Лю Маоту бродил по горам день и ночь в поисках сокровищ Бессмертных, но не нашёл даже намёка на их существование. В ярости он опустился на большой лазурный камень и разразился проклятиями в адрес деревенских бездельников:
— Чтоб вас чума забрала, шавки праздные! Наплели небылиц про горные сокровища, всё враньё!
Заметив поднимающийся в горах туман, Лю Маоту невольно вздрогнул от холода. «Хоть в последние годы волков и тигров отсюда и выгнали, кто знает, не притаилась ли где какая тварь? — мрачно подумал он. — Туман этот зловещий, лучше поскорее спуститься...»
Поднявшись, он шёл по горной тропе почти два часа, но вокруг лишь клубился белёсый туман, скрывая путь к выходу.
«Воистину жуть! Как же я до сих пор не спустился!»
Вглядевшись в большой лазурный камень перед собой, Лю Маоту почувствовал, как по спине пробежал холодок.
— Невозможно! — вырвалось у него.
Это был тот самый камень, на котором он сидел раньше. Как такое могло случиться — он шёл по тропе два часа, но остался на прежнем месте! В панике Лю Маоту развернулся и бросился бежать, крича во весь голос. Пробежав некоторое расстояние, он остановился перевести дух, но зловещий лазурный камень снова возник перед ним.
«Чтоб его... не выбраться отсюда».
С наступлением ночи Лю Маоту, одетый слишком легко, не выдержал — холодный ветер пронзил его взволнованное сердце, и он лишился чувств.
На рассвете он очнулся с жаром во всём теле. Сквозь туман до него донеслись чьи-то крики, и, подняв голову, он различил неясную фигуру, сидящую неподалёку. Только Лю Маоту попытался встать, как раздался громкий окрик:
— Кто здесь!
Пребывавший в полубессознательном состоянии Лю Маоту тут же подкосился и поскользнулся, кубарем скатившись прямо к ногам говорившего. Лю Линьфэн, взглянув на его лицо, сразу узнал бродягу из своего клана. В тот же миг ярость поднялась от сердца к макушке, лицо его побагровело, и он громко рявкнул:
— Какого дьявола ты здесь делаешь?!
От этого крика Лю Маоту окончательно пришёл в себя и, съёжившись, пролепетал:
— П-пришёл... дров нарубить.
— Враньё собачье! — взорвался Лю Линьфэн, тыча пальцем ему в лицо. — Какого дьявола ты не доложил главной семье, что идёшь в горы? Да кто ты такой, чтобы сюда соваться?
Едва договорив эти слова, Лю Линьфэн и сам будто очнулся. Холодок пробежал по его спине к затылку, когда он мрачно подумал: «И угораздило же мой клан Лю породить такого никчёмного человека. Теперь точно большая беда — мой племянник жесток и подозрителен, не оставит его в живых. Только бы не навлечь беду на весь клан Лю!»
Глядя на Лю Маоту, кланявшегося так часто, словно толок чеснок, он принял решение. Лицо Лю Линьфэна мгновенно изменилось, и он холодно произнёс:
— Идём со мной, попробуем сохранить тебе жизнь!
Лю Маоту поспешно последовал за ним во двор, где Лю Линьфэн достал толстую пеньковую верёвку и, заведя руки пойманного за спину, начал их связывать.
— Глава клана, вы... что вы... — испуганно пролепетал Лю Маоту.
— Веду тебя просить прощения. Так будет убедительнее, — Лю Линьфэн махнул рукой, тайком прицепив к поясу нож, и холодно бросил: — Пошли!
— Да-да-да, благодарю, глава клана!
Вскоре они вышли к передней части двора, и Лю Линьфэн указал на грязь у дороги:
— Встань здесь на колени.
Сказав это, он пошёл звать Ли Тунъя и Ли Сянпина. Войдя во двор и увидев этих двоих, он тут же опустился на колени и горько произнёс:
— Клан Лю не уследил, просим главную семью о снисхождении!
От этого поклона оба вздрогнули и поспешили поднять его. Ли Тунъя мрачно произнёс:
— Ни в коем случае, к чему такое!
Лю Линьфэн с горькой улыбкой рассказал о проступке Лю Маоту. Ли Сянпин, выслушав, лишь тихо ответил:
— Поступайте как считаете нужным, не стоит таких церемоний.
— Прошу, пройдёмте со мной, — покачав головой, ответил Лю Линьфэн и повёл обоих к воротам, указав на стоящего на коленях Лю Маоту.
Тот, увидев троих, начал было причитать, но Лю Линьфэн внезапно сделал шаг вперёд и, наклонившись, одним движением полоснул ножом по его горлу. Лю Маоту лишь дважды судорожно вздохнул, кровь хлынула из шеи потоком. Он несколько раз мучительно закашлялся, выплюнув кровавые сгустки, и с глухим стуком рухнул замертво.
— Дядя всё предусмотрел, — Ли Сянпин хлопнул в ладоши, глядя на поверженного Лю Маоту, и с улыбкой сказал Ли Тунъя: — Выбрал грязное место, чтобы не запачкать наши каменные ступени.
Ли Тунъя лишь глубоко вздохнул и, глядя на Лю Линьфэна, произнёс:
— Простите за хлопоты, дядя.
— Не стоит благодарности, — поспешно ответил Лю Линьфэн, утаскивая тело в лес.
Только тогда оба вернулись во двор. Ли Тунъя всё хмурился, а Ли Сянпин похлопал его по плечу и мрачно сказал:
— Он сам напросился.
Ли Тунъя горько усмехнулся, взглянул брату в глаза и пояснил:
— Я не его жалею, просто размышляю. Именно потому, что у клана Ли есть ты, отец может спокойно отойти от дел. Мы всё же недостаточно жестоки.
Ли Сянпин лишь с улыбкой покачал головой:
— Ты, Ли Тунъя, тоже способен убивать, просто тебе нужно сначала созвать свидетелей из деревни, перечислить все его восемь тяжких преступлений и торжественно казнить, чтобы твоей совести было легче.
— Если всё равно убивать, к чему такие церемонии!
————
Ли Тунъя стоял перед маленьким двором у подножия горы, в голове всплывали слова Ли Сянпина, и сердце его было полно тяжёлых раздумий: «Если я не буду убивать, клан Ли станет следующим кланом Вань, прогнившим насквозь изнутри и снаружи».
Покачав головой, чтобы выбросить этот эпизод из головы, он тихонько открыл ворота двора и увидел Лю Жосюань, которая послушно сидела в позе лотоса, совершенствуясь в дыхательных упражнениях для накопления духовной энергии.
«Эта Техника конденсации Лазурной Сущности всецело опирается на дыхательные упражнения для накопления духовной энергии и формирования чакры Таинственного Пейзажа, — размышлял он, — а эффективность такого метода крайне низка. Неудивительно, что Жосюань за два года всё ещё остаётся простым человеком. А вот говорят, что Ли Цюян, опираясь на силу плодов змеиного дракона, прогрессирует с невероятной скоростью и уже близок к вступлению на путь Бессмертных».
Обычно Лю Жосюань всегда встречала его с улыбкой, и редко можно было увидеть её такой сосредоточенной на совершенствовании. Ли Тунъя невольно залюбовался ею. Заметив, как дрогнули её ресницы и затрепетали крылья носа — верный признак скорого выхода из медитации — он поспешно отвёл взгляд.
— Брат Тунъя! — радостно воскликнула Лю Жосюань, открыв глаза и увидев его.
— Мм, — Ли Тунъя опустил взгляд и тихо отозвался, чувствуя себя немного виноватым.
Она украдкой разглядывала его профиль и вдруг заговорила с лёгкой грустью:
— Мне уже семнадцать лет, мои подруги из деревни, наверное, давно замужем и растят детей, а у меня даже пары нет.
Услышав эти слова, Ли Тунъя покачал головой и мягко сказал:
— Раз уж ты встала на путь Бессмертных, не стоит думать об этом. Ты не такая, как они. Усердно совершенствуйся, формирование чакры Таинственного Пейзажа — вот что сейчас важнее всего.
— Я очень стараюсь, занимаюсь по шестнадцать часов в день! — надула губки Лю Жосюань, тихонько оправдываясь, а потом подняла взгляд на Ли Тунъя: — Брат тоже один из-за совершенствования?
Увидев, как Ли Тунъя слегка кивнул, она слегка покраснела и, дыша чуть чаще обычного, тихо спросила:
— Брат Тунъя... ещё... видит во мне кого-то особенного?
(Конец главы)
http://tl.rulate.ru/book/116805/5205075
Готово:
