Раннее утро окутало горы Дали. Ослепительный рассвет, выпорхнув из-за вершин, золотил гладь озера Ванъюэ. Ветер гулял над бескрайними зарослями тростника, доносил со стороны реки Мэйчи звонкий детский смех и радостные возгласы играющей ребятни.
На меже сидел Чэнь Эрню, с тревогой вглядываясь в посевы. Мысли его то и дело возвращались к жене, слегшей от болезни. Он вспоминал свое прошлое — как родился у восточного края гор Дали, в ущелье Личуань. Более двадцати лет назад там случилась страшная, необъяснимая засуха. Не просто дождь перестал идти — сама земля начала испускать белый дым, словно тяжело дыша. Это настолько напугало жителей, что все разбежались кто куда.
Будучи тогда еще подростком, он в смятении добрался до деревни Лицзин. После долгих мольб его приютил крестьянин Ли Гэньшуй, а на следующий год даже сдал в аренду один му земли, чтобы юноша мог прокормить себя. Когда Чэнь Эрню повзрослел, то арендовал еще один му заливного поля, построил глинобитный дом, женился на дочери Ли Гэньшуя и с почетом пустил корни в деревне.
Но вот жена внезапно заболела. Хорошо хоть за эти годы удалось скопить немного сбережений — он отнес ее к господину Ханю на осмотр. Тот сказал, что болезнь легкая, достаточно принять несколько порций лекарств. Оставив жену у лекаря, Чэнь Эрню все никак не мог унять тревогу в сердце — ведь известно, что одна болезнь может разорить три поколения!
— Дядя! — звонкий голос вывел его из глубокой задумчивости.
У ворот стоял красивый юноша с приветливой улыбкой, приветственно махая рукой.
— Ах, Чанху, не стоит, не стоит! — Чэнь Эрню принялся кланяться. Ведь он всего лишь муж одной из незаконнорожденных дочерей семьи Ли, да еще и арендатор — куда ему до такого почтительного обращения от старшего сына.
История семьи Ли была непростой. Ли Гэньшуй, хоть и славился умом и способностями, отличался крайней любвеобильностью. Одной жены ему было мало — подобрал на дороге еще двух женщин в наложницы. Законная жена родила двух сыновей, а наложницы — трех сыновей и четырех дочерей.
Когда Ли Гэньшуй состарился и был близок к смерти, его единственный законный младший сын внезапно скончался. Молодые и сильные незаконнорожденные сыновья уже жадно поглядывали на семейные земли — больше десятка му. Но тут вернулся ушедший из дома Ли Мутянь, ведя за собой вооруженных людей. Этот жестокий старый солдат одним ударом зарубил вероломного управляющего, а богатую семью, отравившую его брата и готовившую захват земель, вырезал подчистую, не пощадив даже собак.
Ли Мутянь и два его спутника, с окровавленными ножами, везли на тележке трупы, оставляя кровавый след от края до края деревни. Все семьи заперлись в домах, каждый дрожал за свою жизнь. Младшие братья Ли Мутяня были в ужасе — думали, раз явился законный наследник, им точно не видать земли.
Но Ли Мутянь неожиданно созвал братьев и сказал, что между законными и незаконными детьми течет одна кровь. Он разделил земли богатой семьи, дав каждому по два му, а своим спутникам — по четыре. Благодарные младшие братья стали величать его старшим братом главной семьи, так и установился новый порядок.
Глядя на мягкую улыбку Ли Чанху, Чэнь Эрню вдруг наложил на нее образ бесстрастного, забрызганного кровью лица Ли Мутяня и, несмотря на палящее солнце, содрогнулся. Он почтительно спросил:
— Чанху, зачем пожаловал?
— Эх, дядя, вы слишком церемонитесь, — улыбнулся Ли Чанху и тихо продолжил: — Слышали, что тетя заболела. Отец подумал, что вам некогда готовить, и велел мне позвать вас с Сяоцзэ отведать стряпни моей матери.
— Это... так неудобно, — Чэнь Эрню через силу улыбнулся, не зная, как поступить.
— Все решено! Мать уже приготовила угощение, — Ли Чанху похлопал его по плечу и попрощался.
— Хорошо, — Чэнь Эрню с улыбкой покачал головой и крикнул в дом: — Сяоцзэ, собирайся, вечером идем ужинать к твоему дяде.
Семья Ли два года назад отстроила новый дом, значительно расширив владения. Усадьба, обращенная фасадом на юг, имела правильную прямоугольную форму. Во внешнем дворе уложили каменные плиты и установили массивные каменные гири — все указывало на место для тренировок. Чэнь Эрню, оценив внушительный вес гирь, невольно присвистнул:
— Неужто в семье Ли есть секреты боевых искусств, вон какие гири.
Ступая по каменным плитам, он вошел во внутренний двор, где в центре располагался пруд с несколькими карпами. По обе стороны от главного зала с каменным фундаментом стояли пристройки Ли Чанху и Ли Тунъя. Все строения, галереи, главные и вторые ворота покоились на каменном основании или имели каменные ступени — усадьба выглядела поистине величественно.
Ли Тунъя тоже вышел во внутренний двор поприветствовать гостей. Несмотря на свои восемнадцать лет, он все еще не был женат, в отличие от Ли Чанху, который недавно с большой пышностью взял в жены вторую дочь семьи Жэнь.
После ужина с семьей Ли Чэнь Эрню сидел во дворе, неспешно беседуя, как вдруг заметил спешащего во внешний двор Ли Чицзина. Мальчик, которому едва исполнилось девять лет, но уже отличавшийся редкой красотой и сообразительностью, склонился к уху Ли Мутяня и что-то тихо прошептал. Этими качествами он особенно радовал дядьев и братьев.
Ли Мутянь, до этого безмятежно наблюдавший за беседой молодежи, услышал шепот сына:
— Отец, то... зеркало засияло!
Он невозмутимо похлопал себя по коленям и обратился ко всем:
— Стар я стал, не могу долго сидеть. Пойду отдохну, а вы беседуйте.
Сказав это, он направился в задний двор. Все поспешно выразили согласие, а Чэнь Эрню, поклонившись, собрался прощаться.
В заднем дворе стояло несколько флигелей. Ли Мутянь вошел в самый большой центральный — родовой храм. Внутри стояли таблички предков и подношения из фруктов для шести поколений предков, найденных в деревенских хрониках.
Ли Мутянь нажал на стену, открыв потайную комнату. Через окно в потолке лунный свет падал на каменный постамент из зеленого камня. На нем лежало серо-зеленое бронзовое зеркало, действительно излучавшее текучее белое сияние.
— Три года... Цзин, позови своих братьев, — Ли Мутянь нахмурился, глядя на серо-зеленое бронзовое зеркало.
— Да, — Ли Чицзин энергично кивнул и вышел искать братьев.
————
Когда Лу Цзянсянь очнулся, его сознание было переполнено информацией. Выждав время, равное сгоранию одной палочки благовоний, он начал спокойно изучать сведения с нефрита.
Сутра Дыхания Шести Чакр Великой Инь!
Эта сутра раскрывала тайны использования особых точек человеческого тела для управления духовной энергией Неба и Земли. Она учила притягивать лунную эссенцию Великой Инь и развивать шесть чакр Дыхания Зародыша. С помощью этих чакр можно было продлевать жизнь, питать природу и применять различные заклинания. Когда шесть чакр наполнялись подобно полной луне, практикующий мог войти в стадию Конденсации Ци.
К основной технике прилагалось несколько малых: техника золотого света, очищение одежды, избегание воды, изгнание злых духов, техника сердечных меридианов и другие. Для их применения требовалось развить шесть чакр и направлять духовную энергию согласно сутре.
Она также описывала шесть уровней культивации: Дыхание Зародыша, Конденсация Ци, Заложение Основ, Пурпурный Дворец, Золотое Ядро и Зарождающаяся Душа. Этот нефрит содержал именно метод развития чакр Дыхания Зародыша школы Юаньфу лунной эссенции из страны Юэ, который выдавался ученикам стадии Дыхания Зародыша для изучения и практики.
После поглощения нефрита Лу Цзянсянь ощутил, что неосознанно постиг многое: не только его духовное восприятие расширилось до двадцати чжанов, но и предел силы лунной эссенции увеличился в несколько десятков раз. При достаточном количестве силы лунной эссенции он мог применять малые техники из Сутры Дыхания Шести Чакр Великой Инь в пределах одного чжана от своего зеркального тела.
Но самое главное — в памяти зеркала всплыло заклинание под названием:
Искусство Почтения Духов Таинственной Жемчужины!
(Конец главы)
http://tl.rulate.ru/book/116805/5205014
Готово:
