СУББОТА, 18 МАРТА 1995 Г.
— Что будет стоить целое состояние? — спросила Дафна.
— Только еда! — ответила Гермиона.
— А еще ингредиенты для зелий. Я думала подтянуть этих двоих по зельеварению до конца года во время первого дня Сжатия, помимо всего прочего, но нам понадобится много ингредиентов.
— В открытом шкафчике школы их более чем достаточно, — сказала Люсинда.
— Что?
— А разве в Общей комнате нет лаборатории по зельеварению, где вы могли бы практиковаться?
— Насколько я знаю, нет, — ответила Гермиона.
— Есть, — вмешалась Джинни. — Кроме Фреда и Джорджа, никто ею не пользуется. Думаю, все считают, что это запрещено.
— Это написано в правилах, — начала Дафна. — Любой студент может варить зелья в своей лаборатории в общежитии для практики. Снейп рассказывает нам об этом в начале первого курса. Хотя в правилах указано, что лаборатория используется по усмотрению главы каждого Дома и Мастера Зельеварений.
— Кто, наверное, сказал, что остальные не могут, — проворчала Сьюзен.
— В любом случае, там есть открытый шкафчик, так что вы можете взять любые ингредиенты, которые вам нужны. Если это не запрещенный ингредиент, доступ к которому получают только на уровнях ЖАБА, то его может взять любой. А их там очень много.
— Наверное, потому что их закупают для всей школы, — сказала Гермиона.
Дафна только пожала плечами.
— И ингредиенты для зельеварения не являются запрещенными, — добавила Люсинда. — Пока мы говорим об этих ингредиентах, они в буквальном смысле принадлежат нам. Если же мы перейдем к более сложным вещам, то это уже другой вопрос, поскольку никто из нас пока не является ЖАБА. Но нам не стоит беспокоиться об этом до Праздника, когда мы все поженимся, станем эмансипированными и получим неограниченный доступ к своим личным хранилищам. Я сомневаюсь, что нам что-то понадобится до той среды.
— А как насчет еды? — спросила Гермиона. — Булочки? Такие вещи?
— За один галлеон можно купить сорок восемь булок. У меня осталось более ста галеонов только из моего личного фонда. Это сорок восемь сотен рулонов. Если я вызову сюда своего эльфа, они будут у меня через пару часов.
— Я не мог просить вас...
— Странная покупка, но, согласитесь, это на благое дело, — пожала плечами Люсинда.
— Ну, я уверена, что еда будет стоить гораздо больше, чем сто галеонов.
— Ты ешь икру, трюфели и подобное с каждым приемом пищи, Гермиона? — несколько шутливо спросила Дафна.
— Конечно, нет!
— Вы не платите за еду.
— Что? Я знаю, что это часть нашей платы за обучение, но...
— За исключением элитных продуктов и некоторых редких товарных позиций, никто в магическом мире не платит за еду!
— Но рестораны на Косой улице, — начала Гермиона, — «Три Брукстика», «Сладкое королевство»? Я даже видела пекарню! Там тоже надо платить!
— Ты платишь за обслуживание, — ответила Дафна. — Ты платишь за то, чтобы кто-то другой это приготовил. В нашем мире основные ингредиенты бесплатны.
— Это бессмысленно! Вы не можете колдовать над едой! Это фундаментальный закон трансфигурации!
— Вы правы. Еда не может быть создана магически. Ее можно призвать. Если она у вас есть, вы можете трансфигурировать ее во что-то другое, но это все. Откуда берется еда?
— На фермах!
— Если только это не рыба, — сказала Луна. — Тогда ее ловят.
Дафна покачала головой.
— Уверена, ты уже думала об этом, но людям действительно следует знать, как устроен магический мир. Готова поспорить, что многие чистокровные не имеют ни малейшего понятия, а им бы следовало. Позвольте спросить: сколько вы знаете студентов из магических семей, чьи родители — фермеры, не садоводы и не рыбаки?
— Хм... ни одного?
— Может, есть эксцентричные люди,— согласилась Дафна, — но это так. Ферму трудно скрыть от маглов. Более того, многие маги считают такие вещи ниже своих возможностей. Магические растения и животные — это, конечно, другое дело. Но мы их, как правило, не едим. Вся еда, которую мы едим, поступает из мира Маглов или, по крайней мере, именно там мы получаем все ингредиенты.
— Подождите! Мы получаем почти всю еду из мира Маглов и при этом нам не нужно за нее платить? Вы же не хотите сказать, что мы ее воруем?
— Я не говорю, что этого никогда не бывает, — сказала Дафна. — Я не скажу, что есть волшебник, который не проглотит оставленный без присмотра пирог, но нет, мы не крадем нашу еду. Однако несколько сотен лет назад было время, когда мы это делали, по крайней мере, в значительной степени.
— Почему?
— Прежде всего, и я знаю, как ты любишь учиться, но если ты хочешь знать правду или хотя бы правду, забудь почти все, что мы изучали на Истории магии. Это чистокровная чушь и в основном самообслуживание, состоящее из полуправды и лжи. В отличие от того, чему учит Биннс, примерно до пятого века нашей эры магический мир и мир Маглов уживались примерно так же хорошо, как любое собрание народа. Мы никогда не были многочисленны. Даже сегодня, включая маглорождённых, на каждую тысячу маглов приходится лишь один из нас, и это соотношение в основном таковым и остается. В древние времена мы служили жрецами и жрицами в тех религиях, которые были связаны с природой и звездами, с которыми, как считалось, у нас есть определенное сродство. Мы также были писцами, как на заре письменности, которая считалась магическим искусством. Мы были ремесленниками, работая с металлами и деревом. Были советниками и учителями мудрости, в основном благодаря тому, что жили гораздо дольше. Мы хранили устные истории. Мы были целителями и учителями.
— Не все из нас разумны. Всегда существовали злые ведьмы и волшебники. И мы должны были держать их в узде. Более того, до Хогвартса быть волшебником еще не означало пройти обучение. Нужно было быть избранным в ученики или что-то в этом роде. Мы не занимались фермерством. Нас было слишком мало, и мы были слишком разбросаны, чтобы заняться этим, если только не хотели полностью подчиниться власти маглов (как волшебникам, не владеющим землёй или фермой, нам платили едой — если денег не хватало — или деньгами и вообще освобождали от налогов). Были и те, кто разбогател, обычно в качестве волшебников-воинов во время успешных кампаний, когда грабежи были особенно выгодны. Но в основном мы жили лучше, чем большинство наших соседей-маглов, но не на самом верху.
— Как я уже сказал, ситуация начала меняться в пятом веке.
— Христианство, — кивнула Гермиона. — Вообще-то, нет. Там был странный священник, но сама церковь не доставляла нам много неприятностей. Нет, настоящие беды пришли с падением Западной Римской империи и наступившим экономическим и политическим хаосом.
Регион, который страдал от нападений захватчиков и грабителей, мог винить в своей судьбе магию и начинать охоту на магов. Победитель часто стремился избавиться от местных магов, заменяя их на своих верных подданных. Время от времени какие-то несчастья могли приписать Сатане или местному священнику, желающему уничтожить остатки дохристианской религии. Но эти погромы всегда были локальными и вскоре теряли свою эффективность.
В конечном итоге, если ведьма или волшебник, которых вы знали, либо погибали, либо удирали, не факт, что новый маг будет сильно высовываться. К счастью, даже в самые сложные времена существовал Блэк, который помогал нашим людям зарабатывать на жизнь. Именно тогда мы начали задумываться о том, как наладить связь с гоблинами и пытаться отыскать удачу, которую маглы не могли бы найти — если, конечно, они не узнают о нас и не покончат с нами ради золота.
Нас действительно преследовали, когда это было выгодно маглам или когда возникала возможность ограбления.
— Нас часто обвиняли в использовании магии для разрушения посевов и скота. Я не скажу, что этого никогда не происходило. Темные волшебники иногда действительно так поступали. Но если дела у местных магов шли плохо, они могли проще украсть еду, что было менее рискованным, чем нападение на маглов.
На бумаге это не должно было приносить больших проблем. Это не должно было приводить к десяткам тысяч и более смертей на протяжении веков. В конце концов, нас не меньше чем тысяча к одному. Если бы я вышел на поле и взял один колосок пшеницы на каждую тысячу стоящих, это была бы моя доля в справедливом распределении, и фермер никогда бы не заметил потерю. Если бы я украл одну овцу из тысячи, ситуация была бы схожей. Вот только сделать это было не так-то просто. Исчезало целое поле или целая отара.
Пшеница и мясо могли бы прокормить множество магов на целый год, но такая потеря вряд ли осталась бы незамеченной. Пока положение не становилось совсем критичным, если мы ловили тебя на краже урожая, то могли обвинять в колдовстве, приводить свидетелей и оставлять на произвол судьбы местному лорду.
— В четырнадцатом веке всё начало окончательно рушиться. Отдельные охоты на ведьм превратились в магловский эквивалент квиддича. И снова в основе всего лежала экономическая причина, усиленная настоящим страхом. В начале того века погода в большей части Европы скачала в худшую сторону, и нет, это сделали не мы!
После веков обилий в урожаях почти каждый год стали происходить неурожаи. Голод коснулся всех, включая нас. В то время короли и лорды укрепляли свои позиции, а войны становились постоянными и разорительными для всех. Широкомасштабного голода удалось избежать лишь благодаря тому, что Черная Смерть уничтожила треть тех, кто нуждался в пропитании. Нам повезло больше, чем маглам, но ненамного. По их оценкам, к концу века общая депопуляция составила около пятидесяти процентов. У нас она составила примерно половину.
Естественно, кого винить будут маглы? Если поблизости не было еврейских общин, значит, дело в колдовстве! Конечно, к тому времени мы научились прятаться гораздо лучше, чем столетиями ранее, но даже наша экономика на черном рынке рушилась. Только в это позднее время Римская церковь объявила колдовство ересью, и преследование ведьм получило своеобразное церковное благословение.
— Своего рода?
— Маглы жаждали крови. Церковь жаждала душ. Даже когда ловили настоящую ведьму, если она признавалась и просила отпущения грехов, ее могли отпустить. Даже если нет, ловцы хотели увидеть хорошее сожжение в тот день. Церковные законы никогда не были оперативными, и если сожжение все же происходило, то через несколько месяцев или даже лет.
Раньше все происходило гораздо быстрее, когда речь шла о простом священнике-изгое, которому не нужно было советоваться с Римом или инквизицией. Настоящая ведьма, опасаясь поимки, скорее сдалась бы медлительной Церкви, чем местным властям, так как в этом случае шансы на побег были выше.
— Но разве Церковь не пытала?
— Тогда все пытали. В любом случае, вы бы попались. Однако с Церковью всё не заканчивалось, как только вы признавались. С местными жителями следующим визитом, скорее всего, был бы ваш палач.
С Церковью же дело обстояло иначе: если бы вы отказывались от своих слов, они действительно провели бы нечто похожее на расследование и суд. Вот почему это заняло так много времени.
— Протестантская Реформация стала еще большей катастрофой.
— Почему?
http://tl.rulate.ru/book/120261/4965601
Готово:
