Макияж, который наносила Цзян Сяоюань, был самым что ни на есть обычным, повседневным. На первый взгляд, в нём не было ничего особо крутого с технической точки зрения, а последовательность действий и приёмы отличались от тех, которым учат в школах визажистов, производя впечатление чего-то совершенно необычного.
Что касается более глубоких технических аспектов, то Чэнь Фаньчжоу, будучи профаном в некоторых вопросах, объяснить их не мог. Однако, у него возникло ощущение, что создаваемый Цзян Сяоюань образ был не столько попыткой скрыть недостатки на лице модели, сколько выражением — или, точнее, интерпретацией, чтобы подчеркнуть выразительные черты.
Казалось, она тихо пообщалась с изначально безжизненными и ничем не примечательными чертами лица модели, задала всей композиции лица точную, но, в то же время, размытую общую тему, а затем нестандартно и творчески обыграла каждую тень, каждую линию.
Глаза, нос, губы — Цзян Сяоюань относилась к ним, как к покрытым пылью произведениям искусства: бережно брала в руки, по крупице смахивала пыль, с безграничным терпением изучала, вносила коррективы, и, наконец, гениальным штрихом высвечивала сокрытое в них природное сияние.
Макияж не был тяжелым, Цзян Сяоюань не занималась «оштукатуриванием» плотным слоем косметики, но каждый штрих был на своём месте. Директор Чэнь, никогда прежде не задумывавшийся о том, как вообще выглядит Лили, внезапно увидел её по-настоящему живой, и у него даже возникла иллюзия, что эта девушка на самом деле была красавицей.
Чэнь Фаньчжоу вынужден был признать — у Цзян Сяоюань есть талант.
Закончив с лицом, Цзян Сяоюань заодно привела в порядок и её причёску. Когда полный набор процедур был завершён, этот внештатный стилист выглядела… недовольно. Она считала большим упущением, что Лили не смогла заодно переодеться.
— Уже слишком поздно, — выпрямившись, Цзян Сяоюань небрежно бросила использованную ватную палочку на стол, — сегодня полный образ не соберём, а то бы пришлось менять и одежду, и аксессуары. Ну, директор Чэнь, что думаете?
Чэнь Фаньчжоу, погружённый в раздумья, промолчал.
Лили едва сдерживала слёзы. С самого рождения она знала, что слово «красавица» к ней просто неприменимо, и, кроме рыночных торговцев, желавших ей что-то впарить, её так никто и не называл. Лили никогда в жизни не была такой красивой. Глаза уже наполнились слезами, но, опасаясь размазать макияж, она вытаращила их до размеров пары пузатых лампочек.
— Директор, вычитайте из моей ежемесячной премии и отдавайте Сяоюань, пусть она тратит на меня по двадцать минут в день на макияж! Я уж лучше буду дырявой нищенкой, но только не уродиной!
— С твоими-то грошами за месяц, ещё и нанимать персонального стилиста — да ты не напрягайся.
Цзян Сяоюань уловила в его словах скрытое признание её умений, и глаза её мгновенно загорелись. Изо всех сил стараясь не показать своего нетерпения, она устремила взгляд на Чэнь Фаньчжоу.
Однако, Чэнь Фаньчжоу выдержал паузу и равнодушно произнёс:
— Нет.
Едва эти слова сорвались с его губ, не только Цзян Сяоюань, но и все наблюдавшие почувствовали несправедливость. Эти неугомонные девчонки хоть в междоусобицах были мастерицы, но, когда дело касалось общего «врага», они тоже не лезли за словом в карман и дружно бросились на директора Чэня.
— Почему это?!
— Да как же так?! Если и это нельзя, то что тогда вообще можно?!
— Ну, что стоит того, чтобы открыть отдельную услугу? Никакое оборудование не нужно, просто купить набор косметики, и не обязательно самой дорогой.
— Директор Чэнь, ну что вы такой! Да бросьте вы, это же прибыльно!
Чэнь Фаньчжоу, получив град возмущения, едва сдержался, чтобы не рассердиться. Беспомощно взмахнув рукой, он сказал:
— Бабоньки мои, смилуйтесь! Видите, что это такое?
Он постучал по бейджику.
— Эти два иероглифа читаются как «управляющий». Я — управляющий, а не владелец. Я тоже наёмный работник, где начальство скажет — там и работаю, что прикажут — то и делаю. Будь то перечень услуг или ценообразование — я ничего не решаю, всё решается единой волей сверху. Купить набор косметики, конечно, несложно. Но ведь нужно будет это рекламировать? Внедрять в систему ценообразования? Нужны будут соответствующие критерии оценки эффективности, стандарты квалификации персонала, верно? Что из этого я в силах решить?
Он говорил искренне, приводя веские аргументы, и девушки приутихли.
– Наш салон находится почти в центре, поток людей большой. То, что владелец поставил меня ответственным за этот салон, уже вызвало недовольство многих. Если я ещё и выйду за рамки своих полномочий, устроив тут беспорядок, как я потом буду оправдываться?
С этими словами директор Чэнь спрыгнул со стола, похлопал Цзян Сяоюань по плечу и сказал:
— А у тебя, девушка, уникальные способности. Сейчас твой Чэнь-гэ не хозяин своему слову, но вот поднакоплю я стартовый капитал, открою своё дело — и место стилиста специально для тебя придержу. Договорились?
Разочарование в душе Цзян Сяоюань подступало к самому горлу, и она на мгновение замолкла.
Ипотека Чэнь Фаньчжоу была растянута на тридцать лет, и когда он её выплатит — одному небу известно. Похоже, в этой жизни у него не было ни единого шанса открыть собственное дело.
— Ладно, расходитесь, идите по домам, пораньше спать, завтра на работу, — взмахнув рукой, Чэнь Фаньчжоу распустил кучку сотрудников, вот только не все спешили уходить.
Оставшаяся Лили осторожно дёрнула Цзян Сяоюань за рукав:
— Эй, ты как, ничего?
Цзян Сяоюань покачала головой и молча помогла остальным разложить косметику по местам, собираясь возвращаться в свою собачью конуру.
— Всё нормально, ничего страшного, — подумала она. — Не вышло, так не вышло. Пройдёт год-другой, я как следует освою парикмахерское искусство и смогу устроиться в место, где специализируются на создании образов.
Свадебные салоны, журналы, модные дома... Да куда угодно можно!
Она всё равно не планировала оставаться в парикмахерской навсегда, так или иначе ей предстояло отсюда уйти. Просто первый блин вышел комом, и в момент отказа директора, Чэня Цзян Сяоюань испытала невыразимую горечь.
Она с таким трудом копалась в себе, пытаясь отыскать в себе хоть что-то стоящее, и этот её самодеятельный талант был, пожалуй, единственным её даром, но и он не получил признания.
За все эти годы она впервые на себе ощутила, каково это — «быть непризнанным талантом».
Лили замешкалась, затем в два счёта догнала её:
— Сяоюань!
Цзян Сяоюань с трудом изобразила на лице более-менее спокойное выражение и остановилась.
Лили была простодушной девушкой, и, сблизившись с Цзян Сяоюань за последнее время, она даже начала питать к «много повидавшей» Цзян Сяоюань некое восхищение. Она замерла на месте, напрягая все извилины, пыталась придумать слова утешения:
— Всё-таки у нас парикмахерская. Раз у тебя есть такой талант, в будущем можно пойти в специализированное место и устроиться визажистом. Я слышала, высококлассные визажисты получают просто бешеные деньги.
Цзян Сяоюань воспрянула духом. Затаив дыхание, она хотела узнать, что же это за понятие — «бешеные деньги».
Лили, оживлённо жестикулируя, воскликнула:
— Они могут получать больше десяти тысяч в месяц!
Её взгляд упал на сияющее беспечностью лицо её «творения», и на мгновение она лишилась дара речи. Утешение Лили было столь искренним, что от него у Цзян Сяоюань ещё больше сжалось сердце. Отказ директора Чэня показал ей, что её скромный талант никого не трогает, а «добивающие» слова Лили намекали, что даже если этот «талант» и развить, перспектив, возможно, всё равно не будет.
Доход, который в других отраслях мог быть разве что стартовой зарплатой выпускника, здесь оказался уровнем вершины карьеры.
Столкнувшись с такими призрачными перспективами, Цзян Сяоюань, ещё даже не переступив порог, снова погрузилась в отчаяние.
Она когда-то фантазировала, что с первого же раза поразит всех вокруг, а затем вступит на путь всеобщего поклонения и безграничного могущества. Но, когда дело дошло до реальности, она поняла: не то, что могущество — даже простая цель «начать жить по-человечески» оказалась невероятно трудной.
Едва эта мысль мелькнула, как в кармане джинсов завибрировал телефон. Достав его, она увидела очередное сообщение с недоступного номера: «Желаете вернуться?». Этот вирус знал, когда подсунуть угощение.
Цзян Сяоюань, позабыв о воспитании, сквозь зубы выругалась:
— Чёрт побери.
Затем она яростно вытащила аккумулятор из телефона.
С того момента, как Цзян Сяоюань сказала: «Мне нужно подумать», она больше не выходила с Ци Лянем на связь.
Ци Лянь, не желая, подобно вирусу «Мингуань», докучать ей каждую минуту, тоже не проявлял инициативы. Однако, не успел он опомниться, как пролетело больше десяти дней, а Цзян Сяоюань по-прежнему хранила молчание. Вместо этого, на следующий день после выплаты зарплаты в парикмахерской она перевела на его счёт тысячу юаней — второй платёж по тому долгу в пять тысяч.
Она возвращала деньги ежемесячно, и в этом был ясный посыл: Цзян Сяоюань отвергала всю помощь, которую он предлагал.
Ци Лянь был несколько удивлён. В его воспоминаниях каждый раз, когда он встречал Цзян Сяоюань, у неё была удивительная способность оказываться в жалком положении. Она была похожа на домашнюю кошку, только что начавшую бродячую жизнь, ещё не развившую навыков выживания, но сохранявшую неуместное высокомерие.
Ци Лянь понимал эту неопытную надменность. Она была похожа на неотточенное лезвие ножа: с виду, возможно, острое, но на самом деле его, наверное, можно было сломать руками. Молодые люди вроде Цзян Сяоюань, с её «комплексом принцессы», всегда считали, что их самоуважение превыше всего. Но в большинстве случаев это происходило не потому, что они были несгибаемыми, а потому, что они ещё не знали, сколько страданий требует сохранение этого самоуважения — у незнающего нет страха.
Купленный им для Цзян Сяоюань комплект одежды, хоть и был совершенно безвкусным, но косвенно отражал его мнение о ней.
Факты также доказывали, что Ци Лянь, скорее всего, был прав — если бы тем вечером он, внезапно забеспокоившись, случайно не зашёл проведать её, она, возможно, уже поддалась слабости и ответила на сообщение, исполнив волю вируса.
Так о чём же всё-таки думала эта «домашняя кошка»? В Ци Ляне внезапно проснулось любопытство.
После работы он поехал в парикмахерскую директора Чэня. Едва переступив порог, он увидел, как Цзян Сяоюань накручивает локоны клиентке на химическую завивку — возможно, она ещё не привыкла к запаху состава для завивки, и у неё была лёгкая аллергия: глаза покраснели от испарений, как у кролика, но, тем не менее, она работала с невероятной скрупулёзностью.
Ци Лянь не стал сразу к ней подходить, но администратор его заметила. Она спросила:
— Господин, вы записаны?
— Я к Фанчжоу, заодно попросите его подстричь меня.
Услышав, что пришёл Ци Лянь, Чэнь Фанчжоу тут же бросил других клиентов, лично помыл ему голову, отвёл в более тихий угол, снял его очки и отложил в сторону. Из-под мокрых волос Ци Ляня открылись довольно резкие черты лица.
Чэнь Фанчжоу внимательно посмотрел на него:
— Как насчёт корейской текстурированной завивки?
— Отвали, — отрезал Ци Лянь.
— Тогда причёска Исон Чана*? А! Точно, в этом году снова в моде ретро-стиль, усовершенствованный «помпадур», обязательный атрибут бога любви. У тебя хорошая линия роста волос, если зачесать назад, будешь выглядеть очень по-молодёжному. Ну что, попробуем?
Гонконгский певец и актёр.
«Молодёжный стиль» посмотрел на него с убийственным взглядом:
— Подстриги как обычно. Посмей только тронуть мою голову — лапы отрублю.
Чэнь Фанчжоу тут же замолк.
Он засунул руки в карманы брюк:
— Покороче? Восемьдесят юаней, я позову стажёра, управится минут за двадцать. Та самая твоя родственница как раз начинает стричь, на таких бесхитростных головах ей самое дело тренироваться.
Ци Лянь не шелохнулся:
— Скажешь ещё хоть слово...
Чэнь Фаньчжоу сдулся быстрее скорости света:
— ...Ладно, ладно, подстригу, как обычно.
Он, словно забитая служанка, нехотя подошёл, потрогал волосы Ци Ляня, небрежно повертел в пальцах кончики, и с видом глубокого отвращения, будто чистит лоток, принялся за работу.
— Ну, как она? — спросил Ци Лянь.
— Кто? — на мгновение опешив, Чэнь Фаньчжоу тут же сообразил и невинно пожал плечами. — Наверное, немного расстроена.
Ци Лянь слегка нахмурился:
— С чего бы?
Чэнь Фаньчжоу не стал сразу отвечать. Его пальцы запорхали с невероятной ловкостью, и он со скоростью света подравнял кончики на одной стороне головы Ци Ляня. Движения были плавными и естественными, даже с какой-то загадочной ритмичностью, что можно было отнести к разряду искусства.
Закончив с одной стороной за один присест, он переступил с ноги на ногу и с некоторой небрежностью произнёс:
— Сначала, когда только пришла и не могла привыкнуть — то училась, то знакомилась с людьми —некогда было много думать. Сейчас более-менее устоялась, вот на душе и стало немного горьковато — подумай сам, молодой господин Ци, она же совсем юная девушка, ещё не знает, сколько впереди лет, а уже видит конец своих перспектив. Каково же у неё на душе?
Ци Лянь нахмурился.
— Вообще-то все мы одинаковы. Те, кто борется за выживание и не видит выхода, — расстраиваются. А такие, как мы, у кого пока есть работа и какая-никакая стабильность, — тоже. Мы каждый день смотрим на окружающих и чувствуем, что наша жизнь уже предопределена, и это вызывает и нетерпение, и нежелание смиряться. Конечно, это тягостно. Пройдёт этот период — и станет легче. А твоя сестрица, похоже, из тех, кто, помимо подавленности, ещё и строит воздушные замки. На днях она уговаривала меня выделить в салоне отдельную услугу по визажу. Эх!
— Как она до этого додумалась?
— У неё и вправду есть определённые способности. Но демонстрировать их передо мной бесполезно — я не уполномочен решать вопросы о расширении перечня услуг.
Ци Лянь ненадолго замолчал, а затем неожиданно произнёс:
— Дай ей эту работу. Ничего страшного.
— Что?.. — остолбенел Чэнь Фаньчжоу.
— Говорю же, придумай способ выделить для неё эту услугу, — спокойно повторил Ци Лянь. — Потом я сам поговорю с вашим владельцем.
— Ты... что ты скажешь?
— Скажу, что моя мать была у вас в салоне, у неё как раз было мероприятие, и она заодно попросила вашу девочку сделать ей макияж. Вернувшись домой, осталась очень довольна, сказала, что в следующий раз ещё придёт и обязательно порекомендует вас нескольким подругам, — Ци Лянь без тени смущения на ходу сочинил историю. — Ваш владелец — пройдоха, сегодня выслушает, а завтра уже будет сидеть, как на иголках, строя планы, как запустить новую услугу и заработать... А, точно, если так и выйдет, не говори никому, что это я подсказал.
Чэнь Фаньчжоу точил ножницы так, что те визжали. Помолчав, он проговорил сквозь зубы:
— Как же я ненавижу богатых.
Три дня спустя, как раз когда Цзян Сяоюань, решив, что путь этот для неё закрыт, в муках размышляла о своём будущем, из головного офиса пришло уведомление. В нём предписывалось всем филиалам использовать приближающееся Рождество как повод для активной предварительной рекламы, направить специальных сотрудников на обучение в головной офис и запустить услуги по макияжу и созданию образа. До Нового года планировалось открыть пилотные проекты.
Получив уведомление об обучении, Цзян Сяоюань не могла поверить своим глазам. Неужели её полоса неудач подошла к концу?
http://tl.rulate.ru/book/121069/8451181
