Прошло несколько дней, и мы продолжали устраивать засады на супермутантов. Мы заманивали их в заранее подготовленные места, где наша победа была почти неизбежна. Сначала они поддавались на нашу уловку, бросались на нас в ярости и погибали под нашим огнём. Но, как и следовало ожидать, со временем они перестали попадаться на наши уловки. Они начали замечать закономерности и больше не посылали отряды в лобовые столкновения.
День за днём мы ждали. Наши засады были идеальны, но ответа не было. Мы разрушили их линии снабжения, саботировали ресурсы, освободили население, которое было обращено в рабство. Однако супермутанты не спешили вступать в бой.
Воспользовавшись их бездействием, мы начали методично освобождать порабощённых. Мы освобождали шахты, поля и заводы, забирая ресурсы, которые были основой их военной машины. Из-за своей силы и неуклюжести мутанты не могли использовать большинство инструментов, поэтому они полностью зависели от человеческих рабов. Каждый освобождённый человек наносил серьёзный удар по их возможностям.
Проходили дни, и мы не встречали никакого сопротивления, переходя от одного лагеря к другому и забирая рабов без единого выстрела. Производство мутантов остановилось. Страх перед боем парализовал их, и они не могли прийти в себя.
— Они научились нас бояться, — сказал я Друзу, наблюдая, как освобождённых рабов выводят из брошенного лагеря.
— Это значит, что в открытую они больше не выйдут, — ответил он с серьёзным видом. — Их следующий шаг — укрепиться.
— Пусть укрепляются, — пожал я плечами. — Без рабов и ресурсов они долго не продержатся. Время работает на нас. А пока у нас есть свободные ресурсы. Если повезёт, мы даже сможем начать собственное танковое производство.
Наше наступление развивалось стремительно. Всего за два дня мы завершили зачистку полей и загнали супермутантов в два ключевых пункта: Аттистаун — центр их боевых сил, и Кузню Великана — промышленный комплекс, ранее захваченный у Ассоциации Оружия.
Мы немедленно взяли оба места в осаду. В Аттистауне мы вырыли окопы, установили пулемёты и миномёты и начали круглосуточную бомбардировку, чтобы измотать оборону.
Однако настоящий вызов был в Кузне Великана. Этот индустриальный узел был не просто ресурсом, он представлял собой производственную мощь. Мы не могли разрушить его — каждая мастерская, каждый станок были нам нужны. Главная сложность заключалась не только в большом количестве entrenched мутантов, но и в их технике: у каждого перекрёстка — танк, каждое здание — укрепление.
Уличные бои в Кузне Великана были яростными. Мутанты атаковали нас волна за волной, используя слабых как пушечное мясо, подобно тому, как это делали мы. Однако у нас было преимущество в броне и тяжёлом вооружении. Хотя мы и несли потери, мы продолжали сражаться.
Наше продвижение было медленным, мы захватывали здание за зданием, стараясь не повредить технику, чтобы использовать её в будущем. Тем временем в Аттистауне сопротивление мутантов постепенно ослабевало под ударами артиллерии и ночными рейдами.
После нескольких недель напряжённых боёв Аттистаун начал сдавать позиции. Оборона мутантов ослабла, и финальный штурм сокрушил последние очаги сопротивления. Мы вошли в город.
Я решил лично осмотреть Аттистаун. К моему удивлению, город оказался в руинах, что было даже хуже, чем я ожидал. Было очевидно, что мутанты не обладают навыками архитектуры. Их «постройки» были основаны на грубой силе, а не на инженерном мастерстве. Признаков присутствия человека почти не осталось — их либо съели, либо использовали как инструмент.
Однако в центре я обнаружил нечто, что заставило меня забеспокоиться: грузовик, доверху наполненный бочками с густой зеленоватой жидкостью. Вокруг были разбросаны тела чудовищ, чьи формы были искажены до неузнаваемости. Их конечности переплетались, а изо ртов свисали щупальца.
Несколько моих легионеров, коснувшись жидкости, погибли почти мгновенно — их тела буквально распадались на части.
Я подошёл к центуриону, который возглавлял штурм. Он подтвердил мои опасения: мутанты бросали в эти баки всё, что попадалось им под руку — животных, людей... И из них появлялись эти жуткие существа.
Я не мог оставаться равнодушным к этой ужасной сцене и не хотел подвергать опасности жизни своих людей. Я незамедлительно отдал приказ об эвакуации всех войск из опасной зоны. Уже несколько моих легионеров демонстрировали признаки отравления или мутации, просто находясь рядом с этой жидкостью.
Я связался с Тоддом по экстренным каналам связи и попросил предоставить защитные костюмы для работы с опасными веществами. Мы приступили к изучению ситуации. Я не знал точно, что это за жидкость, но было очевидно, что она является источником уродств и, возможно, основой для создания супермутантов. Любое существо, вступившее с ней в контакт, мутировало в нечто ужасное и неконтролируемое.
Теперь передо мной стояла задача избавиться от этой угрозы. Вывезти её подальше и просто вылить? Сжечь? Но что, если в процессе сожжения высвободятся ещё более ядовитые газы? Перевозка её в один из моих укреплённых пунктов для хранения также была неприемлема — одно случайное пролитие могло бы превратить территорию в очаг мутаций и заражения.
Мы начали анализ, используя доступные на месте научные приборы — несколько микроскопов и базовые инструменты. Результаты исследования меня поразили: жидкость оказалась не радиоактивной, как я думал. Это был вирус. Агрессивный вирус, способный взаимодействовать с ДНК живых организмов и вызывать ужасающие мутации.Я провёл простой эксперимент: воздействовал на образец открытым пламенем. К счастью, высокая температура уничтожила вирус, что позволило мне принять решение: мы должны уничтожить всё. Только огонь мог гарантированно стереть эту угрозу.
Я приказал вооружить бойцов огнемётами и подготовить к сожжению всех контейнеров. Это был единственный безопасный способ.
Небольшой образец вируса я сохранил для дальнейшего анализа в герметичной колбе, надёжно запечатав и изолировав. Я понимал, что то, что мы увидели через полевые линзы, было лишь вершиной айсберга. Эта субстанция могла стать ключом к разгадке... или проклятием.
Когда образец был надёжно запечатан, я отдал приказ к сожжению.
Мои воины, вооружённые огнеметами, методично уничтожали каждый резервуар с зелёной жидкостью. Этот процесс был долгим, так как жидкости хранилось огромное количество. Пламя отражалось в руинах Аттистауна, а мы, находясь на безопасном расстоянии, наблюдали за очищением. В воздухе стоял едкий химический запах гари. Уничтожение заняло больше времени, чем мы ожидали, но в конце концов всё было обращено в пепел.
Угроза была устранена, и мы приступили к зачистке города. Немногочисленные выжившие мутанты, раненые или прижатые к руинам, были захвачены как рабы. Это подняло вопрос, который не многие в Легионе осмеливались даже обсуждать: можно ли использовать супермутантов в качестве рабов? И, более того, возможно ли подвергнуть их индоктринации, как мы это делали с другими племенами, через Культ Марса?
Жрицы культа обучали захваченных рабов вере в то, что Цезарь — сын бога, избранный принести порядок в мир. Если бы им удалось «перевоспитать» этих существ, мы могли бы превратить их в мощную силу под знаменем Легиона.
Пока мои легионеры собирали трофеи, я вернулся в лагерь, чтобы обсудить этот вопрос со жрицами. Способны ли они, те, кто умеет подавлять волю и обращать людей, повторить свой успех с мутантами?
Как и ожидалось, жрицы отнеслись к этой идее скептически. Мы знали, что интеллект супермутантов сильно различается: некоторые сохраняли обрывки воспоминаний о прошлой жизни, в то время как другие едва могли следовать примитивным инстинктам. Контроль над такими существами представлял собой серьёзную опасность. Но если бы это удалось… у нас появилось бы оружие, которому не было бы равных.
Чтобы минимизировать риски, я приказал создать экспериментальные рабские ошейники для мутантов. Они были значительно крупнее обычных и должны были быть начинены взрывчаткой, способной обезглавить мутанта в случае неповиновения. Однако были опасения, что обычные заряды могут оказаться неэффективными против такой физической силы. Взрыв должен был быть гарантированно смертельным.
Если нам повезёт или если мы приложим достаточно усилий, мутанты могут стать отличными шахтёрами или грузчиками. Однако медлить было нельзя. Эти существа должны приносить пользу... или быть уничтожены.
Теперь, когда Аттистаун был под нашим контролем, а угроза вируса устранена, я приказал вывести большую часть войск, которые ранее осаждали город. Теперь вся наша концентрация была направлена на последний оплот супермутантов — заводы Ассоциации Оружия.
Несмотря на усилия моих лучших командиров, осада завода затягивалась. Комплекс представлял собой настоящую крепость: каждый перекрёсток — поле боя, каждая улица — баррикада из подручной брони и артиллерии.
Было ясно, что мутанты осознают стратегическую ценность этого комплекса. Если они удержат его, то получат доступ к бесконечному производству тяжёлого вооружения — до тех пор, пока не иссякнут ресурсы. Моим бойцам, хоть и закалённым, приходилось нелегко в этом городском аду. Каждый метр улицы был усеян ловушками, заслонами и мутантами, готовыми броситься навстречу огню.
С каждым часом пространство для манёвра врага становилось всё меньше. Мы постепенно окружали центр фабрик, и когда мы почти замкнули кольцо, я увидел нечто удивительное.
Из одной из самых укреплённых секций завода вышел гигантский мутант. Его рост был вдвое больше обычного, а тело полностью покрыто металлическими пластинами, некоторые из которых были недавно сварены человеческими руками. Его присутствие внушало ужас. Люди, которые занимались укреплением его брони, разлетелись в стороны, когда он взмахнул рукой, поднимая тяжёлый пулемёт.
Перед нами стояло существо, в котором стали было больше, чем плоти. Настоящий монстр войны.
http://tl.rulate.ru/book/120413/6973093
Готово:
