— Левая половина тела ужасно замёрзла.
Плечо болело так, словно его выламывали, дышать было как-то трудно, и я заподозрил, что меня заставили принять невероятно неудобную позу.
По мере того как сознание прояснялось, подозрение переросло в уверенность, и я понял, что мои руки связаны за спиной, на ногах кандалы, а во рту кляп.
И в таком виде я лежал на боку на каменном полу.
Где это я?
Темно.
Однако это не тьма. Есть свет. Падающий, полосатый свет... окно с решёткой.
Почему-то мне с самого начала так и казалось.
В общем, меня, похоже, заперли в комнате с дверью, в которой есть окно с решёткой. Слегка ощущается какой-то неприятный запах — возможно, потому что это камера для заключённых.
Повернувшись, я увидел, что Беатриче лежит так же, и немного успокоился. Правда, насколько я мог разглядеть в полумраке, она дышала, но глаза её были закрыты, и сознания, похоже, ещё не было. Но даже с учётом этого, успокаиваться было нельзя.
Естественно.
Что же, собственно, произошло? Почему я здесь?
Прежде всего, нужно было подумать об этом, но из-за двери послышались шаги нескольких человек, и стало не до того.
Приближаются.
Остановились.
Раздался звук вставляемого и поворачиваемого ключа, дверь открылась, и несколько человек гуськом вошли в комнату.
Мария Роза инстинктивно прикрыл веки, притворившись спящим. Лицо его было обращено к двери, так что, приоткрыв глаза, он мог наблюдать за происходящим. Уверенности в том, что это лучший вариант, не было, но раз уж его оставили в живых и заперли, то, если удастся убедить их, что он спит, его, вероятно, не убьют сразу.
— Не убьём? Этого?
— И тут же надежды Марии Розы были разбиты каким-то низкорослым, похожим на ребёнка, мужчиной.
Мужчина был одет в толстое пальто, похожее на зимнюю одежду, с глубоко надвинутым капюшоном, штаны, ботинки и перчатки — в общем, очень тепло. В контровом свете, падающем из открытой двери, его было плохо видно, но сочетание жёлто-коричневого (охра), тёмно-синего и серого цветов, а также дизайн одежды были характерными.
«Серийный Убийца».
Без сомнения. Это была одежда «Серийный Убийца».
— Давай прикончим его. Этот тип, он же из ZOO, да? У меня из-за них куча народу полегло.
Однако эта странная интонация общего языка напоминала манеру речи молодых наркоманов с Чёрного рынка, у которых крыша поехала от наркотиков. Не рюсюсец? Не связан с S*K, которые, похоже, были группой рюсюсцев? Вопрос Марии Розы, который изо всех сил притворялся спящим, вскоре должен был разрешиться.
— Фэй, почему ты говоришь на общем языке? Мне трудно понимать твой общий язык.
Это сказала низкорослому мужчине та женщина с дредлоками.
Вероятно, Фэй — это имя низкорослого мужчины. И всё же, возможно, Фэй действительно ребёнок. Прежде чем возразить, он выпятил подбородок в сторону женщины и издал звук «И-и-и» — этот жест напоминал поведение какого-то демона-гаки.
— Заткнись, а? Вы тоже, хватит уже говорить на этом своём паршивом языке. Или что, ностальгия замучила? Идиоты, что ли? Назад уже не вернёшься. Разве мы не собирались здесь корни пустить и чего-то добиться? Тогда говори на здешнем языке. Не можешь говорить, что ли? Совсем уже отупел, а? Ну что, Мэйлу-сан?
— Не смеши меня. Я и на общем языке могу говорить. Гораздо лучше тебя, между прочим.
Женщина, которую назвали Мэйлу, ответила на том же беглом общем языке, что и тогда, и мельком взглянула на Марию Розу.
Этими своими дьявольскими глазами.
Мария Роза на мгновение напрягся, но на этот раз ничего не произошло.
Может, потому что их взгляды не встретились?.. — додумав до этого, он понял, в чём дело. Секрет в глазах Мэйлу? Это было почти интуитивное предположение, но, вероятно, верное. Известна история о том, как Король-Маг Восточных Равнин Тэнсэй Гусё использовал магию, превращавшую в камень то, на что он смотрел. Мэйлу, несомненно, владела подобной магией.
Кстати, рядом с Мэйлу, как и тогда, вплотную стоял тот Каменный Мужик.
Итого трое.
В комнату вошли четверо, значит, есть ещё один.
Мэйлу искоса посмотрела на этого одного.
— В общем, я считаю, что его следует оставить в живых и использовать. Поэтому я его и схватила. А каково твоё мнение, Цзин?
Последний мужчина, которого назвали Цзин, был очень высоким, но не слишком широким в плечах, поэтому производил впечатление долговязого.
Лицо у него тоже было длинным, чёрные волосы стояли дыбом, а на глазах были тёмные очки. Чёрная кожаная куртка с меховой оторочкой и вышитым золотым драконом, штаны и ботинки — его наряд был почти таким же, как у тех парней в чёрных куртках, которые пришли на помощь S*K на «Обжорном переулке».
Значит, Цзин связан с ними, и, более того, он, по крайней й мере, один из их главарей, а может, и лидер.
Если учесть их поведение в трущобах, то то же самое, вероятно, можно сказать и о Мэйлу и Каменном Мужике. Эти двое, похоже, были главарями рюсюсцев с черепами.
Тогда, хоть в это и трудно поверить, ребёнок Фэй — главарь S*K?
Например, существуют три группы рюсюсцев, они объединились, и здесь собрались главари каждой группы?
Цзин низким голосом, словно выдыхая воздух из глубины живота, сказал:
— Не знаю насчёт ZOO. Но разве на этих «Стражей Порядка» подействуют заложники?
— Вот именно! Цзин тоже так думает, да? Давай прикончим его!
Фэй чуть ли не захлопал в ладоши от радости, но Цзин даже не повернул к нему головы. Из-за тёмных очков не было видно, куда он смотрит, но, похоже, он пристально разглядывал Марию Розу.
— Если уж убивать, то просто так умереть ему будет скучно.
— Это ещё что значит?
Мария Роза чуть было не спросил, но, конечно, сдержался. Часто бывает, что такие вот типы, у которых непонятно что на уме, оказываются вдвойне садистами, извращенцами и жестокими, так что нужно быть осторожным. Ну, в таком положении, когда он был как рыба на разделочной доске, от осторожности толку было мало.
Да уж.
Снова становится тоскливо.
Хотя сейчас остаётся только хладнокровно оценивать ситуацию, на самом деле хотелось бы разбушеваться.
По плану, он сейчас должен был обсуждать с ребятами из ZOO, как поступить с этими рюсюсцами. А вместо этого, как так получилось?
Разумеется, если бы он не стал спасать Беатриче, быстро закончил бы с покупками и отправился в офис ZOO, то этого бы не случилось. Это совершенно верно. Мария Роза и сам это понимал головой.
Но тогда, следовало ли ему бросить Беатриче?
Возможно. Но он не смог.
Почему?
— Да чёрт его знает.
— Убить всегда успеем, — Мэйлу тихо рассмеялась, словно мурлыча. — К тому же, если бы это был мужчина, я бы такого не сказала. Именно потому, что это женщина, она и представляет ценность.
— Это ещё что значит?
Фэй, хоть и недовольно, но клюнул на это, и Мэйлу, слегка приподняв подбородок, прищурилась.
— Не понимаешь? Мужчину ещё можно бросить, а вот бросить женщину — это нехорошо звучит. Тем более такую девочку, похожую на ребёнка.
— Какая разница? Какое это имеет значение?
— Недавно труп женщины, которую называли Демоницей, выставили на позор. Стражи, говорят, очень торопились забрать её труп. Вообще, женщин среди Стражей мало, вероятно, потому, что они стараются не увеличивать свои слабые места. Мужчины всегда так думают.
— Может, просто потому, что бабы мешают и с ними много хлопот?
— Не надо всех равнять по себе.
— Что ты сказала?!
Фэй, опять же по-детски, сжал кулаки и приготовился к драке, но Каменный Мужик тут же вклинился между ними, словно защищая Мэйлу. Ростом Каменный Мужик был не выше Цзина, но в ширину и толщину был огромен. Фэй, похоже, не решился связываться с таким Каменным Мужиком, недовольно цыкнул, отступил, засунул руки в карманы пальто и отвернулся.
— В любом случае, — Цзин коротко вздохнул и поправил очки на переносице средним пальцем правой руки. — Стоит ли поговорить с SmC?
— SmC?
Мария Роза был несколько озадачен таким внезапным поворотом. Почему здесь всплыло это название?
Может быть, эти рюсюсцы связаны с теми самыми SmC?
Пока он перебирал в уме несколько возможных вариантов, Мэйлу кивнула Цзину.
— Да. Расправиться с ней можно и после того, как выяснится, что от неё нет никакой пользы. Как я уже говорила, сейчас вступать в конфликт с SmC невыгодно, по-моему.
— Но подчиняться им тоже унизительно.
— Конечно. Даже если мы объединимся, это должно быть не подчинение им, а равноправный союз. Для этого нужно немного поторопиться. Пока они высоко нас ценят, нужно договориться...
— И поэтому, — Фэй сильно топнул ногой по полу, прервав слова Мэйлу. Звук был необычным. Мария Роза, прижатый телом к полу, чуть было не подумал, что у него остановится сердце.
Каменный пол, похоже, не треснул, но если бы его так сильно и безжалостно ударили ногой...
Даже представлять не хотелось.
— Ты поэтому тайно встречаешься с этими ублюдками из SmC, чтобы провернуть свои делишки?
— ...О чём ты?
Прежде чем Мэйлу ответила, прошла доля секунды. О чём говорила эта пауза? Постепенно Мария Роза начал понимать ситуацию.
То есть, эти группы рюсюсцев, которые с некоторых пор приобрели определённое влияние в Эльдене, сейчас, похоже, стоят на распутье.
Объединяться с крупнейшим преступным кланом Эльдена SmC или нет?
По этому вопросу, похоже, внутри них существуют разногласия. Вероятно, Мэйлу склоняется к объединению, Фэй — против, а позиция Цзина неясна.
И, прежде чем между ними было достигнуто какое-либо соглашение, Мэйлу тайно связалась с SmC.
Фэй, вероятно, указал именно на это.
— Прошу не заблуждаться. Да, я действительно встречалась с Джеем из SmC. Но мне просто передали, что SIX хочет снова встретиться. Говорит, что очень хочет подружиться с нами. Конечно, об этом я собиралась рассказать вам позже.
— Решение было — не разговаривать с ними, пока не определимся с политикой.
— Я просто встретилась и поговорила. Или ты считаешь, что я должна была отказать? Испортить им настроение и уничтожить возможность союза?
— Лучше бы так и сделала. Мне с самого начала не нравится якшаться с такими отстойными ублюдками.
— Эти отстойные ублюдки обладают достаточной силой, чтобы легко нас раздавить. Не будешь ли ты так любезен не руководствоваться своими эмоциями? Из-за твоего настроения мы не можем подвергать опасности жизни наших соотечественников, за которых мы несём ответственность.
— Какая ты трусливая, колдунья! Из-за того, что ты виляешь хвостом, как течная сука, они и смотрят на нас свысока!
— Кто это тут течная сука, карлик! Сам же говорил не использовать родной язык!
— Не называй меня карликом!..
Фэй, крикнув это, попытался наброситься на Мэйлу, но Каменный Мужик преградил ему путь. Нет, скорее не преградил, а остановил. Каменный Мужик, отбив правой рукой кулак Фэя, полуобернулся, присел и выставил вперёд правую ногу, приняв боевую стойку.
— Позволь мне убить этого карлика, Уцзе!
Тут же получив приказ от Мэйлу, Каменный Мужик — вероятно, его звали Уцзе — двинулся вперёд, словно скользя своим мускулистым телом. Фэй тоже не остался в долгу, отскочил назад и снова попытался перейти в атаку, но кто-то одновременно схватил и остановил обоих, едва не столкнувшихся.
— Хватит уже ребячиться.
Это был Цзин.
Цзин, схватив правой рукой Уцзе за кадык, а левой — Фэя за шиворот, стоял ровно посередине между ними.
И всё же, это было довольно быстро. Предыдущая короткая стычка Уцзе и Фэя тоже была впечатляющей, а магия Мэйлу — ужасающей. Неизвестно, сколько всего было этих групп рюсюсцев, но даже они одни могли представлять серьёзную угрозу. Если слова Мэйлу были правдой, то SmC сами предложили им союз, что, вероятно, говорило о том, как высоко их ценили.
Однако, SmC...
То, что они в последнее время стремительно расширяют своё влияние, вероятно, знал каждый житель Эльдена. Клейма «SmC», которыми щеголяли идиоты, были тому символом.
Попытка привлечь на свою сторону рюсюсцев — это тоже часть этого плана? Зачем SmC так наращивать силы, чего они добиваются? Пытаются уничтожить своих заклятых врагов, «Стражей Порядка»?
Впрочем, это неважно.
Вернее, попытка смотреть на вещи с такой вот псевдоглобальной точки зрения — это тоже своего рода бегство от реальности.
— Внутренние распри бессмысленны.
Цзин отпустил Уцзе и Фэя и снова поправил очки на переносице средним пальцем правой руки.
— Как сказал Фэйянь, мы твёрдо решили обосноваться в этом городе. Пока Ци Цзя не падёт, мы всё равно не сможем вернуться на родину. Я также согласен с мнением, что нам следует отказаться от родного языка.
— Вот это я понимаю, Цзин-ван! — самодовольно сказал Фэй, но Цзин даже не удостоил его взглядом.
— Однако я понимаю и мысли Мэйлу. По сравнению с нами, SmC огромны. Слишком огромны. Если можно заключить с ними союз, то следует это сделать. К тому же, если мы откажем, они начнут на нас давить. А затем, ослабив, попытаются поглотить. Это их обычная тактика. Верно, Мэйлу?
— Да. Поэтому, пока они сами протягивают нам руку, лучше побыстрее её пожать. Заодно, если сделать какой-нибудь приятный подарок, им это тоже не повредит.
Рядом с Мэйлу, скрестившей руки на груди, Уцзе медленно потирал горло.
Цзин перевёл взгляд своих тёмных очков на Марию Розу.
— Проблема в том, будут ли они рады такому подарку.
— Если хочешь, я могу прямо сейчас связаться с ними и прощупать почву.
— То, что можно использовать, следует использовать. Если им угождать, то, возможно, они со временем расслабятся и подставят спину.
— Да... тогда и посмотрим.
— Фэйянь, у тебя нет возражений?
— Делайте что хотите.
— Решено.
После этих коротких слов Цзина они все вместе вышли из комнаты, и дверь снова закрылась.
Конечно, сразу после этого её заперли на ключ, и по мере того, как шаги четверых удалялись, гнетущая тишина заполняла всё вокруг. Среди этой тишины за дверью ощущалось чьё-то слабое присутствие — тот, кто запирал и отпирал дверь, не вошёл в комнату. Вероятно, поблизости был один охранник.
Но что с того? Какая разница?
Есть охранник или нет — всё равно.
Когда он в последний раз попадал в такое безнадёжное положение? Не припомню, значит, возможно, впервые.
Отчаиваться и унывать уже надоело, но, на всякий случай проверив, он обнаружил, что у него отобрали не только меч и рюкзак, но и пояс, плащ, наручи и ботинки. Если бы ещё и боди-сьют сняли, то оставалось бы только искать способ самоубийства.
И всё же, его руки были крепко связаны за спиной прочной верёвкой, которую, казалось, невозможно развязать, на лодыжках были деревянные кандалы, а во рту — кляп. Не говоря уже о самоубийстве, что вообще можно сделать в таком положении?
Мельком взглянув на Беатриче, он подумал, как это она может так спокойно спать, но Мария Роза всё ещё не сдавался.
Он вообще был упрямым. А вдруг есть какой-нибудь способ? Не упустил ли он чего-нибудь? Даже если выбраться отсюда трудно, что можно сделать сейчас?
В любом случае, пока тело сковано, ничего не поделаешь.
Прежде всего, руки.
Например, вывихнуть плечевые суставы и перекинуть руки со спины вперёд... но такой трюк, как вывих сустава, он ни разу не пробовал. Во-первых, это, должно быть, очень больно, да и можно ли вообще так просто вывихнуть сустав? Как?
Тогда, может, другой способ? Можно ли что-нибудь сделать с помощью той элементарной магии, которую он умел, — магии, которая была не сложнее фокусов?
Сжечь верёвку?
Руки тоже обгорят.
Ну, это можно и потерпеть, хотя неизвестно, сможет ли он вытерпеть, но даже если как-нибудь вытерпеть, то, во-первых, нет катализатора. В поясной сумке у него много чего было, но её, естественно, здесь нет.
А ещё... да, готовь сани летом.
На такой случай у него в подошве ботинка был спрятан маленький набор из семи инструментов... был, но ботинки сняли, и его здесь нет.
Довольно предусмотрительные типы. Однако этого они, похоже, не заметили. Мария Роза, извернувшись, протянул связанные руки, задрал верхнюю часть боди-сьюта и пошарил по верхнему краю нижней части. Там был едва заметный на ощупь разрез, и, просунув туда пальцы, он наткнулся на тонкий кольцеобразный предмет.
Продев в него палец, он осторожно вытащил его.
Довольно длинный.
По форме напоминал плоскую лапшу, но, разумеется, это была не еда, а полоска из сверхтвёрдого, ультратонкого металлического листа, растянутая как шнурок, с кольцами на обоих концах.
Однако, со связанными за спиной руками, даже с этой штукой мало что можно было сделать. Одному.
К счастью, Мария Роза был не один.
— Бе-э-а-ан-т-ри-и-и-че-эн.
Из-за кляпа голос звучал как-то по-дурацки.
Однако, приблизившись, извиваясь, как червяк, и несколько раз позвав её по имени, он увидел, как Беатриче пошевелилась, и её веки дрогнули.
Ещё немного. Подумав так, он потёрся головой о её плечо, и наконец Беатриче медленно открыла глаза.
— ...Т-ты-ы-ы... ун-н-н... зде-е-есь.
Похоже, она была сильно удивлена, но у Марии Розы не было возможности толком ей всё объяснить. Успокоившись, Беатриче, вероятно, и сама поймёт, что их похитили и держат в заключении.
Это не заняло много времени.
Немного поозиравшись и поизвивавшись, Беатриче наконец пристально посмотрела на Марию Розу и виновато нахмурилась.
Её глаза увлажнились.
Плачет?
Нет, вероятно, изо всех сил сдерживает слёзы.
Действительно, слезами горю не поможешь. Мария Роза, собираясь сказать Беатриче: «Повернись в ту сторону», — шевельнул подбородком. Не сразу, но, похоже, она поняла его намерение. Увидев, что Беатриче, хоть и с некоторым подозрением, развернулась, Мария Роза сделал то же самое, и они оказались лежащими спина к спине.
Проблема начиналась отсюда.
Металлический шнурок, продетый указательным пальцем правой руки в одно из колец на его конце, нужно было, находясь со связанными за спиной руками, как-то умудриться намотать на верёвку, связывающую запястья Беатриче. При этом его нужно было просунуть между связанными запястьями и спиной, но нельзя было поранить Беатриче шнурком, так что пришлось изрядно помучиться, меняя позу и двигая скованными руками до предела.
Впрочем, в процессе Беатриче, похоже, догадалась, что пытается сделать Мария Роза. То, что она при этом оставалась неподвижной, очень помогло.
Однако, даже после того, как это кое-как удалось, предстояла ещё работа по перерезанию верёвки, натягивая шнурок с обоих концов и двигая им мелкими движениями вверх-вниз и вправо-влево. Вернее, это и была основная задача, гораздо более сложная, требующая больше терпения и времени, и вообще, удастся ли её перерезать?
Когда такие сомнения начали закрадываться в голову, Мария Роза вдруг заметил, что с Беатриче что-то не так.
Остановившись и повернув только голову, он увидел, что Беатриче свернулась калачиком, как младенец.
Это ладно. Понятно, что она напряглась. И то, что она дрожит, тоже можно понять.
Вот только то, что она время от времени извивается, в основном нижней частью тела, было явно странно.
Странно, но Мария Роза тут же догадался. Так вот оно что.
Хотя сейчас не настолько холодно, чтобы замерзать, каменный пол был чертовски холодным. Благодаря дорогому боди-сьюту от «Анлимитед АЙС», Мария Роза не так сильно это чувствовал, но так тепло тела будет быстро уходить. Наверняка ей было очень холодно на ощупь. В таком случае, не удивительно, если возникнут определённые позывы.
— Физиологические потребности, от которых не уйти ни одному человеку, да?
Впрочем, даже если это и так, что делать?
В этой комнате, к сожалению, не было ничего похожего на туалет. Да и если бы был, можно ли было бы им воспользоваться в таком состоянии? Даже если отбросить физические проблемы, Мария Роза ведь находился в одной комнате.
Тогда, заставить её терпеть? Если бы это было возможно, то ладно, но заставлять терпеть физиологические потребности — это тоже жестоко. Да и сколько можно терпеть? Можно ведь, стараясь и терпя, в итоге умереть.
Мария Роза развернулся и ткнул Беатриче подбородком в плечо.
Вздрогнув всем телом, Беатриче поспешно повернулась к нему, и, похоже, ей было совсем невтерпёж. На её лице выступил холодный пот.
— Я-а-а о-о-отве-е-ерну-у-усь.
Подумав, что медлить уже нельзя, Мария Роза, отбросив все колебания, сказал это, но никак не ожидал, что она поймёт его с первого раза.
Более того, он никак не ожидал, что за свою любезность получит удар коленом.
— Не-е-е сме-е-ей!
— Ай! Бо-о-ольно! Что-о-о ты-ы-ы де-е-елаешь, не-е-еожи-и-иданно!
Он едва не получил удар в солнечное сплетение.
Мария Роза тут же запротестовал, но Беатриче совершенно его не слушала. Один за другим посыпались яростные удары коленями, затем носками, затем снова коленями. Мария Роза, будучи связанным и скованным, даже увернуться толком не мог.
Ну, ограничены в движениях были, по идее, оба.
— Бо-о-ольно! Бо-о-ольно! Бо-о-ольно же-е-е!
— Во-о-от те-е-ебе, во-о-от те-е-ебе! Бе-е-ессты-ы-ыдни-и-ик!
— Пре-е-екра-а-ати-и-и... Пре-е-екра-а-ати-и-и! Го-о-ово-о-орю же-е-е, пре-е-екра-а-ати-и-и!
— Ду-у-умаешь, я-я-я та-а-ако-о-ое сде-е-елаю?! Ду-у-умаешь, мо-о-огу-у-у?! Не-е-ет, ко-о-оне-е-ечно же-е-е, не-е-ет!..
Когда Мария Роза, перекатываясь по полу, отполз так, что её ноги уже не доставали, Беатриче наконец перестала буянить. Это хорошо, но ситуация, похоже, стала ещё хуже, чем раньше: она уткнулась лбом в пол и начала стонать. Ну что за дела, а?
Вообще-то, сама виновата, что так резко и яростно двигалась. Если так стимулировать мочевой пузырь, то, естественно, захочется ещё сильнее. Да и вообще, время ли сейчас стесняться? Когда человек изо всех сил пытается ухватиться за последнюю надежду и освободить хотя бы руки.
Стыдно?
Все, чтобы выжить, переплывают сточные канавы, спят, завернувшись в сено, и даже тараканов жарят и едят... нет, возможно, я немного преувеличиваю, и тараканов я бы точно есть не стал, но, так или иначе, в этом жестоком, суровом, пронизанном холодным ветром мире.
Подумаешь, обмочиться. Наоборот, не в этом ли заключается дух Стража — гордо обмочиться на глазах у всех?
Конечно, если бы Мария Роза был на месте Беатриче, то, честно говоря, стопроцентно, без всяких сомнений, никого бы не стеснялся.
Он бы терпел.
О, он бы терпел до последнего.
По крайней мере, до самой смерти бы терпел.
Разве можно такое делать на глазах у других? Конечно, нет. Невозможно.
Поэтому, честно говоря, чувства Беатриче ему были очень понятны. И именно потому, что понятны, безысходная злость и досада становились ещё сильнее, и в поисках объекта, на который их можно было бы выместить... он нашёл.
Разве это не простая логика? Как он мог этого не понимать?
Вообще, виновата ли Беатриче?
Может быть, винить следует кого-то другого?
Человек, у которого вор украл семейную реликвию, возможно, был неосторожен и глуп. Но говорить, что виноват тот, у кого украли, — это, в конце концов, логика вора. Для того, у кого украли, виноват, конечно же, вор.
То есть, для похищенных Марии Розы и Беатриче виноваты, безусловно, похитившие их рюсюсцы. Всю ответственность должны нести они. Обязательно, непременно должны нести.
— От-т-ткро-о-ойте!
Мария Роза подполз к двери и ударил по ней обеими ногами, скованными кандалами.
Он выместил свой гнев на слегка заржавевшую металлическую дверь. Выместил раздражение. Выместил обиду. Вложив всё своё осуждение, он несколько раз ударил по ней ногой. Откройте! — кричал он. Откройте! Откройте! Откройте, откройте, откройте! Если не откроете сейчас же, немедленно всех убью!
— За-а-аткни-и-ись! Хва-а-ати-и-ит шу-у-уме-е-еть!
Вскоре из-за двери донёсся такой гневный окрик, но ему было всё равно. Он продолжал кричать и пинать, и противник, похоже, сдался. Из окна с решёткой в комнату заглянул один из рюсюсцев, раздался звук поворачиваемого ключа, и дверь открылась.
— Шумно. Будешь тихо. Умереть хочешь?
Мужчина, сказавший это на типичном для рюсюсца общем языке, был невысокого роста, но проворный на вид, и одет в ту самую чёрную куртку. Выходцы с Востока, особенно из Рюсю, Осю, включая Пылающую Империю и Тэнсэйгу на востоке, — их возраст трудно определить, но ему, вероятно, не было и тридцати. Молодой мужчина с характерной татуировкой в виде ромба под правым глазом.
Мария Роза, естественно, не собирался подчиняться словам Ромбоглазого, но что же делать? Вообще, с какой целью он всё это затеял?
Это не просто истерика... да, Беатриче. Нужно попросить Ромбоглазого отвести Беатриче в туалет. Попросить, говоришь?
..................
Во всяком случае, он попытался попросить, нет, пригрозить одним лишь взглядом, но Ромбоглазый только склонил голову набок. Тупой какой. Совершенно не понимает. Естественно.
Кстати, несмотря на внешний вид, Мария Роза был спокоен. Просто небольшая реакция на заключение, и он уже полностью пришёл в себя. Сам он так считал. Поэтому он перевёл взгляд на Беатриче, придумав способ заставить Ромбоглазого самостоятельно догадаться о ситуации.
Это возымело действие.
Хотя результат был не самым лучшим.
— Вот оно что.
Ромбоглазый криво усмехнулся, вышел из комнаты и тут же вернулся, таща за собой стул.
Что он собирается делать? Использовать стул для какой-то особой пытки?
Нет.
Ромбоглазый просто сел на стул.
Мало того, он широко потянулся, расслабленно раздвинул ноги и ухмылялся.
— Хорошее зрелище. Буду ждать спокойно. Смотреть на стесняющуюся женщину приятно. Очень возбуждает.
— Тьфу!..
Похоже, истерика от заключения ещё не прошла. Мария Роза инстинктивно вскипел и ударил обеими ногами по ножке стула, на котором сидел Ромбоглазый. Ромбоглазый, похоже, тоже не ожидал этого, картинно опрокинулся вместе со стулом, и при этом раздался резкий звук соприкосновения металла с металлом.
Это был звук связки ключей, висевшей у Ромбоглазого на поясе.
Ключи.
Увидев их, услышав их звук, Мария Роза больше ни о чём не мог думать. Он решил, что и думать не нужно.
Нужно как-то разделаться с неуклюже упавшим Ромбоглазым. Тогда откроется путь. Смогут ли они сбежать, неизвестно. Но что-то изменится. Появится возможность что-то изменить. Всё равно ситуация безвыходная. Даже если потерпеть неудачу, безвыходная ситуация просто станет ещё более безвыходной.
Мария Роза, проявив невероятную, несвойственную ему пружинистость, вскочил и набросился на Ромбоглазого. В его нынешнем состоянии он мало что мог сделать, но Беатриче подсказала ему хорошую идею. Колени. Удар коленом — это очень больно. Мария Роза собирался обрушить на лицо Ромбоглазого удар обоими коленями.
Однако Ромбоглазый тоже не был болваном. Колени Марии Розы великолепно... ударились о каменный пол, а Ромбоглазый, в самый последний момент увернувшись, издал странный крик на рюсюском и перешёл в контратаку. Мария Роза, у которого и без того онемела вся область вокруг колен, был практически беззащитен. И тут получить удар левой ногой с разворота по правой стороне шеи...
Бессердечно, что ли, или отсутствует человеколюбие.
Мария Роза на мгновение потерял сознание.
Умирать было ещё слишком рано, поэтому он быстро пришёл в себя, но к тому времени его взгляд уже был почти на уровне пола, а в живот ему уже прилетело несколько отстойных (Suck) сильных ударов.
— Пре-е-екра-а-ати-и-и! По-о-ожа-а-алуйста, пре-е-екра-а-ати-и-и!..
— От-т-тста-а-ань!
Беатриче, похоже, пыталась прижаться к ноге Ромбоглазого, но её отшвырнули.
Ромбоглазый тем временем, словно обезумев, топтал Марии Розе плечи, живот, бёдра пятками, и, видимо, этого ему было мало, он схватил его одной левой рукой за алые волосы и грубо потянул вверх.
— Я тебе глаза выколю. Это очень, очень больно. Наказание за бунт.
Судя по выражению лица и тону Ромбоглазого, это, похоже, была не шутка.
Его правая рука, сложив пальцы щепоткой, приближалась.
Ну, ничего удивительного, что так случилось, но, пожалуйста, хватит.
Мария Роза мысленно проклинал Ромбоглазого и вынужденно закрыл глаза. Как бы то ни было, у него не хватило смелости ждать этого момента с широко открытыми глазами. Он бы предпочёл потерять сознание. Хотя этот тип выглядел злопамятным и, даже если бы он потерял сознание, вполне мог бы привести его в чувство, прежде чем выколоть глаза, но всё же.
— Как глупо.
Вернее, чистейшей воды глупость.
Связаться с какой-то девчонкой-Стражем. Попасться каким-то рюсюсцам. Быть схваченным. Запертым. Пытаться сбежать. И оказаться в таком положении.
Даже когда он вступал в ZOO, он до конца не мог поверить в собственное решение.
Потому что Мария Роза всегда был один.
Конечно, он не мог справиться со всем в одиночку. Иногда, неожиданно для себя, ему помогали... например, когда его чуть не убили подонки, его спас Азиан.
Или когда его, по вине другого, незнакомого Взломщика, преследовали фрики из иных миров, Азиан расправился с ними.
Или когда дура Корона навлекла на них орду Мерикулов, и появились даже высшие особи вроде Адони или Грегори, и в критический момент, когда казалось, что «всё кончено», снова появился Азиан.
Как-то, если так вспоминать, то всё время Азиан.
Нет, не только этот садист-извращенец-нарцисс, но и в те времена, когда он был начинающим Взломщиком, ему помогал один добродушный Взломщик средних лет... правда, он положил глаз на тело Марии Розы, но, в общем, ему удалось отбиться.
А ещё, отступник-техномаг «Шоколад», который сделал ему заказные наручи, всегда предоставлял Марии Розе товары по дешёвке... потому что у него случайно оказался на него компромат.
Короче говоря, до вступления в ZOO и появления товарищей у Марии Розы не было нормальных человеческих отношений.
Азиан просто односторонне преследовал Марию Розу, и если так подумать, то отношения, выходящие за рамки корысти, у него были, пожалуй, только с Молли.
И такой вот он.
Что же он делает?
Совершенно не похоже на него. Или это потому, что Беатриче — дитя Молли? Но последовательность не та. Об этом он узнал уже после того, как отвёл Беатриче в Асайлам.
— Ничего не понимаю, ну вот...
Мария Роза, приготовившись к сильной боли, изо всех сил стиснул кляп, но пальцы Ромбоглазого, слегка коснувшись его век, остановились.
— Что ты делаешь?
Это был не голос Ромбоглазого. Открыв глаза, он увидел, что за спиной Ромбоглазого незаметно появился высокий мужчина в тёмных очках.
Однако этот мужчина, словно то исчезая, то появляясь, обладал способностью резко менять степень своего присутствия. Учитывая его высокий рост, он должен был быть заметен, даже если бы молчал, но, возможно, он очень хорошо умел скрывать своё присутствие.
Цзин низким, лишённым эмоций голосом спросил:
— Почему ты самовольно открыл?
— Э-э... да... этот сопляк шум поднял.
Ромбоглазый указал на Марию Розу и что-то пробормотал в своё оправдание. Вероятно, ему было приказано ни в коем случае не открывать дверь. Похоже, он был сильно напуган, но, стоя перед молчаливым Цзином, понял, что оправдания бесполезны. Ромбоглазый отпустил волосы Марии Розы, отступил на шаг и, сложив правую руку в кулак и прикрыв её левой, несколько раз качнул ими перед грудью. Это был жест извинения у рюсюсцев.
— Простите мою ошибку... Простите меня, Цзин-ван.
— Родной язык оставь. Ты ведь слышал, что Фэйянь говорил снаружи.
— Да... то есть, да.
— Вот как. Значит, ты подслушивал наш разговор.
— Н-нет!
— Похоже, ты не слишком умён.
Что означали эти слова? Ромбоглазый понурился, совершенно пав духом, но Цзин даже не обратил на это внимания.
— Что случилось?
— Д... да.
Ромбоглазый мельком взглянул на Беатриче, затем перевёл взгляд на Марию Розу.
— Та женщина, в туалет просилась, всё дверь стучала, шумела очень.
Его общий язык стал ещё более корявым, чем раньше, вероятно, из-за внутреннего волнения. Тем не менее, Цзин, похоже, тут же понял ситуацию и, не раздумывая, отдал неожиданный приказ.
— Отведи её. На это время можешь освободить ей руки и ноги. Если один не справишься, возьми несколько человек.
— Да.
Ромбоглазый тоже на мгновение выглядел озадаченным, но переспрашивать не стал. Вероятно, для Ромбоглазого это было правильным решением. Беатриче, которую Ромбоглазый поднял, словно неся на руках, похоже, из-за своего состояния не имела сил сопротивляться. Превратившись в покорный груз, она была унесена, и в комнате остались только Мария Роза и Цзин.
— Ну что ж.
Цзин присел перед Марией Розой.
— Пока они не вернутся, я за тобой присмотрю. Давненько я не выполнял такую роль.
По-прежнему, ни по его манере говорить, ни по выражению лица невозможно было понять, о чём он думает. Вероятно, дело не в том, что он рюсюсец. Каменный Мужик, Уцзе, насколько он видел, не проронил ни слова, так что это другое, но и ребёнок Фэй, он же Фэйянь, и Мэйлу с дьявольскими глазами, и остальные рюсюсцы, хоть и были в чём-то непонятными, но всё же оставались людьми. По крайней мере, Марии Розе так казалось.
Однако этот Цзин — Цзин-ван — был другим. Он словно двигался по иным, отличным от общечеловеческих, законам. В его действиях не прослеживалось последовательности. Его невозможно было прочитать. Что он за человек?
Поэтому то, что Цзин-ван протянул руку и мгновенно снял с Марии Розы кляп, показалось довольно неожиданным.
Более того, не ограничившись этим, указательный и большой пальцы правой руки Цзин-вана внезапно проникли ему в рот.
— Не заблуждайся.
Движения пальцев были такими, словно он ощупывал форму ротовой полости и считал зубы.
— Та женщина — важный заложник. Ты — нет. Мы можем делать с тобой что угодно.
Неожиданно для себя, от удивления и ужаса, Мария Роза не мог пошевелиться.
Да, было страшно.
Логика, желания, страсти, которые двигали этим человеком, были непонятны. Это было страшнее и отвратительнее всего.
— Хороший прикус. И зубы чистые. Может, вырвать тебе их по одному? Как думаешь, что делают, вырвав все зубы?
— Да чёрт его знает.
Но голоса не было. Даже если бы он захотел заговорить, это было невозможно. Пальцы Цзин-вана сжимали язык Марии Розы.
— В моей стране женщин так превращают в орудия. Конечно, не везде так делают. Есть такие заведения, и я, когда был мальчишкой, поставлял туда женщин. В эти заведения съезжаются клиенты со всего мира. Естественно, женщины там бегло говорят на общем языке. Я тоже у них научился. Неплохо получается, правда? Только они, на первый взгляд, очень красивы, но на самом деле у них вставные зубы. Без зубов они выглядят не очень, поэтому. Если их снять, все становятся похожими на старух. В отличие от других проституток, охотников выкупить такую женщину очень мало. Когда они стареют и становятся ненужными, их выбрасывают.
Пальцы Цзин-вана медленно переместились и сжали коренной зуб Марии Розы.
Это было мгновение.
Он даже не понял, как это произошло.
Раздался звук чего-то рвущегося, рот наполнился тёплой жидкостью, и на каменный пол упало что-то маленькое и твёрдое.
Это был коренной зуб.
Цзин-ван его вырвал.
— Ай... больно...
— Вообще-то, нужно обезболить иглой и использовать специальные инструменты. Но когда лень или женщина сопротивляется, я вырываю их вот так, по одному. Это предлог. Если привыкнуть, это входит в привычку. Женщины, у которых приятно вырывать зубы, начинают казаться милыми. По опыту, лучше всего те, у кого хороший прикус и крепкие зубы. Ты — высший сорт.
— ...Я... не...
Мария Роза свирепо посмотрел на Цзин-вана. Кажется, он наконец очнулся. Ничего особенного. Этот тип — просто извращенец. Раз уж это стало ясно, то и бояться нечего. Нет, в каком-то смысле, очень даже страшно.
— Женщина!..
— Вот как. Но это не такая уж большая проблема.
Ни капли не смутился — значит, матёрый. Цзин-ван левой рукой придержал подбородок Марии Розы и снова попытался засунуть правую руку ему в рот.
Однако Мария Роза не собирался отдавать ему ещё один коренной зуб, поэтому, выждав момент, укусил Цзин-вана за палец. Укусил так, чтобы откусить.
— Бывали и такие, кто так сопротивлялся. В таких случаях я делаю вот так...
Однако Цзин-ван оставался совершенно спокоен. Привык, что ли? Левой рукой он не столько душил Марию Розу, сколько точечно надавил на крупные кровеносные сосуды на шее, и, воспользовавшись тем, что тот невольно ослабил хватку, ещё глубже протолкнул правую руку.
— Вот так.
Раньше он слышал, как ломаются его собственные кости. Слышал, как рвётся кожа и режется плоть. Всё это были неприятные звуки. Однако звук вырываемых зубов мог сравниться с ними. А может, даже превосходил их.
— Гу-у-у... ах...
Кровь, хлынувшая из губ, запачкала пол. Её было довольно много, но сильнее всего была боль, словно в десну вбивали шило. После такого любая сопротивляющаяся женщина тут же раскается и станет покорной овечкой. Может, будет плакать и молить о прощении. Или, отчаявшись, попытается откусить себе язык.
Поскольку зубы для этого и вырывают, этот метод действительно жесток.
— Вернулись?
Впрочем, у Марии Розы осталось достаточно зубов, чтобы совершить самоубийство.
Ну, он не собирался выбирать смерть из-за такого пустяка, но когда Цзин-ван, небрежно отбросив второй коренной зуб, встал, он, честно говоря, почувствовал значительное облегчение.
— Наденьте на него кляп.
Сказав это, Цзин-ван повернулся и ушёл, а вместо него в комнату вошёл Ромбоглазый, ведя за собой Беатриче. Ведя, — это, конечно, сильно сказано, она была в том же полуобморочном состоянии, что и когда её уводили, но, увидев Марию Розу, Беатриче оттолкнула Ромбоглазого и рухнула на пол.
— Ты-ы-ы!.. Что-о-о с тобо-о-ой сде-е-елали! Ты-ы-ы в поря-я-ядке?!..
Непонятно, но, вероятно, она беспокоилась. Ромбоглазый оглядел пол, пожал плечами и собирался поднять кляп, который Цзин-ван снял с Марии Розы. Не найдётся ли каких-нибудь слов, которые следовало бы сказать Беатриче, пока ей снова не надели кляп?
От боли и кровопотери голова немного помутнела, но, поразмыслив, он нашёл только одно.
— Мария Роза, вот.
— ...А?..
— Моё имя.
Если подумать, он ей ещё не говорил. Зачем сейчас называть своё имя? Такая мысль тоже промелькнула, но ничего другого в голову не пришло, так что ничего не поделаешь.
— Ма-а-ария-я-я... Ро-о-оза-а-а...
— Да... похоже на женское, или...
— Что болтаешь?
Ромбоглазый, криво усмехнувшись, туго затянул кляп на Марии Розе.
— Но тебе повезло. Всего два зуба. Но, наверное, потом тебе точно все вырвут. Лучше будь готов.
Если бы были силы, он бы ответил что-нибудь вроде: «С нетерпением жду», но, к сожалению, место, где были коренные зубы, невыносимо ныло. Да и вообще, из-за кляпа он не мог говорить, а места, по которым его бил Ромбоглазый, начали постепенно болеть.
В общем, одни неприятности, но чего ещё ожидать? Похитили, заперли — так просто это не могло закончиться. К этому он, в какой-то степени, был готов. Потом все вырвут, говоришь? Отлично. Я бы и сам тебе это сказал.
— Пожалуйста, хватит уже...
http://tl.rulate.ru/book/118639/6618705
Готово:
