слишком верил. Но он также знал, что мир велик и в нём бывают всякие чудеса. То, что он не видел, не значит, что этого не существует, поэтому он пребывал в состоянии полуверия-полусомнения.
— Стану я тебя обманывать! — проворчал старый господин Лэн. Он-то хотел похвастаться, а вместо этого его заподозрили в приёме «пилюль великой силы». Вот досада! — Ладно, не буду с тобой разговаривать.
Сказав это, он повесил трубку.
Сначала он хотел позвонить старому Сюю и тоже похвастаться, но из-за слов старого Цзяна у него испортилось настроение. Чтобы снова не злиться, он решил не звонить.
Все в семье Лэн были крайне любопытны, отчего старый господин Лэн вдруг стал таким лёгким, сильным, бодрым и с отличным аппетитом, но никто не знал причины, потому что старик никому ничего не говорил.
Город F, утро. Гу Нин вместе с Гу Мань и Гу Цин пошли за продуктами.
Новый год они встречали у Гу Мань, а Праздник фонарей решили отмечать у Гу Цин.
Как только они вышли во двор, Гу Нин почувствовала на себе чей-то взгляд. Не нужно было гадать, чтобы понять, чей он.
Только вот сегодня Праздник фонарей, неужели он не пошёл праздновать домой?
Внезапно в сердце Гу Нин шевельнулась жалость, и даже возник порыв пригласить того человека отметить праздник вместе. Но очевидно, что сейчас ещё не время для встречи, иначе Тан Юньфань не прятался бы постоянно в тени.
А в семье Гу Цинсяна из-за истории с Гу Сяосяо Праздник фонарей был безнадёжно испорчен. Гу Цинсян с самого утра нашёл адвоката, чтобы проконсультироваться по делу Гу Сяосяо. Ответ адвоката был таков: если семья Чэнь не согласится на мировую, то это дело будет не гражданским, а уголовным, и Гу Сяосяо придётся сесть в тюрьму.
А судя по степени тяжести травм потерпевшего, Гу Сяосяо грозило как минимум три-четыре года тюрьмы.
Услышав такой вердикт, Гу Цинсян понял, что надежды нет, но всё равно пытался добиться для Гу Сяосяо более мягкого приговора.
Сегодня вся семья Цао Вэньсинь собиралась на Праздник фонарей к её тёте. Позавтракав, они отправились в путь.
Однако, едва войдя в дом, Цао Вэньсинь, увидев знакомого мужчину, сидящего на диване, словно громом поражённая, остолбенела.
Син Бэй? Как он здесь оказался?
Да, мужчиной на диване был именно Син Бэй.
Син Бэй раньше говорил, что поедет на Праздник фонарей к своему дяде. Но он оказался здесь... Неужели...
Неужели её дядя — это старший брат отца Син Бэя? Ведь её дядя носит фамилию Син!
Боже мой! Это было слишком неожиданно! Прямо-таки «тесен мир — суженые»!
Особенно вспомнив вчерашний инцидент в самолёте, Цао Вэньсинь была готова провалиться сквозь землю.
Скажите, можно ли ей просто развернуться и уйти? Ответ нужен срочно, а то невмоготу...
Син Бэй, увидев Цао Вэньсинь, тоже был поражён. Он и представить не мог, что Цао Вэньсинь окажется дочерью брата жены его собственного дяди. Вспомнив происшествие в самолёте, он тоже почувствовал себя крайне неловко, поэтому просто отвернулся, делая вид, что не узнал её.
— Вэньцзюнь, Вэньсинь, позвольте представить вам моего двоюродного брата, Син Бэя, — сказал мужчина лет тридцати, стоящий рядом с Син Бэем, обращаясь к Цао Вэньцзюню и Цао Вэньсинь. Затем он представил их Син Бэю: — Это мои двоюродные брат и сестра, Цао Вэньцзюнь и Цао Вэньсинь.
Человеком, который представил их друг другу, был сын старшего брата отца Син Бэя, а также мужа тёти Цао Вэньцзюня и Цао Вэньсинь — Син Чэнь.
— Здравствуй.
— Здравствуй.
Син Бэй и Цао Вэньцзюнь поприветствовали друг друга. А с Цао Вэньсинь Син Бэй словно и не заметил. Впрочем, кроме самих участников, никто не обратил внимания на эту странность.
— Брат, а где невестка? — спросила Цао Вэньсинь, чувствуя, что не вынесет здесь ни минуты, и решила пойти поискать свою невестку.
— Наверху, с ребёнком, — ответил Син Чэнь.
— Тогда я пойду к ней, — сказала она и поспешно взбежала наверх, словно спасаясь бегством.
Син Чэнь и Цао Вэньцзюнь заметили, что с Цао Вэньсинь что-то не так — сегодня она была какой-то скованной, не такой, как обычно, непосредственной. Но они не придали этому значения и, усевшись, начали беседу.
(Конец главы)
Для вас делал стервятник,вместе до победы!
http://tl.rulate.ru/book/12184/1435957
Готово:
