Внутренний город и Минъюань – частная собственность семьи Цинь, которая потратила более десяти лет на покупку проекта.
Цинь – это изначально семья ремесленников, искусных в архитектуре, и они, естественно, уделяли больше внимания строительству собственного дома. Они также ездили в Яньцзин, чтобы учиться у главных резиденций различных знатных семей, и в итоге построили этот Сад Хэмин, известный как "Первый сад в Донъянге". Летний ветерок, зимний снег, весенние цветы, осенняя тишина – большой, но не хаотичный, красивый, но не сложный, приобретение – это дух "без шелка и бамбука, без дел и бумаг".
В кругах слуг существует негласное соглашение: если хочешь стать слугой, то первым выбором будет семья Цинь и Минъюань. Достаточно просто нанять людей из Минъюаня, даже если ты не испытываешь недостатка в деньгах, ты можешь продать себя, что равносильно работе в подразделении уровня T0. Потому что атмосфера в Саду Хэмин приятная, ты можешь жить комфортно, будучи слугой, а хозяева семьи Цинь очень дружелюбны и хорошо заботятся о своих слугах.
Следом идут семьи Тин и Лань, обе – торговые палаты, занимающиеся тяжелой промышленностью. Их семьи часто богаты и влиятельны, а их хозяева часто работают на фабриках. Они знают, что их слуги трудятся тяжело, и не будут относиться к ним жестоко. Если тебе нужно немного денег, работая в высококлассном подразделении, ты можешь попробовать устроиться туда.
Третьим идут семьи Цюань, Ло, Хуянь, герцога Ванхай, Юнь, губернатора округа... Все они – знатные семьи, тесно связанные с аристократией. По правде говоря, хозяева, которые с детства следуют правилам, не будут доставлять неприятностей своим слугам. Это подразделение уровня T2. Если ты хочешь продать себя, то выбор этих семей – хороший вариант.
Далее идут рекомендации для проституток, которые поступают из различных мелких торговых ассоциаций и небольших семей.
И, возможно, ты уже догадываешься – да, семья Цзин – последняя в списке рекомендаций для проституток!
Это тот тип, который ты должен выбирать, но не выбирай!
Однако семья Цзин всегда была щедрой, и многие даже хотели отказаться, но семья Цзин давала слишком много, и они в замешательстве подписывали контракт о предательстве.
Затем семья Цзин гарантировала, что они смогут выжать из них все, что заплатили.
Но с тех пор как Цзин Цинъюй заболел и приковался к постели, семья Цзин стала намного дружелюбнее. Несколько лет было достаточно, чтобы многие люди из Сюаньчжу забыли о жестокой репутации семьи Цзин, которая когда-то заставляла детей плакать. В лучшем случае они помнят, что семья Цзин когда-то подавляла рабочие бунты.
Однако в этот момент в Саду Хэмин не было обычной тишины и приятной атмосферы. Голос, полный негодования, пронесся по лесу, заставляя всех слуг дрожать:
— Цинь Лэйин...
— Цинь-му-зы-к-ин-!
— Цинь Лэйин, убирайся отсюда! Убирайся!
В главном зале несколько горничных наблюдали, как Цинь Юэши в ярости крушит каллиграфию и картины на столах и стульях. Пока они не увидели, как в главный зал входит красивый мужчина в черном крестообразном пальто на белом фоне, и поспешно сказали:
— Второй молодой господин, третья молодая госпожа, она...
— Все уходите. — Цинь Юэян, второй молодой господин семьи Цинь, жестом попросил их уйти: — Скажите всем, чтобы не приближались, я сам разберусь.
— Да, второй молодой господин. — Горничные склонили головы и поспешно ушли.
Цинь Юэши разгромила все в главном зале в пух и прах, ее черные брови были полны убийственного намерения, глаза горели негодованием, она повернула голову и посмотрела на Цинь Юэяна.
— Второй брат, где Цинь Юэин?
Цинь Юэян натянул перчатки с огненным узором и спокойно сказал: — Независимо от того, насколько ты сердита, ты должна помнить, что ты – Цинь Юэши, и ты представляешь лицо семьи Цинь. Не говори так высокомерно, это только покажет твою слабость.
— Второй брат, ты что-то знаешь? — Цинь Юэши достала из кармана пару серебряных цепных перчаток и без выражения надела их: — Я не буду спрашивать в третий раз, второй брат, где Цинь Лэйин?
Цинь Юэян принял боевую стойку: — Я читал фразу: "Ссориться со своей семьей – это проявление некомпетентности и гнева".
— Я тоже читал это в "Молодежной газете", но предпосылка этой фразы... — Цинь Юэши напрягла все свое тело и сквозь стиснутые зубы сказала: — Семья не причинит тебе вреда!
Ударная тактика Хада-рю · Арабский укус!
Ударная тактика Хада-рю · Арабский укус!
Бесплодные взрывы света, весь главный зал искажается!
— Конечно, мы не причиним тебе вреда, мы делаем это для твоего блага. — Цинь Юэян поднес кулак к ее телу, превратил кулак в укус и использовал свою силу, чтобы силой подавить Цинь Юэши.
Цинь Юэши посмотрела на знакомого второго брата перед собой, который стал таким незнакомым, таким холодным и таким бесчеловечным в вихре светового взрыва. Уворачиваясь и отражая удары, она собрала последние остатки психической энергии в своем уме, чтобы дать отпор, и с гневом сказала: — Для моего блага? Отец такой, ты не хочешь сказать, что это для блага отца!?
Цинь Юэян, который был спокоен и непоколебим, на этот раз наконец изменился в лице, больше не сдерживаясь. Сначала он использовал Юйюн, чтобы разрушить контратаку своей сестры, а затем ударил ее в живот прямым ударом Хун Ту!
Цвет лица Цинь Юэши резко изменился, она с хрипом отступила на несколько шагов назад, с трудом стабилизировав свое тело, и несколько капель крови вытекло из ее губ. Она издала печальный вой, как загнанная в угол кошка, и метнулась к Цинь Юэяну, как стрела из лука.
Цинь Юэян сжал кулаки, все его тело взрывалось энергией. С его силой сестра – не его враг. Он уже ранил ее. Далее ему нужно всего лишь ударить ее всей своей силой, и она сможет долго лежать в постели!
И в тот момент, когда Цинь Юэян и Цинь Юэши собирались столкнуться, как яйцо о камень, чьи-то руки внезапно схватили их за запястья:
— Не срывайтесь на своих родных.
Цинь Лэйин, который появился неизвестно откуда, тихо произнес восемь слов.
И они двое были ударены восемь раз, когда прозвучало слово "чи".
Хотя эти восемь ударов были ни болезненными, ни зудящими, они попали во все суставы их тел, рассеивая все их световые взрывы и силу.
Когда они пришли в себя, они успокоились.
Помимо удивления, в их сердцах возникло чувство страха перед насилием.
Если бы старший брат не пришел, чтобы унять драку, если бы старший брат не задержался специально, если бы...
Но мысли Цинь Юэши быстро захватила ярость, она бросилась к Цинь Лэйину, схватила его за воротник, прижала к разбитому стулу, посмотрела на него сверху вниз и громко спросила: — Почему!? Что это?
Цинь Лэйин горько улыбнулся и посмотрел на своего второго брата: — Помню, в последний раз третья сестра была так близка ко мне, это было, когда ей было 12 лет?
Успокоившись, Цинь Юэян кивнул и ответил: — С тех пор как она пошла в среднюю школу Внутреннего города, ее отношение к нам сильно изменилось. Сейчас, когда я думаю об этом, она всегда была рано развитой девочкой, поэтому, вероятно, у нее был мальчик, который ей нравился в школе. Поэтому она больше не любит нас.
— Эй? Правда? Почему ты не любишь брата, если тебе нравятся другие мальчики?
— Эта проблема сложнее. Возможно, мы выросли вместе, и она устала от нас...
— Не меняй тему! — Цинь Юэши закусила губу и посмотрела прямо на Цинь Лэйина: — Цинь Лэйин, ответь мне, почему ты это делаешь?
Улыбка Цинь Лэйина не изменилась, он развел руками и сказал: — Я только что вернулся с обеда, и я не знаю, что произошло. Ты спрашиваешь меня в лицо, и я не знаю, что я сделал не так. Что хочет старшая сестра, то и младшие братья достанут для нее.
Цинь Юэши совсем не была затронута шутливыми словами брата и спросила каждое слово: — Почему ты отравил мой кулон?
— Ты нашла его? — сказал Цинь Лэйин: — Это тот яд, который я наконец-то достал. Говорят, это "Адский яд", который был выкопан из брюха "Дэн-дэн-лонга", которого гоняли южные горные варвары. Люди всегда были в отличной физической форме. Этот яд, который может заставить гнить кишки других животных, для нас вызовет только нервный паралич на некоторое время, а после измельчения в ядовитый порошок его нужно вдыхать на очень близком расстоянии. Иначе он вообще не подействует...
Цинь Юэши пробормотала: — Почему? Почему ты оставил эту ловушку для меня?
— На самом деле, эта ловушка для твоей безопасности, — сказал Цинь Лэйин. — В последнее время ситуация была хаотичной. Я боялся, что кто-нибудь похитит тебя, поэтому я дал тебе этот кулон, сказав, что половина золота и серебра Цинь спрятана внутри. Неожиданно, когда ты подумала об этом, ты могла отдать ожерелье бандитам, а затем бандиты будут атакованы, и у тебя будет шанс сбежать...
— Сестра, хотя ты умна и мила, ты не умеешь хорошо играть. Если я скажу тебе прямо, что это ловушка, ты точно не будешь так себя вести, и это вызовет подозрение у бандита. Поэтому я так и сказал.
— Раз ты знаешь, что это ловушка... — Цинь Лэйин моргнул: — Значит, бандита поймали? Ты в порядке? Бандита забрали?
Пока Цинь Лэйин объяснял, Цинь Юэши молчала, просто холодно смотрела на старшего брата.
Она медленно выдохнула.
— Старший брат, если ты все еще хочешь, чтобы я признала тебя старшим братом, скажи правду. — Цинь Юэши чувствовала гнев в своем сердце и ненависть в глазах: — Я не такая, как отец. Я не дура, которую ты можешь обмануть.
— Я уверена, что эту ловушку ты тщательно подготовил для Чжэнъу.
— Я уверена, что ты ожидал этого дня.
— Я верю, что ты уже на стороне Цзин Чжэнвэя!
— Этот кулон я достану только тогда, когда Чжэнъу будет в отчаянии; а когда он будет в отчаянии, он никогда не будет сидеть сложа руки, либо думая о контратаке, либо уходя; ты парализовал его ядом на более чем десять минут и отрезал ему последнюю нить жизни.
— Теперь, когда дело сделано, Чжэнъу был захвачен семьей Цзин. Даже если я буду устраивать тебе проблемы, это не поможет, и не изменит никаких фактов.
— Я просто... — глаза Цинь Юэши покраснели, и она плача сказала: — Брат, ты использовал мои чувства, чтобы расставить эту ловушку, я просто надеюсь, что ты можешь... дать мне... объяснение.
— ...Почему?
Хлоп.
По затылку ударили сильно, тело Цинь Юэши задрожало, и она упала в объятия Цинь Юэина, заливаясь слезами.
— Давай, давай... — громко крикнул Цинь Лэйин: — Фу Сань возвращается в свою комнату, запирает двери и окна, и без моего приказа никто не может выпустить ее, кроме как во время трех приемов пищи в день! Также, убирайте главный зал.
Слуги один за другим получили приказ, и горничные помогли увести в обморок Цинь Юэши. Цинь Юэин вышел из главного зала, а Цинь Юэян последовал за ним.
Дойдя до маленького павильона на озере в Саду Хэмин, Цинь Лэйин посмотрел на карпов в озере: — Ты хочешь что-то сказать?
— Почему?
Цинь Юэян сказал: — Я не спрашиваю, почему ты хочешь атаковать Цзин Чжэнъу. Раз ты выбрал сторону, то ты должен быть до конца и искоренить корни. Но почему ты выбрал Цзин Чжэнвэя?
— С точки зрения родства, Цзин Чжэнъу – наш зять; с точки зрения интересов, он много раз сотрудничал с семьей Цинь; с точки зрения отношений, мы также более знакомы с Цзин Чжэнъу.
— Какая причина заставила тебя изменить курс, отказаться от Цзин Чжэнъу, которого ты знал несколько лет, и поставить все на Цзин Чжэнвэя? Не говори, что это "Молодежная газета" – мы уже разобрались с этой газетой, даже без Цзин Чжэнвэя мы можем продолжить работу, если ты действительно так ценишь ее, я верю, что Цзин Чжэнъу готов передать тебе "Молодежную газету".
— "Молодежная газета" все еще в руках Цзин Чжэнвэя, но такой человек, как он, который когда-то был брошен своей семьей, всегда был подлым и недобрым, и он может не помнить доброту нашей семьи Цинь.
— Почему?
Цинь Юэин положил руку на перила и с улыбкой сказал: — Возможно, потому что мы оба – старшие сыновья своих семей, мы больше подходим друг другу?
Цинь Юэян ничего не сказал, очевидно, он не верил в бред старшего брата.
— Второй брат, ты тоже знаешь, что я член определенной организации?
— Если ты не скажешь, я не буду спрашивать.
— Место, которое интересует нашу организацию, – это не только округ Сюаньчжу, не только район Донъян, но и весь Хуйяо, а также двор Яньцзин. — Цинь Лэйин легонько постучал по перилам: — Я не останусь в Сюаньчжу, это слишком маленькое место.
— Цзин Чжэнъу может только сделать мою жизнь здесь лучше. Но Цзин Чжэнвэй, у него есть возможность выпустить меня наружу.
Цинь Юэян больше ничего не сказал.
Спустя долгое время он спросил: — А как же третья сестра?
— Не думай, что ты отделаешься от этого на этот раз. У третьей сестры всегда был сильный характер. Она безжалостна не только к другим, но и к себе. На этот раз у нее настоящие чувства. Десять лет назад мы избили в хлам того парня, который ей нравился. Это могло заставить ее сопереживать, но на этот раз она не будет – дух – это отражение души, битва пробужденного – это столкновение душ, и ее кулак просто сжег ее саму и убил меня.
— Ее негодование будет расти и усиливаться, пока она не убьет себя, или... не убьет тебя.
Цинь Лэйин усмехнулся: — Твой способ убеждения все еще такой странный – ты явно хочешь, чтобы я нашел способ спасти Цзин Чжэнъу, как ты можешь говорить, что хочешь, чтобы я причинил вред своей сестре?
— Если я не услышу тебя и действительно захочу убить свою сестру, что ты будешь делать?
Цинь Юэян после минуты молчания сказал: — ...Мы – родственники.
Цинь Лэйин пожал плечами: — Причинять вред родственникам... Это не то, что мы не пробовали.
— Однако, перед лицом молчаливой поддержки своего трудного брата, — отметил 秦 Лейин, снимая часть своей маски и улыбаясь горькой улыбкой, — если бы Цзин Чжэнвэй хотел убить Цзин Чжэнву, у меня было бы неплохое шанса его спасти.
— Хотя все считают, что Цзин Чжэнвэй — злодей без крови и слез, если у него нет действительно исключительной и глубоко укоренившейся актерской игры, то, судя по моему общению с ним, он на самом деле довольно мягкий человек в душе. Я полагаю, что его кто-то изменил.
— Но тот, кто пошел против Цзин Чжэнву, был тем, кто управлял семьей Цзин десятилетиями и вел ее от 13-й Торговой палаты до пятерки лучших...
— Черные тернии.
— Когда он хочет убрать препятствия для следующего главы семьи, его никто не может остановить.
...
...
Сад Цзин.
Ле Ю подошел к главному залу и увидел, что члены клана собрались вместе, боязливо глядя в пол, словно тот был чрезвычайно интересен.
Его взгляд быстро привлек Цзин Чжэнву, лежащий в центре главного зала. Он спокойно лежал на ковре, руки его были сложены на животе, глаза закрыты, уголки рта слегка приподняты, выражение лица спокойное, на нем была надета элегантная и великолепная одежда, словно он крепко и сладко спал.
Ле Ю остановился, проглотил слюну и тихо спросил:
— Что случилось... что произошло?
— Второй брат присвоил средства Торговой палаты и перевел семейные активы. После того, как капитан Лю обнаружил это, он собирался вернуть его в семью для суда, но второй брат внезапно проглотил неизвестную пилюлю по пути...
Цзин Чжэнтан подошел к Ле Ю, прямо вглядываясь в него, и спокойно сказал:
— Он покончил с собой от страха перед грехом.
http://tl.rulate.ru/book/109804/4098947
Готово:
