Возведение защитного массива на горе Лицзин длилось более полугода, и наконец, после множества дней напряженного труда, работы были завершены к концу года. Восемь величественных башен, построенных на вершинах двух пиков, особенно ярко выделялись на фоне неба, словно стражи древних времен. Лю Чанде с облегчением выдохнул и направился к Ли Сюаню за флагами массива.
Флаги для горного защитного массива, разумеется, готовила сама семья Ли — их качество определяло эффективность всей защитной системы. Лю Чанде заранее обсудил этот вопрос с Ли Сюанем, но тот почему-то медлил и не спешил их доставать.
Приблизившись к двору, Лю Чанде увидел Ли Сюаня, облаченного в простую кожаную одежду. Тот сидел за массивным грушевым столом во дворе и старательно выводил талисманы. Вместо привычных материалов он использовал ткань в качестве основы, а талисманные чернила были разбавлены чистой водой, отчего узоры казались удивительно бледными. Лю Чанде невольно заинтересовался этой необычной техникой, но не посмел расспрашивать о секретах чужой практики.
Рядом со столом, словно маленькая статуэтка, стоял ребенок лет четырех-пяти. Он молча и с неподдельным вниманием следил за каждым движением Ли Сюаня, являя собой образец детской сосредоточенности и послушания.
— Брат Сюань! — окликнул Лю Чанде.
Ли Сюань слегка кивнул, отложил кисть и повернулся к гостю с легкой улыбкой. Что-то в этой сцене показалось Лю Чанде необычным.
В своей прошлой жизни, посещая семью Ли, он никогда не встречал ни Ли Сюаня, ни кого-либо другого из поколения Сюань. Все, что он знал о Ли Сюане, доходило до него лишь через слова Ли Юаньцзяо, который всякий раз лишь отмахивался:
— Наш старик... скучный, ничего интересного!
Лю Чанде тогда лишь вежливо посмеивался, не решаясь возражать. Теперь же, проведя с Ли Сюанем больше года, он составил собственное мнение: «Да, этот человек серьезен и редко улыбается, но он неустанно трудится и всей душой радеет о благе клана. Не увлекается ни развлечениями, ни пирами... Поистине достоин уважения».
Переведя взгляд на мальчика у стола, Лю Чанде с теплой улыбкой обратился к Ли Сюаню:
— А кто этот юный господин?
— Это мой старший сын, Ли Юаньсю, — с нежностью в голосе ответил Ли Сюань, бережно поднимая мальчика на руки.
Лю Чанде понимающе кивнул, но, как ни старался, не смог отыскать в памяти никаких упоминаний об этом ребенке. Решив перейти к делу, он произнес:
— Я завершил нанесение узоров массива на все восемь башен, можно приступать к установке.
Ли Сюань радостно кивнул и похлопал по парчовому мешочку на поясе. Двенадцать изящных флагов с белыми узорами на черном полотнище взмыли в воздух, словно стая серебристых птиц, покружились немного и плавно опустились в его ладонь. Не успел Ли Сюань произнести ни слова, как Лю Чанде, не отрывая изумленного взгляда от узловых флагов, воскликнул:
— Белоперые флаги пурпурного дерева!
Ли Сюань на мгновение застыл от неожиданности. Хотя он и знал о ценности этих предметов, но такая бурная реакция Лю Чанде застала его врасплох. Видя неотрывный взгляд собеседника, он только и смог ответить:
— Именно они!
Лю Чанде бережно принял флаги и, рассматривая их с благоговением знатока, восхищенно произнес:
— Вань Хуацянь некогда прославился на всю область Лися, его белоперые флаги пурпурного дерева были известны каждому. Позже прошел слух, будто он продал их какому-то практику уровня Заложения Основ из секты Цинчи. Как же они оказались у вашей семьи?
Ли Сюань смущенно улыбнулся:
— Когда семья Лу захватила гору Хуацянь, они нашли эти флаги и продали нашей семье.
— Значит, они все это время оставались на горе Хуацянь, а слухи были пущены для отвода глаз, — задумчиво произнес Лю Чанде, и в его голосе прозвучала неприкрытая печаль. — Я видел гору Хуацянь издалека. То, что Вань Хуацянь сумел на этой маленькой, изувеченной горе с отколотыми вершинами создать массив, способный противостоять культиваторам пика Конденсации Ци... Это говорит о том, что его мастерство в искусстве массивов намного превосходило наше!
Заметив подавленность на лице собеседника, Ли Сюань поспешил его подбодрить:
— Когда учитель завершит массив Жии Сюаньгуан, он тоже сможет противостоять практикам на пике стадии Конденсации Ци, не уступая творению Вань Хуацяня.
— Это совсем не то же самое! — покачал головой Лю Чанде и продолжил тихим, полным уважения голосом: — Мы возвели восемь высоких башен, а видели ли вы на горе Хуацянь хоть одну башню или бассейн для массивов? Вот насколько выдающимся был его природный талант в искусстве массивов.
Прервав эту тему, он с деловой улыбкой обратился к Ли Сюаню:
— Не будем терять время, приступим.
Опустившись в позу лотоса, он сложил руки в мудре, и двенадцать белоперых флагов пурпурного дерева величественно взмыли в воздух. Разделившись на группы по четыре и восемь, они устремились на север и юг, занимая предназначенные им узловые точки. В тот же миг узоры массива на башнях ожили, испуская тончайшие нити золотого света.
Пики Лицзин и Мэйчи внезапно озарились ослепительным золотым сиянием и слегка задрожали. Рабочие и посторонние, заранее эвакуированные к подножию горы, с благоговением наблюдали, как потоки света взмывают в небеса, а золотое сияние растекается по всей горе, словно жидкое солнце.
Лю Чанде, не меняя позы, с закрытыми глазами настраивал массив в течение времени, достаточного для сгорания одной палочки благовоний. Наконец над горой возник величественный защитный массив, сверкающий золотом и особенно яркий в лучах дневного света.
— Не посрамил доверия! — с облегчением выдохнул Лю Чанде, удовлетворенно кивая.
В этот момент во двор неспешно вошел Ли Тунъя. Оба мастера поспешно поднялись и почтительно сложили руки:
— Почтенный!
— Благодарю учителя за усердный труд! — отозвался Ли Тунъя.
Массив явно пришелся ему по душе, и он одобрительно кивнул Ли Сюаню. Тот мгновенно понял намек: хлопнув по парчовому мешочку, он провел рукавом по столу — и дзинь-дзинь посыпались белоснежные, словно нефрит, духовные камни. Ли Сюань торжественно произнес:
— Здесь все сто духовных камней, учитель может пересчитать.
Лю Чанде одним взмахом духовного сознания определил точное количество камней, но все же великодушно махнул рукой:
— Не стоит.
Легким движением руки он заставил духовные камни исчезнуть со стола и с улыбкой добавил:
— Теперь, когда Великий массив солнечного света завершен, я вернусь в центр области. Если в будущем, путешествуя к озеру Ванъюэ, мне доведется остановиться у горы Лицзин, надеюсь, брат Сюань не оставит меня за пределами массива.
— Что вы, что вы! — искренне возразил Ли Сюань. — Когда брат Чанде прибудет, я непременно выйду встречать лично!
Лю Чанде от души рассмеялся, затем почтительно попрощался с Ли Тунъя, распрощался со всеми членами семьи Ли и отправился в центр области Лися. Ли Сюань проводил его до границ владений семьи Ли и только потом вернулся домой.
Ли Тунъя остался стоять у грушевого стола, внимательно изучая узоры талисманов на ткани. Рядом Ли Юаньсю робко поглядывал на него, то и дело переводя взгляд на меч у него на поясе. Заметив это, Ли Тунъя с доброй улыбкой посмотрел на мальчика и мягко спросил:
— Как тебя зовут, малыш?
— Ли Юаньсю, — тихонько произнес мальчик.
— Называй меня дядя-прадед, — ласково предложил Ли Тунъя.
— Дядя-прадед! — радостно воскликнул Ли Юаньсю.
Этот человек показался ему необычайно приветливым. Он доверчиво обнял его за ногу, и напряжение, вызванное исчезновением отца, начало отпускать. На его лице появилась робкая улыбка, и он с детским любопытством потянулся к свисающим ножнам меча.
Ли Цзинтянь спускалась с горы, укрытая белой вуалью, в сопровождении нескольких клановых воинов. Пройдя по вымощенной камнем дороге, они оказались перед внушительным особняком. Зеленые кирпичи и черная черепица, изогнутые карнизы и загнутые края крыши придавали строению величественный вид, а даже наклонные камни перед входом сверкали безупречной чистотой.
Едва они поднялись по каменным ступеням, как навстречу вышли двое клановых воинов с почтительным вопросом:
— Кто вы?
Воины из сопровождения Ли Цзинтянь немедленно выступили вперед, сурово отчитывая стражу:
— Чем вы тут занимаетесь?! Уже не узнаете?! Как смеете останавливать кого попало?!
Ли Цзинтянь жестом остановила их гнев и слегка приподняла вуаль. Увидев ее лицо, оба стражника вздрогнули и поспешно отступили. Она тихо произнесла:
— Проводите меня к вашей седьмой госпоже.
— Слушаемся!
Следуя за этими двумя воинами через лабиринт красных лакированных коридоров, Ли Цзинтянь вышла к уютному внутреннему дворику. Там женщина в роскошных одеждах увлеченно подрезала цветы и деревья. Заметив процессию, сопровождающую Ли Цзинтянь, она растерянно замерла, и тревога отразилась на ее лице.
— Кто вы? — спросила она дрожащим голосом.
Ли Цзинтянь сняла вуаль, и Му Яолу, узнав ее, мгновенно опустилась на колени с почтительным возгласом:
— Молодая госпожа!
— Оставь церемонии, — мягко улыбнулась Ли Цзинтянь.
Обменявшись с Му Яолу несколькими фразами о недавних событиях, она перевела взгляд на ребенка у той на руках и с теплой улыбкой попросила:
— Позволь взглянуть на Цзяоэра.
Му Яолу заметно колебалась, но все же с натянутой улыбкой передала ребенка. Ли Цзинтянь осторожно приняла малыша, с нежностью подняла его и внимательно всмотрелась в цвет его глаз. Убедившись, что они достаточно темные, она с облегчением выдохнула. Затем, желая прояснить некоторые важные вопросы, она как бы между прочим спросила:
— Я слышала... что бывший вождь горных юэ, Цзянисы, имел какое-то кровное родство с вашей семьей?
Эти слова оглушили Му Яолу, словно удар грома. Она мгновенно истолковала их превратно, и в ее голове пронеслись самые тревожные мысли. Видя, что ее драгоценный Ли Юаньцзяо все еще находится на руках у Ли Цзинтянь, она рухнула на колени и дрожащим голосом воскликнула:
— Это чудовищная клевета! Цзянисы был рабом по рождению, а мы, шаманы — потомственные аристократы, какая может быть между нами связь! Молодая госпожа, кто-то определенно пытается нас оклеветать!
(Конец главы)
http://tl.rulate.ru/book/116805/5294916
Готово:
