Готовый перевод Beyond Reality / По ту сторону реальности: Рассказ. Край Пустоши (1-20)

(Ctrl + влево) Предыдущая глава | Оглавление | Следующая глава (Ctrl + вправо)

Край Пустоши

Дом их стоял на краю мира. С одной стороны — груда полуразрушенных зданий, опоясанная частоколом из ржавых балок и натянутой колючей проволоки. Это называлось «Город». С другой — бескрайнее море обломков, искореженного металла и ядовитых туманов, где ветер выл так, будто кричали сами души погибших. Это были Пустоши.

Дед, которого все за глаза звали Стальным Гришей, вышел на крыльцо своего бунгало, сваренного из листов брони и кусков бетона. Он потянулся, и кости хрустнули, но не от старости, а от упругой, жилистой силы, что ещё гуляла в его теле. Его лицо, изборождённое глубокими морщинами, как карта всех троп Пустоши, было обращено к смертоносным землям. Он вдыхал воздух, несущий запах окиси, пыли и чего-то сладковато-гнилостного, и его рука машинально легла на приклад старой, но безупречно ухоженной винтовки, прислонённой к двери.

— Опять туман седой стелется к вечеру, — его голос был похож на скрежет камней. — К ночи выползут шептуны. Проверить периметр.

Из дома вышла Аня. Высокая, гибкая, в поношенной кожаной куртке с отрезанными рукавами, прочном жилете и высоких сапогах, утративших цвет, но не прочность. Она щурила карие глаза, глядя на мутнеющий горизонт.

— Уже проверила, дед. На западной стороне слабина в проволоке. Подлатала. И «гостинцы» расставила. — Она имела в виду растяжки с колокольчиками из гильз.

Быт их был суровым и отлаженным, как механизм часов. Всё имело свой вес, свою цену и своё место. В доме пахло жареным тушканчиком, дымом от печки-буржуйки и слабым ароматом сушёных целебных трав, висящих пучками под потолком. На полках стояли банки с консервами собственного производства, аккуратные стопки патронов, инструменты. Стены украшали не картины, а схемы проходов через Пустоши, нарисованные рукой деда на обрывках старой бумаги.

Они ели молча, прислушиваясь к звукам снаружи. Не к вою ветра, а к тому, что могло быть под ним.

— Городские опять коптят небо своим жалким паром, — бросила Аня, кивнув в сторону частокола. — Сидят в своих норах и дрожат. Думают, их стенки их спасут.

— Стены спасают только от ветра, внучка, — возразил дед, разбирая свою винтовку для вечерней чистки. — От голода, от страха и от тварей пустошных они не спасут. Только знание спасает. И умение стрелять.

— Они слабые, — в её голосе была привычная, выстраданная презрением нотка. — Боятся своей тени. Лучше бы сдохли, чем так жить.

— Не торопись их хоронить, — строго сказал дед. — Толпа трусов, загнанная в угол, опаснее любого пустошного зверя. Они завидуют. А зависть — худший яд.

Аня смолкла. Она уважала деда безгранично. Он был её якорем в этом мире безумия. Он научил её читать следы на пыли, отличать ядовитый плод мутировавшей жижелки от съедобного корня, слушать Пустоши и понимать их язык. Он выходил с ней в рейды за припасами, и она видела, как этот седой великан двигается бесшумно, как тень, и как его рука не дрогнет, когда нужно сделать один-единственный, меткий выстрел в единственное уязвимое место твари с тремя глазами и когтями, как бритвы.

Ночью дед стоял на первом дежурстве. Аня пыталась спать, но сквозь сон слышала его ровное, спокойное дыхание на крыльце и мерный, убаюкивающий скрежет точильного камня о лезвие его мачете.

Внезапно тишину разорвал треск одинокой очереди автомата со стороны Города, а потом — пронзительный, нечеловеческий визг. Потом ещё выстрелы, крики, а затем — нарастающий, слизистый шёпот, от которого кровь стыла в жилах. Шептуны. Их привлекла суета.

Аня вскочила, уже держа в руках свой карабин. Дед стоял в дверях, его фигура была чёрной и монолитной на фоне тусклого света керосиновой лампы.

— Готовь «фонари», — сказал он коротко. Его голос был спокоен, но в нём появилась стальная хватка.

Аня кивнула и стала доставать самодельные осветительные ракеты. Они знали процедуру. Твари редко подходили к их дому — дед знал, как сделать периметр недружелюбным. Но иногда голод заставлял их пробовать.

Они вышли не на крыльцо, а на смотровую площадку на крыше, откуда был виден и частокол Города, и подступы к их дому. Там царила паника. Городские метались по улицам, стреляли куда попало, поджигая свои же лачуги. А к их бунгало, словно привлечённые светом и шумом, уже ползли бледные, длинные тени, сливающиеся с землёй. Их шёпот сводил с ума.

— Целься в основание, где тень гуще, — скомандовал дед, прикладывая к плечу свою винтовку. — Огонь по моей команде.

Аня вскинула карабин. Руки не дрожали. Сердце билось ровно и громко. Она ненавидела этих тварей. Ненавидела этот хаос, что они несли. Ненавидела слабость Городских, которые его привлекли.

Выстрел деда оглушил ночь. Одна из теней взвыла и забилась в конвульсиях. Аня выстрелила следом. Промах. Вторая пуля нашла цель.

Они работали молча, методично, как хорошо смазанный механизм. Дед отстреливался, Аня подавала ему заряженные обоймы и запускала «фонари» в небо, освещая жуткую картину боя. Она видела, как Городские, заметив их организованное сопротивление, прекратили панику и стали стрелять оттуда, кучнее, помогая им, не сговариваясь.

Через полчаса всё стихло. Шёпот отполз, растворившись в тумане. От тварей остались лишь медленно испаряющиеся пятна слизи.

Наступила тишина, нарушаемая лишь треском пожаров в Городе и тяжёлым дыханием Ани. Она опустила карабин, чувствуя, как адреналин отступает.

Дед положил руку ей на плечо. Его ладонь была твёрдой и тёплой.

— Видишь? — тихо сказал он. — Одни стреляют, потому что боятся. Другие — потому что должны. Это большая разница, внучка.

Аня смотрела на частокол, где теперь виднелись силуэты людей, тушивших пожар. Она всё ещё презирала их. Их страх, их убогую жизнь. Но теперь в этой ненависти появился крошечный, едва уловимый оттенок чего-то другого. Понимания, что по ту сторону страха тоже есть люди. Просто другие.

— Пойдём, дед, — сказала она, поворачиваясь к люку. — Проверим периметр. Надо будет починить две растяжки.

Он лишь кивнул, и они вдвоём спустились вниз, на свой край мира, где за проволокой кончалась одна тьма и начиналась другая.

http://tl.rulate.ru/book/117340/7665989

Тишина после ночной тревоги была густой и тяжёлой, как слиток свинца. Дед с Аней заканчивали проверку периметра, подтягивая ослабшие тросы растяжек, когда их обоих, будто током, ударил новый звук. Ровный, низкий гул, не похожий ни на вой ветра, ни на скрежет металла. Он нарастал, исходя откуда-то со стороны Города.

Из-за холмов, скрывавших подступы к поселению, выползло транспортное средство. Но не утлая паровая телега городских, а нечто угловатое, замкнутое, с колёсами высокой проходимости и корпусом из матового чёрного композита. Оно не издавало клубов дыма, лишь тихо гудело, рассекая туман. За ним следовали два других, поменьше.

Техника остановилась в сотне метров от их забора, не приближаясь к ловушкам. Люки открылись. Из машин вышло восемь человек в одинаковой серой полевой форме, не поношенной, а функциональной. Их бронежилеты были лёгкими и прочными, шлемы с затемнёнными забралами скрывали лица. Оружие в их руках — не самодельные обрезы и не старые автоматы, а современные штурмовые винтовки с прицельными комплексами. Они двигались чётко, слаженно, занимая периметр, но не целясь, а просто контролируя пространство. Профессионалы.

Аня замерла, сжимая свой карабин. Её пальцы побелели на шейке приклада. Дед выпрямился, его лицо стало каменным, непроницаемым. Он медленно, демонстративно, прислонил свою винтовку к косяку двери, показывая, что не собирается стрелять первым. Но его глаза, холодные и острые, сканировали группу, оценивая угрозу.

К ним направился один из солдат. Он снял шлем, зацепив его за пояс. Под ним оказалось мужское лицо с жёстким, прямым ртом, коротко стриженными тёмными волосами и пронзительными голубыми глазами, в которых не было ни страха, ни высокомерия, лишь холодная концентрация. Он был командиром, это было очевидно.

— Хозяин дома? — его голос был ровным, без эмоций, и звучал непривычно чисто, без хрипоты и сорванности, как у местных.

— Здесь нет хозяев. Есть те, кто выживает, — ответил дед, не двигаясь с места. — Вы заблудились, солдат. Город — позади вас.

— Мы не из Города, — командир бросил короткий взгляд на частокол, в котором уже заметно было движение — городские с опаской глазели на незваных гостей. В его взгляде сквозило лёгкое презрение. — Меня зовут Кандер. Капитан Кандер. Мы ищем проводника.

Аня не выдержала. Её ненависть ко всему чуждому, ко всему, что пахло силой и порядком, всколыхнулась с новой силой. — Проводника куда? На свалку? Ищите среди своих. Мы никого не водим.

Кандер медленно перевёл на неё свой взгляд, будто только сейчас заметив. Его глаза скользнули по её кожаной куртке, карабину, оценивающе, без интереса. — Я разговариваю со старшим, — произнёс он тихо, и в этой тишине прозвучало острее, чем крик.

Аня вспыхнула, сделала шаг вперёд, но дед молча положил ей на плечо тяжёлую руку, заставив замолчать. Его пальцы слегка сжали её кость, предупреждая.

— Она и есть старшая, после меня, — голос деда звучал как сталь. — И она задала резонный вопрос. Куда проводник?

Кандер на секунду смерил Аню новым, чуть более внимательным взглядом, затем кивнул, будто принимая правила игры. — Вглубь. Через Пустоши. На другую сторону.

Воцарилась тишина. Даже ветер будто затих, чтобы услышать ответ. Дед не моргнул глазом. — Другой стороны нет. Там только смерть. Или то, что хуже смерти.

— Наши карты говорят об обратном, — парировал Кандер. — Есть проход. Маршрут. Нам нужен тот, кто знает здешние земли. Кто может провести нас через первые двести километров. Говорят, вы знаете их лучше всех.

— Говорят о многом, — усмехнулся дед беззвучно. — Я знаю, как выжить у границы. Как не попасться тварям и не наесться ядовитых растений. Я не знаю, что там, в глубокой топи. Никто не знает. Те, кто уходил, не возвращались.

— Значит, будете первым, кто вернётся, — Кандер сделал ещё шаг. Его люди не шелохнулись, но их позы стали собраннее. — Оплата — провизия, медикаменты, патроны калибра 5.45 и 7.62. Две единицы любого оружия из нашего арсенала на выбор. Всё это — вам. Просто за то, чтобы провести нас до отметки 200-K по нашей карте.

Аня задохнулась от такой наглости. Они думали, что всё можно купить? Эти… — Мы не продаёмся, наёмник! — выпалила она. — Тащите свои игрушки обратно, откуда пришли!

Кандер игнорировал её, глядя только на деда. — Нужен ответ. Да или нет.

Дед молчал несколько секунд, его взгляд был устремлён куда-то вдаль, за спины солдат, в серую муть Пустошей. Он никогда не уходил так далеко. Это было самоубийство. Но он видел их оружие. Их броню. Их дисциплину. Они были не похожи на мародеров или бандитов. У них была цель. И они были готовы платить. Цену, которая могла обеспечить его и Аню на годы вперёд.

— Цель, — внезапно сказал дед. — Куда и зачем вы идёте?

— Это не ваша забота, — холодно отрезал Кандер. — Ваша задача — провести. Наша — идти. Ответ?

Аня смотрела на деда, и сердце её упало. Она видела в его глазах не страх, а расчёт. Тот самый холодный, практичный расчёт, которому он же её и учил.

— Дед… — прошептала она, но он её не услышал.

— Карта, — потребовал старик.

Кандер недоверчиво взглянул на него, затем кивнул одному из своих. Солдат поднёс планшет. На экране светилась карта, не нарисованная от руки, как у деда, а цифровая, с отметками высот, непонятными значками и… яркой линией маршрута, уходящей в самое сердце мёртвых земель. Дед изучал её долго, впитывая каждую деталь.

— Здесь прохода нет, — тыкнул он своим грубым пальцем в один из участков. — Радиационная топь. И осевые твари там гнездятся. — Обойдём, — коротко сказал Кандер. — А здесь — разлом. Мостов нет. — Значит, найдём способ пересечь.

Дед поднял глаза на капитана. Взгляд их был скрещен, как клинки. — Вы не ищете проход. Вы ищете что-то конкретное. Что?

Кандер на мгновение заколебался. — Объект. Доклады времён До Падения. Нам нужен проводник до этой точки, — он ткнул в экран, в место далеко за пределами всех известных деду троп. — Дальше мы сами.

Старик медленно выпрямился. Он посмотрел на Аню, на её испуганное, злое лицо. Потом на свой дом. На их хлипкое, но такое родное убежище. Потом на щедрые, манящие грузы, которые уже выгружали из машин солдаты — ящики с патронами, аптечки в вакуумной упаковке.

— Я подумаю до утра, — хрипло сказал он. — Ночью в Пустошах не ходят.

Кандер кивнул, без улыбки. — Утром будет ваш ответ. Не заставляйте нас его услышать от кого-то другого.

Он развернулся и ушёл к своим машинам, чётко и эффективно, как и появился.

Аня схватила деда за рукав. — Дед, нет! Ты же сам говорил! Это смерть! Они все там сдохнут, и ты с ними! Они что, купили тебя своими патронами?!

Дед повернулся к ней. Его лицо было усталым, но решительным. — Они не купили, внучка. Они показали силу. И предложили выбор. Пойти за цену… или дождаться, когда они силой заставят пойти кого-то из городских, кто заведёт их прямиком в пасть шептунам. А потом эти же солдаты, с их оружием, возможно, вернутся. И уже не с предложением.

Он посмотрел на тёмный, непроницаемый силуэт машины Кандера. — Иногда лучшая защита — это знать, что за враг перед тобой. И куда он идёт. Ложись спать, Аня. Утром решим.

Но по его тону она уже поняла. Решение было принято.

http://tl.rulate.ru/book/117340/7666572

Рассвет застал Аню на крыше, с биноклем в окоченевших пальцах. Она не спала всю ночь, вглядываясь в тусклый свет, что мерцал в бронированном фургоне Кандера. Она видела, как дед вышел утром, седой и непоколебимый, со своим вещмешком и винтовкой за спиной. Она видела, как он коротко поговорил с капитаном, кивнул в сторону Пустошей, и как солдаты начали готовиться к выходу.

Сердце её сжалось в комок ледяного ужаса. Он действительно шёл.

Она бросилась вниз, налету хватая свою сумку, которую тайком собрала ещё ночью. Консервы, вода, патроны, аптечка. Всё, как учил дед. Потом она подошла к дальнему углу комнаты, к запертому на висячий замок сундуку из ржавой жести. Ключ висел на гвоздике под крышей — он думал, она не знает.

Сундук открылся с глухим скрежетом. Внутри, завёрнутая в промасленную тряпицу, лежала её самая большая тайна и самая большая гордость. Длинноствольная снайперская винтовка времён До Падения. Найденная много лет назад в разбитом бронетранспортёре во время одного из их с дедом походов. Он сказал: «Бесполезный хлам. Патронов к ней нет». Но она тайком чистила её, изучала, любовалась идеальными линиями. И несколько патронов к ней всё-таки нашлось — ровно пять, в закрытом патронташе, валявшемся рядом.

Она быстро, почти с нежностью, проверила механизм, вложила драгоценные патроны в магазин и пристегнула его. Винтовка была тяжёлой, чужой, но она чувствовала её продолжением своей воли. Это был её шанс.

Она вышла на крыльцо как раз в тот момент, когда группа Кандера, ведомая дедом, уже исчезала за первыми развалинами на краю Пустошей. Её горло сжалось. Она хотела крикнуть, побежать за ним, упасть и обнять его старые, жилистые ноги, чтобы не пускали.

Но она не сделала этого. Она стояла, как вкопанная, пока последний солдат не скрылся из виду, и гул моторов не сменился зловещей тишиной.

«Сиди дома. Держи периметр. Никуда не ходи один». Его приказ звучал у неё в голове, жёсткий и отеческий.

Аня повернулась и вошла в дом. Она заперла дверь на все засовы, подошла к столу и оставила на нём нож, воткнутый в дерево. Рядом положила одну из своих самых ценных находок — маленькую, потёртую фигурку солдатика из свинца. Это был их знак. «Я ушла. Но я вернусь».

Она не собиралась сидеть и ждать. Она не собиралась хоронить его заочно. Если он вёл их к смерти, она будет там, чтобы попытаться вытащить его. Или отомстить. А если этот Кандер задумал против него что-то… пять патронов должно было хватить, чтобы доказать ему, что он ошибался.

Через задний лаз, скрытый кучей хлама, она выбралась наружу и, пригнувшись, побежала не по следам группы, а по параллельному маршруту, известному только ей. Она была легче, быстрее и знала эти руины как свои пять пальцев. Её кожаная куртка сливалась с цветом разрухи, а в руках она бережно несла свою тяжёлую, долгожданную надежду.

Она забралась на высокий островок уцелевшего перекрытия, с которого открывался вид на первые километры Пустошей. Группа Кандера шла медленно, осторожно. Дед шёл впереди, его седая голова была хорошо видна. Он показывал рукой, обходя невидимые ей ловушки и аномалии.

Аня приладила снайперку к щели в бетоне. Сердце бешено колотилось. Она поймала в прицел затылок Кандера, идущего сразу за дедом. Палец легонько лёг на спуск. Она ненавидела его. Ненавидела его холодную уверенность, его силу, которая уводила её единственного человека прямиком в пасть смерти.

Она отвела ствол в сторону. Не сейчас. Не сюда.

Она сняла винтовку и двинулась дальше, превратившись в тень, в призрак, следующий по пятам за живыми. Она была нарушителем приказа. Она была единственной надеждой своего деда. И его самым большим разочарованием. Но она шла. Потому что быть практичной, как он, она могла только тогда, когда он был рядом. Без него её миром правила только одна, простая и яростная правда: её дед не должен умирать в одиночестве.

http://tl.rulate.ru/book/117340/7666602

Кандер поднял руку, сжимая пальцы в кулак. Группа замерла. Солнце, ядовито-красное и расплывчатое, медленно тонуло в мареве радиоактивной пыли, окрашивая мир в багровые, зловещие тона.

— Здесь, — коротко бросил дед, указывая жестом на полуразрушенный бетонный козёл, под которым зияла глубокая трещина в земле. — Под перекрытием. Глубже не полезем, но с боков прикроет. Костры не разжигать. Свет — только налобники, приглушённые.

Солдаты молча и эффективно начали обустраивать лагерь, выставляя по периметру датчики движения. Дед стоял, прислонившись спиной к холодному бетону, и смотрел в наступающую тьму. Его лицо в сумеречном свете казалось высеченным из старого, потрескавшегося дерева.

— Почему здесь? — подошёл Кандер, его голос звучал тихо, но властно. — Мы прошли едва ли пятнадцать километров.

— После заката здесь не ходят, капитан, — отозвался дед, не глядя на него. — Первое правило Пустошей. Солнце принадлежит нам. Ночь — им.

— Кому именно? — в голосе Кандера прозвучало лёгкое нетерпение.

Как будто в ответ, из густеющего мрака за пределами их укрытия донёсся звук. Не вой, не рык. Это был скрежет. Такой, будто кто-то массивный и медлительный волочит по камням огромную железную цепь. Звук был далёким, но от него застывала кровь.

Все солдаты разом замолчали, повернув головы в сторону звука. Пальцы сами собой легли на спусковые скобы.

— Им, — хрипло сказал дед. Его глаза были прищурены, он вслушивался, как опытный лесник вслушивается в шум ветра. — Цепочники. Не самые страшные, но одни из самых… настойчивых.

— Что это за твари? — спросил один из солдат, молодой парень с широко раскрытыми глазами.

Дед медленно повернулся к ним. В свете приглушённых фонарей его лицо было похоже на лик древнего духа этих руин. — Раньше, До Падения, здесь был завод. Конвейеры, линии, цепи. Всё это плавилось, смешивалось с плотью тех, кто не успел убежать, с радиацией, с грязью. Теперь они ползают в темноте. Тащат за собой то, во что превратились их конечности. Ищут, к чему бы эти цепи приковать. Надолго.

В тишине его слова звучали громче выстрела. Скрежет раздался снова, теперь уже с другой стороны, ближе.

— Они охотятся? — уточнил Кандер, его лицо оставалось невозмутимым, но он тоже прислушивался.

— Нет. Они… собирают. Всё, что движется. Чтобы не было так одиноко в темноте, — дед мрачно усмехнулся. — Ваше сияющее оружие и ваши бронежилеты им не помеха. Их можно отогнать светом. Ярким, резким. Можно разорвать на куски, если повезёт подойти близко. Но их всегда много. И они не боятся.

Он помолчал, давая им прочувствовать тяжесть своих слов. —А ещё есть Шептуны. Те, что прошлой ночью к Городу подбирались. Они похуже будут. Их не видно. Только слышишь шёпот за спиной, и понимаешь, что это не ветер. И голоса узнаёшь… голоса мёртвых. Они высасывают волю. Делают тебя пустым, пока ты сам не станешь частью тумана и не пойдёшь шептать к другим.

Скрежет стих, сменившись нарастающим, многоголосым шёпотом, который, казалось, исходил отовсюду сразу. Он полз по спине ледяными мурашками.

— Заткнитесь, старик, — прошипел один из солдат, нервно сжимая автомат.

— Ты хотел знать, капитан? — дед посмотрел прямо на Кандера. — Вот она, ваша другая сторона. Она не там, впереди. Она уже здесь. Каждую ночь.

---

Высоко на склоне груды обломков, в идеальной нише между плитами, притаилась тень. Аня вжалась в холодный камень, почти не дыша. Ствол её снайперской винтовки был выставлен на холодный ветер, но её глаза были прикованы не к прицелу, а к биноклю ночного видения.

Она видела их лагерь. Видела, как солдаты съёжились, услышав первые звуки. Видела, как дед что-то рассказывает им, и по их напряжённым позам понимала — он пугает их. Пугает по-настоящему.

И она видела другое.

В окулярах бинокля мир был окрашен в призрачно-зелёные тона. И в этом мире что-то двигалось. Не там, где был слышен скрежет. Это было отвлечение.

По верхушкам развалин, плавно и бесшумно, словно тени, отделившиеся от общей тьмы, скользили другие существа. Длинные, тонкие, с неестественно вытянутыми конечностями. Они передвигались скачками, замирая на мгновение, чтобы снова исчезнуть и появиться уже ближе. Охотники. Те, о ком дед не стал рассказывать. Те, кого он сам боялся.

Они не шумели. Они наблюдали. Вынюхивали. Выслеживали.

Аня медленно, чтобы не поймать ни единого блика, развернула свою винтовку. Она не целилась в лагерь. Она повела стволом выше, туда, где на гребне руин замер один из теней-охотников. Он был похож на гигантского богомола, состоящего из обломков костей и ржавых прутьев.

Её палец лег на спуск. Она могла сделать это сейчас. Один выстрел — и зелёная тень в прицеле рухнет вниз. Это поднимет панику. Это отвлечёт тварей от деда. Это спасёт его… но выдаст её присутствие всем. И Кандеру, и всему, что скрывается во тьме.

Она отвела ствол. Нет. Не сейчас.

Она наблюдала, как охотник замер, поводя своей странной, угловатой головой. Он смотрел прямо на лагерь. Прямо на её деда.

Аня прижалась щекой к прохладной ложе винтовки. Ночь была опасна для них внизу. Но она, одинокая хищница с пятью патронами и стальной ненавистью в сердце, сидевшая на вершине этого мира смерти, была опаснее.

Она была их скрытым ангелом-хранителем и демоном-мстителем в одном лице. И первый, кто сделает шаг к её деду с дурными намерениями — будь то человек с холодными голубыми глазами или тварь с глазами пустыми — узнает, что значит гнев той, для кого эти Пустоши были единственным домом.

http://tl.rulate.ru/book/117340/7668314

Прошло три дня. Три дня однообразного, напряжённого движения по бескрайнему кладбищу цивилизации. Дед вёл их по старой, едва заметной тропе, которую он когда-то называл «Путь грузовика». Она пролегала в относительно безопасном коридоре между двумя зонами повышенной радиации.

Но что-то изменилось. Воздух стал гуще, пахнуть острее — смесью гнили, металла и чего-то химически-сладкого. На камнях виднелись свежие, непонятные следы, больше похожие на борозды от волочения чего-то тяжёлого и слизистого.

Дед остановился, подняв руку. Его ноздри нервно вздрогнули. — Нечисто тут. Идём назад. Будем обходить с севера, через Старую сортировку.

— Это отнимет лишний день, — холодно заметил Кандер, сверяясь с планшетом. — Тропа в порядке.

— Тропа в порядке, а то, что на ней сейчас живёт — нет, — рявкнул дед, не отрывая взгляда от тенистого прохода между двумя обвалившимися эстакадами. Оттуда донёсся тихий, булькающий звук. — Ваш день мне дороже моей шкуры? Тогда идите сами.

Кандер промолчал, сжав губы. Он кивнул. Группа развернулась.

Обход занял полдня и вывел их на огромную открытую площадь, некогда бывшую, вероятно, плацем или транспортной развязкой. Её окружали остекленевшие от жара руины небоскрёбов, словно чёрные, обгорелые зубы. Посреди площади буйно разросся лес уродливых, мутировавших растений — гигантские чертополохи с шипами, похожими на иглы, бледные, жирные грибы высотой с человека, плющи, покрытые липкой, блестящей слизью.

И стояла мёртвая, гнетущая тишина. Ни шепота, ни скрежета. Даже ветер, казалось, боялся потревожить это место.

— Слишком тихо, — прошептал дед, медленно снимая с плеча свою винтовку. — Идём быстро. Не задевать растения.

Они двинулись краем площади, стараясь держаться в тени руин. Солдаты шли с готовым к бою оружием, поводя стволами, пытаясь заглянуть в каждую тень. Каждое шуршание под ногой отдавалось в тишине громким эхом.

Они были на середине пути, когда земля под ногами задрожала. Сначала слабо, потом сильнее. Из-за груды обломков на другом конце площади послышался тяжёлый, гулкий топот. Что-то огромное, массивное вышло на свет.

Это был кабан. Но кабан, которого породили кошмары и радиация. Размером с небольшой танк. Его шкура была покрыта не щетиной, а пластинами ороговевшей, потрескавшейся кожи, похожей на броню. Из пасти, усеянной рядами загнутых клыков, капала ядовитая слюна, оставляющая дымящиеся пятна на камнях. Но самое жуткое — это рога. Не два, а целая корона из костяных, скрученных и заострённых выростов, торчавших из его черепа и спины.

Чудовище замерло, его маленькие, слепые от мутации глаза, казалось, почуяли их. Оно издало рёв. Не звук, а физическую волну давления, от которой заложило уши и задрожали стены руин. Этот рёв, без сомнения, был слышен за многие километры.

— Рассредоточиться! Огневой контакт! — скомандовал Кандер, и его люди, поборов первый шок, мгновенно заняли позиции за обломками.

Грянули выстрелы. Трассирующие очереди ударили по бронированным бокам чудовища, оставляя лишь белые следы и рикошетя в стороны. Кабан лишь тряс головой, словно от назойливых мух, и с рёвом бросился в атаку. Его таран мог смешать с землёй любое укрытие.

Дед, прижавшись к основанию гриба, всадил несколько тяжёлых пуль из своей винтовки в ногу твари. Чудовище взвыло от боли и развернулось, нацеливаясь на него. Кандер кричал что-то своим солдатам, пытаясь отвлечь его.

В этот миг раздался выстрел. Но не треск автомата и не глухой выстрел дедовой винтовки. Это был одинокий, хлёсткий, невероятно громкий хлопок, пришедший откуда-то издалека, с высоты окружающих руин.

И он был точен.

Одна из костяных пластин на плече зверя, в которую целился Кандер, вдруг разлетелась в щепки. Чудовище взревело от неожиданной и точной боли, отпрянув и на мгновение застыв в замешательстве.

Все, включая деда, замерли в недоумении. Это был не их выстрел.

Пока кабан, бесясь, искал нового невидимого врага, раздался второй выстрел. Пуля ударила в основание одного из самых больших рогов на его голове. Кость треснула с звуком, похожим на удар молотка по граниту. Тварь завыла, затрясла головой, и поломанный рог, острый как копьё, свалился на землю.

— Снайпер! На высоте! — крикнул один из солдат.

Кандер, не понимая, кто и почему помогает, воспользовался замешательством монстра. —Гранатомёт! По ногам!

Грохот взрыва, визг ярости и боли. Кабан, подбитый, истекающий чёрной кровью, развернулся и с ревом скрылся в развалинах, отступая.

Наступила тишина, звонкая от выстрелов. Солдаты осторожно вышли из укрытий, переводя дух.

Дед стоял, не шевелясь. Он смотрел не туда, куда убежал кабан, а в ту сторону, откуда пришли те два точных, спасительных выстрела. Его лицо было бледным под слоем грязи. Он узнал этот звук. Звук, который слышал лишь раз в жизни, много лет назад. Звук винтовки, патронов к которой, как он думал, не существовало в природе.

И он знал, чьи это были выстрелы. Только одна душа на всём белом свете была одновременно и достаточно безумна, чтобы пойти за ним, и достаточно метка, чтобы сделать эти выстрелы.

— Аня… — прошептал он так тихо, что никто не услышал. И в его голосе не было облегчения. Был только леденящий ужас.

http://tl.rulate.ru/book/117340/7668321

Ночь снова спустилась на Пустоши, на этот раз густую и непроглядную, безлунную. Группа Кандера устроила лагерь в полуразрушенном подземном гараже, вход в который завалили колючей проволокой. Воздух был наполнен напряжением — после атаки кабана и загадочных выстрелов солдаты нервно поглядывали на темноту, ожидая новой угрозы.

Дед сидел у входа, спиной к холодному бетону, и не сводил глаз с чёрного силуэта руин на противоположной стороне площади. Он знал. Он знал, что она там.

Внезапно в темноте, на самом краю обзора, мелькнул крошечный огонёк. Один. Погас. Потом два быстрых всплеска света. Потом снова один.

Сердце деда ёкнуло. Это был их старый, детский код, которым они когда-то переговаривались во время игр в развалинах у дома. Три вспышки: «Я здесь». Две: «Всё в порядке». Одна: «Опасность».

Он торопливо, стараясь, чтобы его не заметили солдаты на посту, схватил свой фонарь. Прикрыл ладонью, чтобы сделать луч уже. Направил в ту же точку и выдавил из себя ответ. Две короткие вспышки: «Понял». Длинная пауза, и потом ещё три, но уже дрожащей рукой: «Иди домой».

Ответ из темноты пришёл почти мгновенно. Чётко и яростно. Одна вспышка. «Нет». И затем серия быстрых точек и тире, которые складывались в упрямое, несгибаемое сообщение: «Я — твои глаза в спине».

Старик закрыл глаза, чувствуя, как комок подступает к горлу. Гнев, страх и какая-то дикая, безумная гордость боролись в нём. Она не послушалась. Она была здесь, одна, в этом аду. И она только что спасла их всех.

Он поднял фонарь и медленно, чтобы не привлечь внимания, передал последнее сообщение. Всего два слова. «Береги себя».

Из темноты ответили одной короткой вспышкой. «Принято».

На следующее утро группа двинулась дальше, глубже в сердце Пустошей. Дед шёл, чувствуя каждый нервом её незримое присутствие где-то на фланге, на высокой точке. Он стал чаще останавливаться, якобы прислушиваясь к аномалиям, а на самом деле давая ей время сменить позицию, найти новый укрытие.

Аня, как тень, скользила по верхушкам развалин. Её мир сузился до прицела её винтовки и фигуры деда внизу. Она почти не спала, её тело ныло от усталости, но внутри горел холодный, ясный огонь.

Во время короткого привала, пока группа отдыхала внизу, она забралась в разрушенную башню, с которой открывался вид на километры вокруг. Искала укрытие, воду, пути отхода. И нашла не это.

За сместившейся плитой перекрытия, в нише, скрытой от посторонних глаз, лежал старый заброшенный тайник. Прочный герметичный контейнер, замаскированный под обломки. Внутри, аккуратно уложенные, лежала пачка патронов калибра .308 Winchester. Те самые, к её винтовке. Их было двадцать. Целое богатство.

Рядом — банка консервов с непонятной маркировкой, но явно не местного производства, и новая, блестящая фляга для воды.

Аня вытащила одну пачку патронов. Тяжёлую, прохладную, такую желанную. Она посмотрела в сторону, где должна была быть группа её деда, потом на патроны в своей руке.

На её усталом, запылённом лице медленно расползлась тонкая, острая, как лезвие, улыбка. Она была уже не просто тенью, следующей за группой. Теперь у неё были зубы. И двадцать пять шансов воспользоваться ими.

Она забрала всё, оставив на её месте свою старую, помятую.

Спрятав драгоценный груз на дно рюкзака, она снова подняла винтовку. Теперь её уверенность была не просто бравадой. Она была подкреплена холодным весом металла. Она была готова.

http://tl.rulate.ru/book/117340/7668324

Дни слились в однообразный, изматывающий марш. Пустоши не хотели отпускать их легко. То земля уходила из-под ног, обнажая ядовитые подземные пустоты, то с ржавых балок на них сыпались стаи когтистых летунов, больше похожих на кожистых грифонов. Каждый раз группа отбивалась с потерями — не в людях, но во времени и ресурсах. Аптечки таяли на глазах.

Дед вёл их, полагаясь на чутьё и память, всё чаще сворачивая с намеченного маршрута. Он видел, как Кандер с каждым таким отклонением сжимает челюсти всё сильнее.

— Мы снова идём в обход, — голос капитана прозвучал ровно, но в нём чувствовалась стальная пружина, готовая распрямиться. — По карте здесь должен быть проход.

— По вашей карте здесь должен быть город, капитан, — хрипло отозвался дед, указывая на бескрайнее море ржавых обломков и ядовитых озёр. — Видите его? Я — нет. Здесь осели глубинные газы. Один неверный шаг — и ваши люди уснут навсегда. Навсегда.

Кандер промолчал, но его взгляд, холодный и оценивающий, впился в спину старика. Дед чувствовал этот взгляд на себе постоянно.

Во время одного из коротких привалов, когда солдаты жадно пили воду из своих фляг, дед подошёл к капитану.

— Далеко ещё? — спросил он прямо, вытирая пот со лба грязным рукавом.

— До цели? Нет, — Кандер не стал смотреть на него, изучая карту на планшете.

— А что это за цель? Что такого ценного в этом дерьме, ради чего вы готовы сдохнуть и нас на тот свет отправить? — в голосе деда прозвучала усталая ярость. — Старое оружие? Данные? Золото? Его тут нет. Тут ничего нет, кроме смерти!

Кандер медленно поднял голову. Его голубые глаза были пусты. — Ваша задача — вести. Моя — достичь цели. Не пересекай черту, старик.

— Чёрт с вами и с вашей целью! — взорвался дед. — Я веду людей, пусть и таких, как вы, на убой! Я имею право знать, куда!

— Вы имеете право выполнять приказ, — голос Кандера стал тише и оттого опаснее. — И получать оплату. Всё. Больше ни на что вы права не имеете.

Он развернулся и отошёл, оставив деда одного с клокочущей внутри злобой и страхом. Этот человек вёл их к чему-то. К чему-то такому, что было важнее жизней его же людей. Эта мысль леденила душу.

---

Капитан Кандер стоял на ночном посту, прислонившись к стене. Звёзд на небе не было, лишь сплошная пелена смога и радиации, поглощающая любой свет. Тишину нарушал только далёкий, жутковатый скрежет Цепочников.

Но его мозг анализировал не внешние угрозы. Он анализировал аномалии.

Слишком много совпадений. Атака того кабана… те два невероятно точных выстрела. Потом, пару дней назад, когда стая летунов внезапно напала с фланга, откуда-то сверху прозвучала одна-единственная очередь, короткая и аккуратная, что выкосила сразу трёх тварей, прежде чем они успели спикировать. Его солдаты тогда списали это на эхо.

Но эхо не бывает таким избирательным.

А сегодня… Сегодня один из его людей, идя в хвосте группы, споткнулся и чуть не угодил в расщелину, из которой валил ядовитый пар. Солдат поклялся, что его кто-то сильно толкнул в спину. Но сзади никого не было.

Кандер медленно провел рукой по подбородку. Его люди были профессионалами. Они не видели никого. Не слышали. Но он, полагаясь на инстинкт, выкованный в десятках операций, чувствовал. Чувствовал на себе незримый взгляд. Кто-то шёл за ними. Кто-то очень умелый. Кто-то, кто знал эти земли не хуже, а может, и лучше старика.

Он посмотрел на спящую фигуру проводника. Старик был груб, упрям, но он вёл их, и вёл хорошо. Была ли это его работа? Сомнительно. Он был слишком прямолинеен для таких игр.

Значит, кто-то другой. Кто-то, кто следил и за ними, и за стариком.

Капитан разжал челюсти. Пусть следит. На каждого охотника найдётся свой охотник. А у него и его людей был приказ. И они его выполнят. Неважно, какой ценой.

Он бросил последний взгляд в гнетущую, враждебную темноту, и проверил статус «Объекта» на своих картах. Он был близок. Очень близок. И ничто — ни твари, ни старик, ни таинственный незнакомец — не помешает ему его достичь.

http://tl.rulate.ru/book/117340/7668389

Земля под ногами внезапно оборвалась, уперевшись в колоссальный разлом. Это была не просто трещина, а зияющая рана на теле планеты, уходящая в непроглядную темноту. С противоположной стороны, метров за пятьдесят, торчали искорёженные арматурные плети другого берега. Со дна доносилось глухое, мерное бульканье и стоял тяжёлый, химический запах, от которого слезились глаза и першило в горле. Там, внизу, бурлила и переливалась радужными ядовитыми плёнками какая-то жидкость, явно не вода.

— Обойти нельзя, — констатировал дед, с мрачным видом осматривая разлом. — Слишком далеко тянется. Только через него.

Единственным путём были остатки несущих конструкций рухнувшего когда-то в пропасть небоскрёба. Торчащие балки, скрученные прутья арматуры, обломки перекрытий — всё это образовывало ненадёжный, асимметричный мост через ад.

Кандер скептически оценил «переправу». — Это самоубийство.

— У вас есть верёвки, альпинистское снаряжение, — парировал дед. — Можно страховаться. Или поворачивать назад. Выбор за вами.

Капитан молча сжал губы. Идти назад значило сорвать миссию. Он отдал приказ готовиться к переправе.

Один за другим, пристёгнутые к страховочным тросам, солдаты начали медленно и крайне осторожно перебираться на ту сторону. Металл скрипел под ногами, мелкие камушки срывались вниз и бесшумно исчезали в разноцветной жиже. Воздух дрожал от напряжения.

Дед пошёл предпоследним, показывая наиболее безопасный путь. Его движения были выверенными и точными, несмотря на возраст. Казалось, ещё немного — и они все будут в безопасности.

Именно в этот момент из ядовитого котла внизу что-то поднялось.

Это было нечто бесформенное, огромное, состоящее из той самой разноцветной жидкости и вкраплений твёрдого мусора. Существо не имело глаз или рта — лишь бьющаяся, пульсирующая масса, которая вытянулась в длинную щупальцеобразную конечность и с оглушительным лязгом ударила по основанию их «моста».

Конструкция вздрогнула и пронзительно заскрипела. Один из солдат, уже почти добравшийся до берега, сорвался с балки и повис на страховке, беспомощно болтаясь над пропастью.

— Живо! На ту сторону! — закричал Кандер, уже стоявший на твёрдой земле, и открыл огонь по твари.

Пули увязали в желеобразном теле, не причиняя ему видимого вреда. Чудовище нанесло новый удар.

Дед в этот момент был на самом середине провала. Он замер, вцепившись в ржавую арматуру, пытаясь переждать вибрацию.

С высокого уступа на их стороне раздался выстрел. Затем второй. Пули снайпера точным попаданием вырывали куски из тела монстра, но оно, казалось, лишь злилось от этого, начиная пульсировать быстрее и вытягиваясь выше.

Аня видела это в прицел. Видела, как её дед, крошечная фигурка на хлипких конструкциях, вот-вот рухнет в эту кислотную пучину. Холодная ясность сменилась слепой паникой. Она вскочила, бросила свою винтовку и, не помня себя, побежала вниз, к краю пропасти.

— Дед! Держись!

Её крик затерялся в рёве монстра и треске автоматных очередей. Она прыгала по обломкам, не думая о безопасности, её мир сузился до одного человека.

Дед, услышав её голос, обернулся. Его глаза расширились от ужаса не из-за монстра, а из-за неё, бегущей к нему по шаткому мосту. — Стой! Назад!

Но она уже была рядом. В этот момент тварь нанесла самый мощный удар. Балка, на которой стоял дед, с оглушительным скрежетом отломилась и начала падать. Старик потерял равновесие.

Аня, не раздумывая, прыгнула вперёд, пытаясь схватить его за руку. Её пальцы лишь скользнули по его куртке, не зацепившись. Она сама по инерции полетела вперёд, за край обрыва, в зияющую пустоту.

В её глазах мелькнуло лицо деда, полное неподдельного ужаса, разноцветная жижа, солдаты на том берегу.

И вдруг — резкая боль в запястье, почти вывих. Её падение оборвалось. Она повисла, дёргаясь, над пропастью. Сквозь туман в сознании она поняла, что чья-то сильная, железная рука сжала её запястье мёртвой хваткой.

Она подняла голову. Капитан Кандер, присев на краю обрыва на одном колене, одной рукой вцепившись в торчащий прут арматуры, второй держал её. Его лицо было искажено нечеловеческим усилием, на скулах выступили белые пятна, но его хватка не дрогнула.

— Держись! — проскрежетал он сквозь стиснутые зубы, и это были не слова поддержки, а приказ.

Рывком, используя всю силу тренированных мышц, он оторвал её от пустоты и швырнул, как щенка, на безопасный участок к своему подчинённому. В следующее мгновение он уже помогал выбраться и деду, которого его солдаты уже почти подтянули.

Аня, задыхаясь, лежала на камнях, чувствуя, как дрожь пробивает всё её тело. Она смотрела на капитана, который, не глядя на неё, уже отдавал приказы добить монстра и отходить.

Их взгляды встретились всего на секунду. В его холодных голубых глазах не было ни гнева, ни упрёка. Был лишь холодный, безразличный расчёт. Он не спас её из сострадания. Он спас инструмент. Или, возможно, заложника.

Дед, едва придя в себя, бросился к ней, схватил за плечи, тряся её: — Ты… ты безумная! Я же говорил! Я же приказывал!

Но в его голосе был не гнев, а животный, всепоглощающий страх. Страх за неё.

Аня ничего не могла сказать. Она лишь смотрела через его плечо на спину капитана Кандера и понимала, что всё стало ещё сложнее. Она была ему обязана жизнью. И это было хуже, чем если бы он просто застрелил её.

http://tl.rulate.ru/book/117340/7668391

Группа ушла от разлома, оставив за спиной бульканье и ядовитые пары. Напряжение витало в воздухе гуще смога. Солдаты косясь поглядывали на Аню, а она сама старалась держаться подальше от всех, особенно от капитана. Его железная хватка всё ещё жгла её запястье, напоминая о позоре и долге, которого она не просила.

Она шла в хвосте группы, машинально перебирая в уме карту местности и… с тоской думая о своей снайперской винтовке. Она осталась там, на уступе. Бесценная, единственная в своём роде. Пять патронов, которые могли решить всё. Теперь у неё был только карабин, такой же, как у этих солдат. Она чувствовала себя голой, лишённой своего главного козыря.

На коротких привалах, пока солдаты проверяли оборудование и пили воду, Аня не сидела без дела. Её глаза, привыкшие выискивать опасность, теперь изучали всё подряд с новой, вынужденной дотошностью. Она искала укрытия, пути отхода, источники воды — всё, что могло пригодиться, если придётся бежать или… если деду снова понадобится помощь.

И её взгляд начал цепляться за детали, которых она раньше не замечала.

Вот у подножия груды металлолома проросло странное растение с толстыми, мясистыми листьями цвета старой меди. И на нём, почти незаметная, висит стручковая коробочка. Аня, движимая внезапным импульсом, аккуратно срезала её ножом и разломила. Внутри оказались сочные, сладковатые зёрна. Она помнила, как дед называл их «пустошным горохом» и говорил, что они съедобны, если нет другого выбора. Раньше она не верила, обходя стороной. Теперь же она попробовала одно. На вкус — как сладковатая пыль, но не яд.

Вот в трещине скалы, куда едва проникает свет, растёт серый, невзрачный лишайник. Она видела, как по нему ползают мелкие, слепые насекомые, явно питаясь им. Значит, и он не ядовит.

Мир Пустошей, который всегда казался ей единым, враждебным монолитом, начинал распадаться на оттенки. Здесь была не только смерть. Здесь была… жизнь. Упрямая, приспособившаяся, странная, но жизнь.

Но были и другие изменения. Более тревожные.

Она заметила это, когда группа пробиралась через длинный каньон, заваленный остекленевшими от жара камнями. Воздух здесь был чище, но на стенах каньона она увидела странные, почти симметричные углубления, словно от мощных щупалец или когтей. Слишком большие для известных ей тварей.

Потом она уловила запах. Не знакомый смрад гнили или химии, а новый, острый, озонный, словно после мощной грозы. И этот запах становился сильнее с каждым шагом вперёд.

Она видела, как мутировавшие растения здесь росли иначе — не хаотично, а словно подчиняясь невидимому порядку, образуя неестественно правильные спирали и ряды.

Всё это складывалось в тревожную картину. Они не просто шли вглубь опасной территории. Они шли к чему-то, что меняло саму суть Пустошей вокруг себя. Что-то мощное, древнее и совершенно неизвестное.

Аня посмотрела на деда, который вёл группу, на его ссутулившуюся, но всё ещё несгибаемую спину. Потом на капитана Кандера, который шёл с невозмутимым видом, но его глаза постоянно бегали по сторонам, фиксируя те же аномалии, что и она.

Она сжала свой карабин. Её снайперка была потеряна. Но её глаза и её инстинкты — нет. Что-то приближалось. Что-то большое. И она должна была быть готова. Уже не как мстительница или защитница, а просто как ещё один выживший в этом новом, странном и пугающем пейзаже, который открывался им с каждым шагом.

http://tl.rulate.ru/book/117340/7668395

Они устроили привал на втором этаже полуразрушенной высотки. Стены были выщерблены, сквозь дыры в перекрытии виднелось блеклое, ядовитое небо, но хотя бы с трёх сторон были стены. Относительная безопасность.

Солдаты расселись по углам, доставая пайки. Дед прислонился к стене у проёма, бывшего когда-то окном, и с закрытыми глазами жевал свой скудный рацион. Аня сидела напротив, разбирая и чистя свой карабин, её взгляд то и дело скользил по окружающему пейзажу, отмечая новые странности в расположении руин.

Внезапно дед резко открыл глаза. — Слышите?

Сначала это был едва уловимый гул, похожий на отдалённый гром. Но он не стихал, а нарастал, превращаясь в оглушительный грохот сотен копыт, лап и тел, несущихся с бешеной скоростью.

— К стенам! От окон! — скомандовал Кандер, и его люди мгновенно вскочили, прижимаясь к капитальным стенам.

Через несколько секунд мимо их укрытия, по улице внизу, пронеслось стадо. Но это были не кабаны и не мутировавшие олени. Это были существа, похожие на помесь антилопы и ящерицы — с чешуйчатой кожей, длинными хвостами и вытянутыми мордами, усеянными иглами. Их глаза были дикими от слепого ужаса. Они не бежали куда-то. Они бежали от чего-то.

И причина их паники показалась следом.

Это было нечто огромное, больше любого существа, что они видели ранее. Оно не бежало, оно двигалось — длинное, червеобразное, покрытое блестящими хитиновыми пластинами, с десятками коротких, мощных лап, с грохотом разбивавших асфальт. Его голова была одной сплошной пастью, усеянной концентрическими кругами вращающихся зубов-лезвий. Оно не пыталось догнать стадо — оно просто пожирало всё на своём пути, отбрасывая в стороны тех, кто не успевал увернуться, и заглатывая их целиком.

Оно пронеслось мимо их здания, как ураган, и скрылось за поворотом, продолжая свой путь. Грохот стих так же внезапно, как и начался.

В здании воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием солдат.

— Что... что это было? — выдавил наконец самый молодой боец, его лицо было белым как мел.

— Хозяин окрестностей, — хрипло ответил дед, не отрывая глаз от улицы. Его руки слегка дрожали. — Никогда так далеко не заходил... Их ареал обитания был дальше, в радиационных болотах.

— Значит, мы уже там, — без эмоций констатировал Кандер. Он подошёл к краю обрыва и посмотрел вниз, на следы, оставленные чудовищем. — Местность стала активнее. Опаснее.

Аня молча наблюдала за ним. Она тоже видела это. Пустоши здесь не были мёртвыми. Они были перенаселены. И всё, что здесь обитало, находилось в постоянном движении, в бесконечной цепи хищник-жертва. Их группа была всего лишь очередным звеном в этой пищевой цепочке, причём очень хрупким.

— Мы не можем оставаться здесь, на таком низком уровне, — твёрдо сказал Кандер, поворачиваясь к своим людям. — Собираемся. Поднимаемся на верхние этажи. Ищем укрытие с хорошим обзором и одним путём подхода.

Никто не спорил. Вид этого чудовища отбил всякое желание спорить.

Группа молча и быстро стала подниматься по разбитым лестничным пролетам. С каждым этажом вид из окон становился всё более пугающим. Они видели вдалеке гигантские тени других существ, слышали новые, незнакомые рёвы и крики. Мир вокруг них бурлил и кишел жизнью, и вся эта жизнь была настроена крайне враждебно.

Аня шла последней, постоянно оглядываясь. Она чувствовала себя как в сердцевине улья, полного гигантских, смертоносных пчёл. Её инстинкты кричали об опасности, но теперь это был не страх перед известным, а леденящий душу ужас перед неизведанным масштабом угрозы.

Они нашли относительно целую комнату на предпоследнем этаже, с одним входом и огромной трещиной в стене, открывавшей панорамный вид на окрестности. Это был идеальный наблюдательный пункт и одновременно — идеальная ловушка.

Кандер расставил посты. Дед молча подошёл к трещине и стал смотреть вдаль, на горизонт, туда, куда их вела карта. Его лицо было мрачным.

Аня прислонилась к стене рядом с ним. — Мы зашли слишком далеко, дед? — тихо спросила она, впервые за много дней обращаясь к нему не с вызовом, а с вопросом.

Он не сразу ответил. — Дальше уже некуда, внучка, — наконец прошептал он. — Мы уже там, где кончаются все карты. И начинается что-то другое.

И в его голосе она услышала не страх, а нечто похуже — благоговейный трепет перед тем, что их ждало впереди.

http://tl.rulate.ru/book/117340/7668447

С высоты предпоследнего этажа открывалась душераздирающая панорама. Но не панорама пути — панорама хаоса. Руины города утопали в ядовитых испарениях, поднимавшихся из многочисленных трещин. Вдали мелькали тени гигантских существ, пересекавших «улицы» — каньоны между зданиями. Ни одного намёка на безопасный маршрут, ни одной старой тропы, которую мог бы узнать дед. Карта Кандера бесполезно мерцала, показывая лишь их целевую точку где-то в эпицентре этого ада, но не маршрут.

— Мы в ловушке, — констатировал один из солдат, безнадёжно опуская бинокль. — Все направления перекрыты. Наземный путь исключён.

— Можно попытаться пройти по крышам, — предложил другой, указывая на относительно целые перекрытия соседних зданий.

— И стать мишенью для всего, что летает? — парировал дед. — Или провалиться в первую же дыру? Эти конструкции держатся на честном слове и ржавых гвоздях.

— Тогда что? Сидеть здесь, пока нас не учуят? — в голосе бойца слышалась нарастающая паника.

Кандер молчал, сжимая планшет так, что трещал экран. Все варианты были плохи. Штурмовать землю — самоубийство. Идти по верхам — огромный риск. Вернуться — невозможно. Тупик.

Напряжение висело в воздухе, густое, как смог. Солдаты перешёптывались, поглядывая на капитана с немым вопросом. Дед сидел на корточках, рисуя палкой на пыльном полу бессмысленные линии, его лицо было каменным.

Аня наблюдала за этим несколько минут, чувствуя, как клаустрофобия сжимает её горло. Эти стены, эта комната, эти споры — всё это было невыносимо. Она не могла сидеть и ждать, пока её судьбу решат другие.

Не говоря ни слова, она развернулась и направилась к дыре, где когда-то была лестница на технический этаж и крышу.

— Куда? — резко спросил Кандер, его голос прозвучал как хлыст.

— Наверх, — бросила она через плечо, не останавливаясь. — Может, оттуда видно то, что не видно отсюда.

Она не стала ждать разрешения. Цепляясь за выступающую арматуру, карабкаясь по обвалившимся плитам, она полезла вверх. Снизу доносился возмущённый голос Кандера и сдавленное ворчание деда, но её это уже не волновало.

Воздух наверху был ещё более едким, ветер трепал её волосы. Крыша представляла собой груду битого бетона и искореженных металлических конструкций. Но вид… вид был сногсшибательным.

Она увидела их путь. Не вперёд, а… через. Несколько зданий дальше руины образовывали нечто вроде полуразрушенного арочного моста, перекинутого через особенно широкий разлом. Он вёл не прямо к цели, а в сторону, но это был путь. Высокий, опасный, но проходимый.

А затем её взгляд упал на то, что было прямо под ними, в тени их же собственного здания. То, что не было видно с нижних этажей. Узкая, почти вертикальная расщелина в стене соседней башни, похожая на гигантский шрам. И внутри этого шрама… она увидела движение. Не слепое и хаотичное, как у тварей, а организованное. Мелькнула блестящая, словно отполированная пластина. Прозрачная, тонкая конечность, похожая на усик. Что-то разумное. Что-то, что пряталось.

И в тот же миг она поняла, что наблюдение было взаимным. Оттуда, из темноты расщелины, на неё уставились два огромных, фасеточных, абсолютно безразличных глаза.

Холодный ужас ударил ей в живот. Она отпрянула от края, сердце колотилось где-то в горле.

Они думали, что нашли укрытие. Они думали, что охотятся за чем-то впереди. Они не понимали, что уже сами стали добычей. И что их охотник уже здесь. Прямо под ними. И он просто ждал.

Она развернулась и почти скатилась вниз, в комнату, где её ждали напряжённые лица.

— Нашла путь, — выдохнула она, обращаясь ко всем, но глядя только на деда и Кандера. — По крышам. Есть арка, можно перебраться. — Она сделала паузу, её голос стал тише, но твёрже. — Но уходить надо прямо сейчас. Потому что мы здесь не одни. И то, что с нами, уже проснулось.

http://tl.rulate.ru/book/117340/7668462

Слова Ани повисли в воздухе, холодные и режущие. «Уходить надо прямо сейчас». Никто не спросил, почему. Выражение её лица было красноречивее любых слов.

— По крышам. Готовьтесь к движению, — скомандовал Кандер, и его люди, ломая оцепенение, схватили свои вещи.

Они высыпали на открытый участок крыши. Ветер, несущий запах озона и смерти, ударил им в лица. Аня, всё ещё бледная, показала рукой на тот самый арочный мост из ржавых балок и обломков, перекинутый через пропасть.

— Туда! Быстро!

Они побежали, перепрыгивая через трещины, скользя по сыпучему бетону. Каждый шаг отдавался гулким эхом в звенящей тишине. Они были на полпути к арке, когда из-за груды обломков позади них поднялось оно.

Существо из расщелины. Длинное, многоногое, с телом, покрытым блестящими хитиновыми пластинами, и парой тонких, вибрирующих усиков на голове. Оно двигалось с неестественной, стремительной плавностью, его фасеточные глаза безразлично фиксировали добычу.

— Огонь! — закричал Кандер.

Грянули выстрелы. Пули отскакивали от прочного хитина, оставляя лишь белесые следы. Тварь даже не замедлила ход. Она издала пронзительный, визгливый звук, от которого заложило уши, и бросилась вперёд.

Один из солдат, отступая, оступился и с криком полетел вниз, в пропасть. Его крик оборвался внезапно и жутко.

— Назад! Отступаем к лестнице! — скомандовал Кандер, понимая, что путь вперёд отрезан.

Группа, ведя бесполезный огонь, бросилась назад, к дыре, ведущей вниз. Тварь преследовала их, её острые лапы с грохотом вонзались в бетон.

Они ворвались внутрь, скатываясь по груде мусора на этаж ниже. Существо не полезло за ними, замерло на краю крыши, издавая тот самый визгливый звук, словно подзывая кого-то.

— Вниз! Глубже! — кричал дед, подхватывая Аню под руку.

Они неслись вниз по тёмным, заваленным лестничным пролетам, спотыкаясь о хлам и кости. Прежнее укрытие было потеряно. Они были загнаны.

На одном из этажей, в полумраке, луч чьего-то фонаря выхватил из тьмы старую, ржавую табличку на стене. На ней была нарисована стилизованная стрелка, указывающая вниз, и почти стёршаяся надпись.

— Метро… — прошептал дед, останавливаясь. — Старые тоннели.

— Это ловушка, — сразу заявил Кандер. — Мы не знаем, что там.

Сверху донёсся новый шум. Не один визг, а несколько. К ним шло подкрепление.

— Выбор прост, капитан, — обернулся к нему дед, его глаза горели в темноте. — Либо мы идём наверх, на встречу с этим, — он ткнул пальцем в потолок, — либо вниз, в неизвестность. Выбирайте.

В этот момент с верхних этажей посыпалась пыль и мелкие камушки. Твари приближались.

Кандер с ненавистью посмотрел на табличку, потом на своих людей. — Вниз. Быстро. И настороже.

Они нашли заваленный вход на аварийную лестницу, ведущую вглубь. Воздух стал влажным, затхлым и холодным. Фонари выхватывали из мрака обвалившиеся своды, заросшие странной, бледной плесенью, и бесконечные рельсы, уходящие в чёрную даль.

Они оказались в подземном царстве. Древнем, забытом и абсолютно непредсказуемом.

Кандер развернул свою цифровую карту. Она мерцала, показывая лишь хаотичные помехи. — Тоннели не нанесены. Мы идём вслепую.

— Зато мы живы, — мрачно бросил дед. — Пока что.

Аня, прижавшись к холодной стене, смотрела в оба конца тоннеля. Где-то там, в этой сырой, дышащей тьме, могло быть спасение. А могла ждать смерть, ещё более страшная, чем наверху. Они сделали свой выбор. Теперь оставалось только идти вперёд и надеяться, что тьма окажется милосерднее, чем свет.

http://tl.rulate.ru/book/117340/7668463

Тьма в тоннеле была не просто отсутствием света. Она была живой, плотной, вязкой. Она давила на глаза и заползала под одежду ледяной сыростью. Фонари выхватывали лишь крошечные островки мира: облупленные плитки станции «Пролетарская», скелеты в истлевшей форме, заросшие бледным мхом, груды непонятного хлама.

И тишину. Такую глубокую, что слышалось биение собственного сердца. Лишь изредка её нарушало далёкое падение капли воды или скрежет камня под ногой.

— Идиллическое местечко, — хрипло пробормотал один из солдат, и его голос гулко отозвался в сводах. Шутка прозвучала плоской и неестественной, но хоть ненамного сбила всеобщее напряжение.

Аня шла рядом с дедом, её глаза, привыкшие к темноте, выхватывали детали. Она заметила их первой. В боковых туннелях, в вентиляционных шахтах, в грудах обломков — крошечные, светящиеся точки. Десятки пар глаз. Они не нападали. Не приближались. Просто следили.

— Дед, смотри, — тихо ткнула она его локтем.

— Вижу, — так же тихо отозвался он. — Слепые крысы-лизуны. Не тронут, если не проявлять агрессию. Чуют радиацию и яды за километр. Значит, здесь чище, чем наверху.

Это был урок. Не громкий, не пафосный. Просто констатация факта. Пустоши, даже подземные, жили по своим законам. И знание этих законов было единственной валютой, которая здесь котировалась.

Они шли медленно, проверяя каждый шаг. Кандер шёл впереди с прибором, пытаясь поймать хоть какой-то сигнал, хоть намёк на путь. Безуспешно.

Во время очередной остановки, чтобы дать передохнуть раненым, Аня отошла в сторону, в полуразрушенный дверной проём, ведущий в какое-то техническое помещение. Любопытство, та самая черта, что всегда её подводила и выручала одновременно, заставило заглянуть внутрь.

Фонарь выхватил из мрака не груду хлама, а… аккуратные стеллажи. Запылённые, проржавевшие, но целые. На них стояли ящики. Десятки ящиков. С непотревоженными пломбами и полустёртыми, но читаемыми надписями: «Патроны 5.45x39», «Гранаты Ф-1», «Мед. имущество».

Аня замерла, не веря своим глазам. Она осторожно, почти благоговейно, подошла к ближайшему ящику и подняла крышку ножом. Под ней аккуратно, в ряд, лежали запаянные в плёнку пачки патронов. Боевые. Не самодельные, не перезаряженные десятки раз. Новые, блестящие, пахнущие смазкой и… возможностью выжить.

Она не сдержала тихого, счастливого вздоха. Это была не просто удача. Это была находка. Находка, которая меняла всё.

— Капитан! Дед! — позвала она, стараясь не кричать, но голос её дрожал от возбуждения.

Они подошли, и их лица в свете фонарей отразили то же недоверие, а затем и ту же радость. Даже у Кандера на мгновение дрогнули сомкнутые губы, складываясь в подобие улыбки.

— Склад аварийного запаса, — констатировал дед, проводя рукой по ящику. — Со времён Падения. Не тронутый.

Солдаты уже стали заносить в помещение раненых, их усталые лица оживились. На несколько минут подземелье перестало быть склепом. Оно стало убежищем. Местом, где им улыбнулась удача.

Аня стояла у входа, сжимая в руках пачку новых патронов. Тяжёлых, прохладных, настоящих. Она смотрела на деда, который с редким азартом проверял содержимое ящиков с медикаментами, и впервые за долгие дни почувствовала не просто облегчение, а слабый, тлеющий уголёк надежды. Они были вооружены. Они были немного более живы. А значит, у них был шанс.

http://tl.rulate.ru/book/117340/7668506

Склад оказался настоящей сокровищницей. Пока солдаты перевязывали раны и распределяли патроны, Аня, движимая всё тем же жадным любопытством, обыскала дальние углы. И нашла его.

За ящиками с противогазами стоял небольшой, но прочный сейф. Замок давно сгнил, и крышка поддалась после нескольких удачных ударов ломом. Внутри, завёрнутая в промасленную ткань, лежала снайперская винтовка. Не древняя, как её потерянная красавица, а более современная, с потёртым прикладом и длинным, суровым стволом. Рядом лежали коробки с патронами. И — отдельно — чёрный тактический разгрузочный жилет с карманами для магазинов и маскировочный плащ цвета подземной грязи.

Она замерла, а затем, почти с молитвенной осторожностью, взяла винтовку в руки. Вес был идеальным. Баланс — безупречным. Это было оружие профессионала, оставшееся здесь, в забвении.

Она уже собиралась надеть жилет, когда почувствовала на себе взгляд. Капитан Кандер стоял в проёме, его лицо было непроницаемым.

— Это армейское имущество, — произнёс он ровным тоном, не предъявляя прав, просто констатируя факт.

Аня не отступила. Она сжала винтовку так, что костяшки пальцев побелели. — Это моё. Я нашла. Это моя доля за то, что вы тащите нас в эту дыру.

— Твоя «доля» — это то, что мы сочтём нужным тебе выдать, — его голос приобрёл опасную твёрдость. — Мы — команда. Всё имущество общее.

— Я не в вашей команде! — вспылила она. — Я здесь, чтобы он не умер из-за вашей идиотской цели! — она ткнула пальцем в сторону деда.

Напряжение нарастало. Солдаты замерли, наблюдая за стычкой. Дед сделал шаг вперёд, чтобы вмешаться.

И вдруг Кандер неожиданно расслабил плечи. Его взгляд скользнул с её решительного лица на винтовку, затем на жилет. — Умеешь стрелять из этого? — спросил он неожиданно.

— Лучше любого из твоих людей, — выпалила Аня, не моргнув глазом.

Кандер молча оценил её. Вспомнил выстрелы на площади. Её упрямство. Её дикую, неукротимую волю. — Жилет и патроны — твои, — неожиданно согласился он. — Но это оружие делает тебя бойцом. Со своим сектором обороны. Со своей ответственностью. Понятно?

Она кивнула, не опуская глаз. Это было не перемирие. Это был договор. Сделка с дьяволом, вооружённая новой винтовкой.

Она надела жилет, ощущая его вес на плечах. Не только физический. Вес его условий.

Они двинулись дальше, теперь уже лучше вооружённые, но ещё более настороженные. Аня шла в арьергарде, её новая винтовка наготове, глаза искали угрозы в темноте. Дед время от времени бросал на неё взгляд — то гордый, то тревожный.

Тоннель начал сужаться, превращаясь в старую служебную ветку. Воздух стал ещё более спёртым. И тут прибор в руках у Кандера, до этого молчавший, издал тихий, но настойчивый писк.

Все замерли. Капитан посмотрел на экран. На нём, сквозь помехи, проступила слабая, но чёткая точка. Сигнал. Цель.

— Близко, — прошептал он, и в его голосе впервые прозвучало нечто, кроме холодной решимости. Азарт. — Очень близко.

Он посмотрел вперёд, в непроглядную тьму тоннеля, где их ждал ответ на все вопросы. Затем его взгляд скользнул по своим людям, по деду, и на мгновение задержался на Ане с её новой винтовкой.

Они были у цели. Но что их там ждало — спасение или финальная ловушка, — не знал, похоже, даже он.

http://tl.rulate.ru/book/117340/7668507

Писк прибора Кандера стал навязчивым, словно комар в ухе. Он вёл их вперёд по узкому, заваленному служебному тоннелю. Стены здесь были покрыты толстым слоем странной, пульсирующей синевой плесени, от которой исходил слабый фосфоресцирующий свет. Этого едва хватало, чтобы различать очертания, и это было жутче полной темноты.

Аня, с новой винтовкой наизготовку, шла последней, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Воздух был густым и сладковатым, им было тяжело дышать.

Внезапно с потолка, прямо перед головным дозорным, бесшумно сползло нечто. Похожее на огромного слизня, но с десятками щупалец, каждое из которых было увенчано жалящим шипом. Оно не нападало. Оно просто висело, перекрывая проход, его желеобразное тело медленно колыхаясь.

Солдат вскинул автомат, но дед резко схватил его за руку.

— Не стреляй! — прошипел он. — Это страж-пожиратель. Удар — и он выбросит облако спор. Заснёшь навечно.

— Что делать? — тихо спросил Кандер, его пальцы белели на пистолете.

— Свет! Яркий свет! — быстро сказал дед. — Они ненавидят ультрафиолет. Все фонари — на него!

Несколько мощных фонарей ударили в тварь. Она затрепетала, её тело сжалось, шипы на щупальцах затрещали. Раздался тихий, противный шипящий звук. Существо, словно испаряясь, стало медленно отползать назад, в тень, растворяясь в узкой трещине в потолке.

Проход был свободен. Сердцебиение у всех постепенно возвращалось к норме.

— Спасибо, — коротко кивнул Кандер деду. Тот лишь хмуро махнул рукой.

Ещё несколько десятков метров, и тоннель упёрся в завал. Но слева зиял огромный пролом в стене. Сквозь него лился тусклый, болезненный свет умирающего дня.

Они выбрались на поверхность, и их обдало ветром, пахнущим озоном и пеплом. Они стояли на краю огромной, относительно ровной площадки, окружённой кольцом чёрных, оплавленных руин. Это место напоминало кратер или эпицентр древнего взрыва. Прибор Кандера теперь пищал почти без перерыва.

Они залегли среди обломков, изучая местность. Цель была где-то здесь, совсем близко. Но что это было — здание, бункер, артефакт — было неясно.

Именно в этот момент из-за груды искорёженного металла на противоположной стороне площадки появилось оно.

Существо было огромным, размером с бронированный фургон. Его тело было покрыто не бронёй или хитином, а чем-то вроде тёмного, переливающегося перламутром стекла. Очертания его были обтекаемыми, почти элегантными, с длинной шеей и грациозной головой, увенчанной чем-то вроде раздвоенного хребта-антенны. Оно двигалось не топотом и скрежетом, а тихо, плавно, его конечности едва касались земли.

Оно не рыскало в поисках добычи. Не испускало угроз. Оно просто шло через площадку, словно следуя невидимой тропе.

Все застыли, затаив дыхание. Пальцы замерли на спусковых крючках. Но дед снова жестом показал — «не двигаться».

Существо прошло в сорока метрах от них. И в тот момент, когда оно было напротив, оно повернуло голову. Его глаза — большие, глубокие, тёмные, как озёра нефти — на мгновение остановились на их укрытии. Взгляд был не слепым и не агрессивным. Он был... осмысленным. Исполненным холодного, бездонного любопытства. В нём читалось не желание напасть, а просто... констатация факта. «А, вот вы».

Затем оно так же плавно отвернулось и, не увеличивая скорости, скрылось среди руин на другой стороне площадки, словно растворившись в воздухе.

Минуту царила полная тишина.

— Что... что это было? — наконец выдохнул кто-то из солдат.

— Не знаю, — честно ответил дед, и в его голосе впервые зазвучало нечто вроде благоговейного страха. — Ничего подобного я не видел никогда. Оно... оно не отсюда.

Кандер медленно поднялся с колен, всё ещё глядя в ту сторону, где исчезло существо.

— Неважно, — сказал он, но в его голосе тоже была тень неуверенности. — Цель рядом. Двигаемся.

Аня не сразу встала. Она всё ещё чувствовала на себе тот взгляд. Холодный, древний, полный знания. Он был страшнее любого рыка. Потому что он означал одно: они здесь не хозяева. Они здесь — гости. И очень непрошеные.

http://tl.rulate.ru/book/117340/7668535

Сигнал с прибора Кандера превратился в непрерывный, оглушительный визг. Он вёл их к низкому, массивному зданию из потемневшего от времени бетона. Половина его была снесена ударной волной, обнажая искорёженные перекрытия и пустые глазницы комнат. Над уцелевшим входом висела старая, полуоторванная табличка. Слово «НИИ» ещё можно было разобрать, а ниже — стёртая аббревиатура и номер.

Это было оно. Цель. Место, ради которого они прошли через ад.

Но никакого ликования не было. Воздух вокруг здания был неподвижным и густым. Давление на барабанные перепонки нарастало, словно перед грозой. У нескольких солдат заболели голова, один пожаловался на лёгкую тошноту.

— Здесь... странно, — промолвила Аня, непроизвольно понизив голос до шёпота. Её кожа покрылась мурашками. — Как в храме. Только храм этот — чужой.

Дед молча кивнул, его рука сама потянулась к амулету из пули на его шее — старой привычке. Он смотрел на здание не как на руины, а как на логово. Логово чего-то спящего.

— Радиационный фон в норме, — отчитался один из солдат, сверяясь с прибором. — Биоопасности нет. Но... пси-сканер зашкаливает. Здесь какое-то мощное пси-поле.

— Источник сигнала — внутри, — Кандер не отрывал глаз от зияющего пролома, бывшего когда-то дверью. Его лицо было напряжённым, но решимость в глазах не угасла. — Объект ждёт.

— Какой объект? — не выдержал дед. Его терпение лопнуло. — Мы пришли. Говори. Что мы ищем? Призраков? Древний компьютер? Или то... что только что на нас посмотрело?

Солдаты замерли, ожидая ответа. Даже они, дисциплинированные до мозга костей, хотели знать.

Кандер медленно обернулся. Его взгляд скользнул по их лицам, по тревожным глазам, по рукам, сжимающих оружие.

— Информацию, — сказал он наконец, и это слово прозвучало удивительно плоским и ничего не значащим. — Данные доклада «Прометей». Всё, что знаем мы. Всё, что знали они, — он кивнул на руины. — Это всё, что вам нужно знать. Остальное — не ваша забота.

— Наша забота — выжить! — вспылила Аня. — А это место... оно мёртвое. Но оно чувствует. Я не хочу туда лезть.

— У нас нет выбора, — холодно парировал Кандер. — Задание должно быть выполнено. — Он посмотрел на деда. — Вы — проводник. Выведите нас к главному серверному залу или к тому, что от него осталось.

Дед с ненавистью посмотрел на здание, потом на капитана.

— Я выведу вас к вашей смерти, Кандер. И к своей. — Он тяжело вздохнул и махнул рукой. — Ладно. Но помните — вы сами этого хотели.

Он сделал первый шаг к тёмному пролому. За ним, после мгновения колебаний, двинулись солдаты. Аня замыкала строй, её новая винтовка дрожала в руках. Она оглянулась на пустынную площадку, на то место, где исчезло стеклянное существо. Ей показалось, что в глубине руин мелькнул тот самый бездонный, любопытный взгляд. Наблюдающий. Ожидающий.

Они вошли внутрь. Тьма института поглотила их.

http://tl.rulate.ru/book/117340/7668536

Тишина внутри института была оглушительной. Она давила на уши, словно вакуум. Они шли по главному коридору, усеянному хламом и осколками стекла. Их шаги отдавались гулким эхом, неестественно громким в этой гробовой тишине. Фонари выхватывали из мрака обугленные скелеты за пультами, опрокинутые шкафы с истлевшими бумагами, странные, оплавленные приборы.

Никаких признаков жизни. Никаких следов тварей. Только пыль и запустение. Это было даже страшнее открытого нападения.

— Слишком тихо, — прошептал дед, и его шёпот прозвучал как крик. — Как перед бурей.

Аня шла, вжавшись в его спину, водя стволом по каждому тёмному проёму. Её нервы были натянуты до предела. Казалось, вот-вот из-за угла...

Оно и произошло.

Не из-за угла. Со всех сторон сразу.

С потолка, из вентиляционных решёток, из-под груды хлама на них обрушилось нечто маленькое, юркое и невероятно быстрое. Существа размером с кошку, с острыми как бритва когтями и вытянутыми мордами, полными игольчатых зубов. Они не издавали ни звука. Только тихий шелест хитиновых панцирей и свист рассекаемого воздуха.

— Кругом! Огонь! — закричал Кандер, но его команда утонула в хаосе.

Автоматные очереди разорвали тишину. Вспышки выстрелов ослепляли в полумраке. Существа падали, разрываемые пулями, но их было слишком много. Они катились по стенам, потолку, бросались на ноги, впивались когтями в бронежилеты, стараясь добраться до шеи.

Аня, отбросив винтовку как слишком длинную для ближнего боя, отстреливалась из пистолета, отмахиваясь второй рукой, как щитом. Она чувствовала, как когти скребут по её новому жилету, слышала крики солдат.

Дед, прижавшись к ней спиной, работал ножом и прикладом, его движения были точными и смертоносными, но он был одним, а их — десятки.

— Назад! К выходу! — кричал Кандер, отстреливаясь.

Но выход уже был отрезан волной тварей.

Внезапно свет фонарей померк, затем погас совсем. На несколько секунд воцарилась абсолютная, режущая тьма, наполненная лишь звуками борьбы, хрипами и тихим хищным шелестом.

Аня почувствовала резкую боль в шее, словно укол. Мир запрыгал перед глазами и поплыл. Ноги подкосились. Последнее, что она увидела в свете чьей-то умирающей вспышки, — это спина деда, заваливающегося под натиском серых тел, и холодное лицо Кандера, пытающегося пробиться к какой-то двери.

Потом её накрыла волна тёплой, липкой пустоты, и сознание исчезло.

---

Она очнулась от тихого, монотонного писка. Писка её собственного дозиметра, валявшегося рядом. В горле стоял вкус меди и пыли. Голова раскалывалась.

Она лежала в темноте. Полная, кромешная тьма. Фонарь был разбит.

Она застонала, пытаясь подняться. Тело болело так, будто её переехал танк. Она нащупала пистолет — он был на месте.

— Дед? — хрипло позвала она. Её голос был громким в абсолютной тишине.

Ответом ей было лишь эхо.

Она поползла на ощупь, врезаясь в стены, натыкаясь на что-то мягкое и бездыханное. Тварей не было. Они исчезли так же внезапно, как и появились.

Спустя несколько минут её пальцы наткнулись на холодный цилиндр. Чей-то уроненный фонарь. Она потрясла его. Он работал. Слабый луч света вырвался во тьму, и она увидела, что находится в узком, похожем на бункер коридоре. Стены были голые, металлические. Следов борьбы здесь не было.

Она была одна. Группа была рассеяна. Разделена.

Поднявшись на ноги и опираясь на стену, она пошла вперёд. Её шаги были единственным звуком в этом подземном царстве. Она не знала, куда идёт. Не знала, ищет ли она выход или остатки группы. Она просто шла, ведомая инстинктом и сжимая в потной ладони рукоять пистолета.

Коридор раздваивался. Она выбирала направление наугад. Одна дверь была распахнута, за ней зияла пустота. Другая — заварена намертво.

И тогда она услышала это. Тихий, прерывистый стук. Не механический. Словно кто-то бил рукой по металлу. Где-то совсем рядом.

Она замерла, затаив дыхание, и стала медленно двигаться на звук.

Сердце Ани заколотилось, заглушая боль. Стук был неровным, настойчивым. Выживший. Она почти побежала, спотыкаясь в полумраке, ведомая этим звуком, как маяком.

Коридор сделал резкий поворот и упёрся в массивную бронированную дверь с круглым иллюминатором, затянутым пылью. Стук доносился из-за неё. Аня прильнула к стеклу, протирая рукавом грязь. Внутри была темнота, но ей почудилось движение.

— Эй! — крикнула она, ударяя ладонью по холодному металлу. — Кто там?

Стук прекратился. На секунду воцарилась тишина, а затем дверь с низким скрежетом дрогнула и на сантиметр отъехала в сторону. Из щели брызнул свет и ударил в нос резкий запах крови и пота.

В проёме, опираясь на косяк, стоял капитан Кандер. Его форма была порвана, лицо залито запёкшейся кровью из рассечённой брови, но в одной руке он сжимал свой пистолет, а в другой — маленький, но яркий тактический фонарь. Его глаза, суженные от боли, встретились с её взглядом.

— Вы... — хрипло выдохнул он, и в его голосе прозвучало нечто, отдалённо напоминающее облегчение.

— Где дед? — сразу выпалила Аня, пытаясь заглянуть за него. Внутри была небольшая комната, похожая на лабораторию или пультовую. На полу сидел один из его солдат, перевязывающий рану второму. Их было всего двое.

— Не знаю, — коротко ответил Кандер, отступая и пропуская её внутрь. Дверь снова задвинулась с тяжёлым стуком. — Мы отбились, отступили сюда. Дверь закрылась. Больше никого не видели.

Аня прислонилась к стене, чувствуя, как подкашиваются ноги. Не от ран, а от бессилия. Она снова потеряла его.

— Эти твари... — начала она.

— Не твари, — перебил её Кандер. Он указал фонарём в угол комнаты. Там лежало одно из существ, разорванное в клочья. Но это была не просто туша. Из развороченной груди торчали провода, куски пластика, искрящие микросхемы. — Механика. Охранные системы института. Древние и до сих пор чёртовы рабочие.

Он пнул «труп» ногой.

— Они не убили нас. Они... отсекли. Разделили. Загнали в ловушку. Как стадо.

Один из солдат поднял на Аню бледное лицо.

— Сигнал... он идёт отсюда. С нижних уровней. Но все лифты нерабочие. Лестницы заблокированы.

Кандер посмотрел на Аню. В его взгляде не было прежней холодной уверенности. Была усталость. И решимость загнанного зверя.

— Твой дед... он знал эти руины. Говорил о ловушках. Есть другие пути? Шахты? Вентиляция?

Аня задумалась, прокручивая в памяти всё, что он когда-либо рассказывал о старых зданиях.

— Кабельные колодцы, — выдохнула она. — Для связи между этажами. Они должны быть... они обычно за решётками в полу или в стенах.

Кандер кивнул, и в его глазах вспыхнула искра.

— Ищем. Всё, что похоже на люк или решётку.

Они обыскали маленькую комнату. Именно раненый солдат нашёл его — почти незаметный люк в полу, прикрытый выдвижной панелью. Под ним зияла тёмная, узкая шахта, уходящая вниз. С потолка свисали старые, оплетённые провода.

— Вниз, — сказал Кандер, без колебаний направляя луч фонаря в чёрную пустоту. — Это единственный путь.

Аня посмотрела в тёмный провал, потом на окровавленное лицо капитана. Она ненавидела его. Ненавидела его цель, его холодность. Но сейчас он был единственным, кто знал, куда идти. Единственным, кто мог помочь найти деда.

Она молча кивнула, достала из жилета последнюю гранату и подошла к люку.

— Тогда я первая. Если там тоже «механика»... у меня будет подарок.

http://tl.rulate.ru/book/117340/7668615

Лезть вниз по кабельной шахте было актом чистого отчаяния. Старые провода рвались под руками, металлические скобы крошились от ржавчины. Они спускались в кромешную тьму, раздирая ладони и локти об острые края, слыша лишь собственное тяжёлое дыхание и далёкий, навязчивый гул, исходящий из глубин.

Наконец, их ноги упёрлись во что-то твёрдое. Пол. Нижний уровень. Воздух здесь был другим — стерильным, холодным, пахнущим озоном и статикой. Фонарь Кандера выхватил из мрака узкий бетонный коридор, идеально прямой и пустой. Стены были голыми, без следов борьбы или разрушений. Казалось, сюда не ступала нога ни человека, ни твари со времён Падения.

Тишина давила, нарушаемая лишь мерным писком прибора, который теперь почти не умолкал.

— Мы здесь, — прошептал Кандер, больше себе, чем другим. Его глаза лихорадочно бегали по стенам, ища хоть какую-то метку, указатель.

Аня, вытирая кровь с разбитой ладони, смотрела на него. Его решимость казалась теперь не силой, а слепым фанатизмом. Он вёл их на убой, даже не понимая, зачем.

— Капитан, — её голос прозвучал громко в этой гробовой тишине. Оба солдата вздрогнули. — Мы здесь. Ты привёл нас сюда. Теперь скажи. Что мы ищем? Конкретно. Ящик? Компьютер? Шкатулку? Или мы просто должны стоять здесь и ждать, пока на нас снова что-нибудь не нападёт?

Кандер обернулся к ней. В его глазах мелькнуло раздражение, но за ним — что-то ещё. Сомнение. — Данные. Я тебе говорил.

— Какие данные? — не отступала Аня, делая шаг вперёд. — Код от спутника? Рецепт супа? Или, может, инструкцию, как выжить в этом аду? Ты сам-то знаешь? Или тебе просто сказали «иди туда, сигнал есть»?

Она увидела, как сжались его челюсти. Мгновенная, но яркая вспышка неуверенности в его ледяных глазах выдала его. — Моя задача — найти источник сигнала и обеспечить его сохранность. Всё.

— То есть ты не знаешь, — заключила Аня, и в её голосе прозвучало не торжество, а леденящая душу горечь. — Ты ведёшь нас всех на смерть, даже не зная зачем. Ты просто... солдат. Ведомый солдат.

Он не ответил. Просто резко развернулся и пошёл вперёд по коридору, словно убегая от её вопроса.

Аня осталась стоять на месте, оглядываясь. Этот уровень был непохож на всё, что они видели раньше. Слишком чистый. Слишком целый. Слишком мёртвый. И этот гул... он исходил отовсюду, наполняя кости неприятной вибрацией.

Кандер в двадцати метрах впереди остановился. Его фонарь упёрся в ещё одну дверь. Не обычную. Бронированную, массивную, из сплава, который даже не покрылся ржавчиной. На ней не было ни ручки, ни замка — лишь матовый чёрный экран и едва заметные контуры шлюза.

— Здесь, — сказал он, и его голос дрогнул. — Сигнал... отсюда.

Он поднёс свой прибор к экрану. Тот молчал. Никакой реакции.

Капитан ударил по нему ладонью, потом стал водить им вдоль стены, ища хоть какую-то щель, панель, что угодно.

— Нет доступа, — прошептал он, и в его словах впервые прозвучала настоящая, неконтролируемая ярость и отчаяние. — Мы прошли через всё это... и нет доступа!

Аня медленно подошла к двери. Она провела пальцами по холодному, идеально гладкому металлу. Это не было творением её мира. Это было что-то другое. Чужое.

И тогда её взгляд упал на едва заметную, аккуратную табличку сбоку от двери. Не нарисованную, а выгравированную на металле. И на ней была не аббревиатура, а одно-единственное слово, от которого кровь застыла в её жилах.

Надпись гласила: «СЕКЦИЯ “ПРОМЕТЕЙ”».

http://tl.rulate.ru/book/117340/7668617

Кандер бил прикладом по матовой поверхности экрана, но тот оставался мёртвым и безразличным. Металл двери не поддавался ни на миллиметр.

— Нужен код. Или ключ. Или... чёртов пропуск, которого нет! — его голос, обычно ледяной, срывался на крик от бессилия.

— Ищем другой путь, — прошептал один из солдат, его глаза бегали по стенам. — Вентиляция, что-то...

Но коридор был пуст и безличен, как склеп.

Внезапно из дальнего конца тоннеля донёсся мерный, металлический скрежет. Как будто что-то большое и тяжёлое равномерно переставляло ноги. Все замерли, прижавшись к стене.

Из темноты выползло оно. Механический паук размером с небольшой автомобиль. Его корпус был покрыт потёртым, но прочным сплавом, вместо глаз горели тусклые красные сенсоры. Оно двигалось по заданному маршруту, методично сканируя лучом лазера стены и пол. Охранник. Древний, но всё ещё функционирующий.

Сердце Ани упало. Они были в ловушке между непроходимой дверью и этим... этим железным стражем.

Кандер медленно поднял автомат, но дед (если бы он был здесь) одёрнул бы его. Пули против этой брони были бы как горох.

И тогда Аня увидела. На груди у механизма, в защищённом стеклом отсеке, мерцала маленькая панель с зелёными символами. Она менялась каждые несколько секунд. Случайная последовательность.

— Код... — выдохнула она. — Он генерирует код доступа!

Паук приближался, его сенсор медленно полз по ним. Сейчас он их обнаружит.

— Отвлекай! — резко сказал Кандер солдату, указывая на противоположный конец коридора.

Тот, бледный как полотно, кивнул, выхватил из разгрузки дымовую шашку и рванул вперёд, крича и бросая её на пол. Сенсоры паука мгновенно переключились на движение и шум. Он развернулся и пополз за солдатом, игнорируя их.

— Быстро! — крикнул Кандер Ане.

Она кивнула и, пригнувшись, рванула к двери. Код на груди паука менялся. У неё были секунды. Она впилась глазами в мелькающие цифры и буквы, стараясь запомнить последовательность. K7R-04P-T1Q.

— K7R-04P-T1Q! — выкрикнула она.

Кандер уже был у панели. Его пальцы пролетели по невидимой клавиатуре. Раздался тихий щелчок.

Бронированная дверь с глухим стуком отъехала в сторону, открывая тёмный проём и уходящую вниз винтовую лестницу из того же неземного сплава.

— Идём! — крикнул он, и они, не оглядываясь на судьбу солдата, ринулись вниз.

Лестница уводила их глубоко под землю. Воздух становился всё холоднее, а гул — громче, превращаясь в почти физическое давление на барабанные перепонки.

Они вышли в огромное, круглое помещение. Сводчатый потолок терялся в темноте. В центре зала стоял колоссальный цилиндрический резервуар из тёмного стекла, заполненный мерцающей голубоватой жидкостью. От него расходились щупальца трубок и проводов, уходящие в пол и стены. Всё здесь дышало могущественной, нечеловеческой технологией.

И было оно. Существо внутри резервуара.

Оно было похоже на женщину, но неземной, пугающей красоты. Длинные, струящиеся, словно дым, волосы колыхались в жидкости. Кожа отливала перламутром. А вместо ног — мощный, переливающийся всеми цветами радуги хвост, как у исполинской рыбы. Его глаза были закрыты.

И тогда в головах у каждого из них, ясно и неоспоримо, как их собственная мысль, прозвучал Голос. Он был мелодичным, спокойным и бесконечно древним.

«Вы пришли. Вы потревожили мой сон. Что вы ищете, дети пепла?»

Аня стояла, не в силах пошевелиться, глядя на это чудо и кошмар в одном лице. Это и была цель. Не данные. Не артефакт. Это.

Кандер, бледный, но собранный, сделал шаг вперёд.

— Мы... мы ищем знание. Отчёт «Прометей». Нас послали.

Существо внутри резервуара не шевельнулось, но его губы, казалось, тронула едва уловимая улыбка.

«„Прометей“ не отчёт. „Прометей“ — это я. А знание... вы уверены, что готовы его принять? Оно сожжёт ваш хрупкий разум, как пламя».

http://tl.rulate.ru/book/117340/7668619

Гулкая тишина повисла после слов существа. Давление в зале казалось физическим, сжимающим виски. Аня, всё ещё не в силах осознать реальность происходящего, сглотнула комок в горле и выдавила:

— Ну... по крайней мере, премию за самое неожиданное открытие мы уже получили.

Её голос прозвучал неестественно громко и глупо. Кандер бросил на неё взгляд, полный немого укора, но из резервуара донёсся тихий, похожий на перелив колокольчиков, мысленный смех.

«Прямота. Редкое качество в вашем... виде. Оно сослужит тебе хорошую службу, дитя».

Ободрённая, Аня сделала шаг вперёд, её любопытство на мгновение пересилило страх.

— Кто ты? Откуда? И откуда ты... всё это знаешь? Про нас, про мир...

Существо в жидкости медленно повернуло голову. Его глаза были открыты — без зрачков, полные мерцающих, как звёзды, искр.

«Я — Память. Я — Наблюдатель. Я пришла из-за пределов вашего неба, давным-давно, когда этот мир ещё был зелёным и полным шума. Я видела, как вы рождались из праха, как возводили города, касались звёзд... и как падали в ту бездну, что сами и вырыли. Ваша история записана здесь, — лёгкое движение «руки» очертило резервуар, — в каждом кванте этой жидкости. Я знаю вас, потому что я видела всё».

— Можно ли его спасти? — внезапно, хрипло спросил Кандер, его голос сорвался. Вопрос висел в воздухе, тяжёлый и главный. — Этот мир. Умирающий мир.

«Спасти? Нет. Он уже мёртв. Его сердце — звезда на небе — бьётся в агонии. Это необратимо».

У Ани похолодело внутри. Но затем голос прозвучал снова, мягче:

«Но жизнь... жизнь упряма. Она найдёт путь. Не ваш путь. Не путь городов и машин. Другой. Новый. Как то существо, что вы видели на поверхности. Оно — дитя этого нового мира. Первый росток на пепелище. Их будет больше».

— Мы... мы обречены? — прошептала Аня, глядя на свои руки, будто впервые видя в них тлен.

«Человечество, каким вы его знали? Да. Его время ушло. Но семена, развеянные по ветру, могут дать новые всходы. В иной форме. В ином качестве. Вы не обречены на вымирание. Вы обречены на... изменение. Смерть — это лишь дверь».

Существо подняло руку, и его пальцы, тонкие и длинные, упёрлись в стекло изнутри. Вдоль его прикосновения пошли мерцающие разряды.

«Вы пришли за знанием. Оно будет вашим. Но не в виде слов на экране. Я дам вам нечто иное. Карту... но не местности. Карту будущего. Места, где жизнь уже пробивается сквозь пепел. Где можно начать сначала. Без ошибок прошлого».

В головах у Ани и Кандера вспыхнул образ. Яркий, как вспышка. Долина, укрытая от ядовитых ветров, с чистой водой и странными, но не агрессивными растениями. Координаты отпечатались в памяти, жгучие и неизгладимые.

«Это мой дар. И моё предупреждение. Уходите отсюда. Это место скоро поглотит окончательный хаос. И берегите друг друга. Вы — последние искры старого костра. Не дайте им угаснуть».

Свет в резервуаре начал меркнуть. Образ существа расплывался.

«Теперь идите. И помните... вы не одни во вселенной. Вы просто... одни из многих. И ваша история ещё не окончена».

Голос стих. Мерцание угасло. Резервуар погрузился во тьму, став просто огромным, безжизненным цилиндром из стекла и металла.

Аня и Кандер стояли в полной тишине, в своих головах горели координаты спасения и звучали слова, переворачивающие всё миропонимание с ног на голову. Они пришли за ответами. Они получили слишком много. И теперь им предстояло найти дорогу назад — из-под земли, через пустоши, к новому будущему, которого они даже не могли представить.

http://tl.rulate.ru/book/117340/7668719

Эпилог

Прошло три месяца.

Они нашли Долину. Ту самую, образ которой был выжжен в их памяти. Она оказалась реальной. Узкий каньон, защищённый от ядовитых ветров скалистыми стенами, с источником чистой, сладковатой воды и причудливыми, серебристыми мхами, стелющимися по камням. Здесь воздух не разъедал лёгкие, а земля, хоть и скудно, но рожала съедобные клубни.

Их лагерь был скромным — несколько палаток, снятых с бронированного фургона Кандера, и прочный блиндаж, выкопанный у самой скалы. Жизнь свелась к простым ритуалам: дежурства, поиск пищи, обработка раненых, которые медленно, но шли на поправку.

Аня сидела на скале у входа в каньон, её новая винтовка лежала рядом. Она смотрела на пустоши, расстилающиеся внизу. Они больше не казались ей просто враждебными. Теперь они были... другими. Полными тайн, которые ей ещё предстояло разгадать. Она видела вдали движение — стадо тех самых стеклянных существ, грациозно пересекавших равнину. Они не нападали. Они просто жили.

К ней подошёл дед. Он всё ещё хромал, но его плечи были снова расправлены. Он молча сел рядом, протянув ей кружку с тёплым чаем из местных горьких трав.

— Скучаешь по дому? — спросил он тихо.

Аня покачала головой, принимая кружку. —Тот дом был клеткой. Этот... — она обвела рукой каньон, — он пока что просто убежище. Но когда-нибудь станет домом.

Они сидели в тишине, слушая, как ветер гуляет в скалах.

Внизу, у костра, капитан Кандер чистил автомат. Его лицо потеряло маску холодной отрешённости. Теперь оно было усталым, но спокойным. Он больше не солдат, выполняющий приказ. Он стал лидером, охраняющим своё племя. Его «цель» была достигнута, и она оказалась не концом, а началом долгого, трудного пути.

Иногда ночью Аня просыпалась от того, что слышала в голове отголоски мелодичного голоса. Не слова, просто чувство. Чувство, что за ними наблюдают. Без осуждения, без угрозы. Просто... с интересом.

Они не спасли мир. Мир, который они знали, был мёртв. Они спасли себя. И дали себе шанс.

На краю лагеря, воткнутый в землю, стоял кусок арматуры. На него был надет ржавый солдатский жетон — память о тех, кто не дошёл. И висела маленькая, потёртая фигурка свинцового солдатика. Их тотем. Их напоминание.

Они были последними искрами старого костра. И они давали себе слово — не дать им угаснуть. Чтобы однажды, кто знает, через сколько лет, их дети или дети их детей смогли выйти из этого каньона не как беглецы, а как наследники нового, странного и дикого мира, чтобы продолжить историю. Уже не человечества. Но — жизни.

http://tl.rulate.ru/book/117340/7668752

http://tl.rulate.ru/book/117340/7686315

Сказали спасибо 0 читателей

(Ctrl + влево) Предыдущая глава | Оглавление | Следующая глава (Ctrl + вправо)

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...

Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь

Инструменты

Скрыть инструменты

Настройки

Готово:

100.00% КП = 1.0

Загружать главы при чтении

Автоскролл текста

Убрать кнопку аудио

Использовать:

Версии с максимальным рейтингомСамые свежие версии

От автора:

Пропускать варианты с отрицательным рейтингом

Непереведённые фрагменты:

Подставить фрагмент оригиналаПропустить

Скачать как .txt файл
Скачать как .fb2 файл
Скачать как .docx файл
Скачать как .pdf файл
Ссылка на эту страницу
Оглавление перевода
Интерфейс перевода

Готовый перевод Beyond Reality / По ту сторону реальности: Рассказ. Край Пустоши (1-20)

Обсуждение главы:

Инструменты

Настройки

Аудиозапись

Переход на внешний сайт