Готовый перевод Step Down, Let Me Come! / Прочь с дороги! Дело за мной!: Глава 1337. Гнев и ярость (Часть 2)

Глава 1337. Гнев и ярость (Часть 2)

Гунси Чоу не совсем понимал выбор Линь Фэн.

С его точки зрения, лучше всего было бы уйти по-тихому, а если не получится — то, по крайней мере, не доводить Чжай Лэ до бешенства. Он не боялся драки, но в бою невозможно было уберечь всех. От недоумения Гунси Чоу Линь Фэн едва не рассмеялась.

— Если у великого полководца были такие опасения, то зачем вы только что напрямую провоцировали Чжай Сяофана? — спросила она.

Взрастить специалиста-агрария, способного материализовывать Яньлин, нелегко. Тут есть и гендерные ограничения, и ограничения в выборе профессии. В господствующих кругах, если у кого-то есть талант к совершенствованию, его в первую очередь направляют на гражданский или военный путь. Те немногие, кого обучает правительство, — все выходцы из их собственной академии, их костяк; ни одного дикого таланта им поймать не удалось. В эту миссию отправилась больше половины из них, и Линь Фэн не могла пожертвовать ими.

Говоря безжалостно, за исключением самого Гунси Чоу и нескольких бойцов, вроде Ло Ша, все остальные в списке возможных жертв стояли перед этими девушками. Слова Гунси Чоу были крайне рискованными, и он даже не посоветовался с ней. Получается, что самым безрассудным был именно он, а теперь ещё и упрекал её в опрометчивости.

Гунси Чоу виновато отвёл взгляд, его веки слегка опустились, и он уставился в пустоту:

— Не сдержался.

Кто доставляет ему неприятности, тому и он доставит неприятности.

А остальное? Обсудим позже.

— Всё равно Чжай Сяофан не посмеет сейчас рвать и метать, — тихо оправдывался Гунси Чоу. — Пара колкостей в его адрес — это так, проценты по долгу.

Линь Фэн:

— …

— Но в дело его дочери вмешиваться я бы не советовал, — на лице Гунси Чоу промелькнуло злорадство. — Молодые умы легко сбить с пути. Когда Чжай Сяофан обнаружит, что его драгоценное сокровище сбили с пути и погубили, он от ярости и могилы предков этого человека раскопает.

Жаль только, что он не увидит этой картины.

Мстительность Гунси Чоу была сильна, и его план был прекрасен, но, к несчастью, решение принимала Линь Фэн.

— Я знаю, чего опасается великий полководец, — сказала она. — Вы боитесь, что я проникнусь сочувствием к судьбе этой юной особы?

Что заставило Гунси Чоу так заблуждаться?

— Сочувствие, безусловно, есть, — продолжила Линь Фэн, — но не к дочери Чжай Сяофана. Скорее, я ставлю себя на чужое место и думаю о нашей будущей наследнице. Наследник престола, второй человек в государстве после правителя, — и даже тщательно отобранным людям нельзя доверять полностью. Разве Чжай Сяофан недостаточно о ней заботился? И всё равно нашлась лазейка. Кто может гарантировать, что подобное не случится с нашей будущей правительницей? Чужая душа — потёмки. Если у кого-то есть корыстные мотивы, он всегда найдёт способ использовать её для своей выгоды… от одной мысли об этом становится страшно…

Когда вокруг юного наследника престола кружат волки и тигры, как тут не беспокоиться?

Те, кто использует такие низкие методы, чтобы погубить наследника, заслуживают самой страшной кары.

Первой реакцией Линь Фэн, когда она узнала об этом от Гунси Чоу, был страх. Второй — жажда убийства, и это чувство распространилось даже на ту придворную даму. Дочь Чжай Лэ не имела отношения к будущему государства Кан, но этот случай всё равно был показательным.

— О будущей наследнице… не думаю, что стоит так беспокоиться.

Гунси Чоу невольно подумал о том хитром и коварном маленьком красном цветке. Да кто сможет её провести? Чем беспокоиться, что её соблазнят окружающие, и она погрязнет в разврате, лучше уж беспокоиться, как бы она, войдя в раж, не устроила резню.

Но этого он не мог рассказать Линь Фэн, ведь даже сама «мама» не знала, что у неё есть такая «потерянная жемчужина».

— …Изначально я хотела активировать в её теле Гу-червей, чтобы использовать это как козырь в переговорах с Чжай Сяофаном. В крайнем случае… посмотреть, выберет он дочь или будет настаивать на нашем задержании… — У Линь Фэн в этой миссии было много сложных задач, и одна из важнейших — вернуться в целости и сохранности. Шэнь Тан допускала определённые жертвы, но Линь Фэн хотела вернуть столько же людей, сколько и отправилось в путь. — Но раз уж улика сама попала в руки… — спокойно добавила она.

То, естественно, лучше выбрать более надёжный вариант.

Использовать наследницу как козырь для угроз Чжай Лэ — это крайняя мера. Если бы Чжай Лэ отказался их отпускать или нарушил слово, она бы нанесла ответный удар, и счёт был бы равным. Разоблачив скрытую угрозу при принцессе и вызвав потрясение при дворе государства Цюй, отряд Линь Фэн мог бы остаться в тени.

Видя, что у Линь Фэн есть план, Гунси Чоу перестал давать непрошеные советы.

Его интересовало другое:

— Гу-черви? Когда ты их подсадила?

— Вчера, той самой госпоже.

— А она не заметит?

— Разве она сама не призналась в «прирождённом изъяне»? — Изъян в Даньфу означает невозможность полного контроля, а значит, кто-то мог этим воспользоваться. — Подобный изъян я видела у другого человека, но он не был врождённым.

«Другим человеком», о котором она говорила, был Гу Чи.

В своё время Гу Чи, чтобы стереть следы с печати Вэньсинь, заплатил высокую цену, из-за чего до сих пор не может завершить ритуал совершенствования Пути Вэньши, а его тело превратилось в сосуд для лекарств. Даже постоянные осмотры лекарей школы Синлинь не могут его полностью излечить.

Мало кто знал, что недостающая часть у Гу Чи была невелика. По крайней мере, не настолько, чтобы это повлияло на саму печать Вэньсинь.

Чем больше изъян, тем выше заплаченная цена, а чем выше цена, тем важнее была «цель». За той придворной дамой, вероятно, скрывались более глубокие тайны, и она добивалась не только выгоды. На территории государства Цюй Линь Фэн не могла отправить людей для расследования, оставалось только рискнуть. Рискнуть, что за этой чиновницей стоит крупная рыба, и что этот фитиль взорвёт верхушку власти Цюй…

— Идти против ребёнка — не то, чего я желала, — вздохнула Линь Фэн.

Она считала себя ровней Чжай Лэ, а наследная принцесса была для неё младшим поколением. Строить козни против младших было немного стыдно для Линь Фэн с её высокими моральными принципами.

— Маленькой «маме» Линь стоит поучиться у Гунъян Юнъе и ему подобных… Эти старики не то что против детей — они и против внуков этих детей действуют, не моргнув глазом… — Гунси Чоу на три секунды почтил молчанием свою моральную планку. — Ничего зазорного.

— Да, — улыбка Линь Фэн была немного натянутой.

Наконец-то Гунси Чоу заступил на пост, и Ло Ша смог немного отдохнуть. Они договорились дежурить по шесть часов. Когда Ло Ша пришёл его сменить, он обнаружил, что тот превратился в огромного змея и свернулся на сосне на полпути к вершине горы. Место было высоким и уединённым, с прекрасным обзором. Змей обвивал ветви, время от времени покачивая хвостом из стороны в сторону.

Пара змеиных глаз постоянно следила за снующими внизу фигурами. Он не смотрел на кого-то конкретно, но смотрел только на девушек.

Ло Ша:

— …Кажется, я поймал тебя с поличным?

Он собирался донести, что Гунси Чоу злоупотребляет служебным положением и целыми днями подглядывает за юными цветущими девами! Ло Ша вообще не понимал, как этот змей умудрился до таких лет сохранить целомудрие! Гунси Чоу даже не потрудился на него посмотреть.

— Что ты понимаешь? — лениво протянул он. — Лучшее в жизни — это мир во всём мире, когда всё прекрасное цветёт и пахнет… Как и ожидалось от людей «мамы», все они — хорошие люди…

Ло Ша помолчал несколько мгновений.

— Под «хорошими людьми» ты подразумеваешь тех, кто что-то подмешивает в землю?

Качающийся хвост замер:

— М-м?

Ло Ша предпочёл промолчать.

Гунси Чоу, вероятно, ещё не знал, что изначальным запасным планом Линь Фэн было не подсаживание Гу-червей принцессе — Чжай Лэ отправил дочь к ним спонтанно, это была неконтролируемая переменная, — и уж тем более не разоблачение интриг вокруг неё! План состоял в том, чтобы закопать Гу-червей на ритуальном поле цзитянь. Это была безопасная зона, где она могла свободно передвигаться и где Чжай Сяофан не стал бы перекапывать землю на три чи вглубь, — идеальное место для действий.

Ло Ша собственными глазами видел, как она это делала. Черви были не только под землёй на поле, но и в собранном урожае риса. Ло Ша не знал их точного предназначения, но по тому, как время от времени мрачнело лицо Линь Фэн, было ясно…

Ничего хорошего это не сулило. Вероятно, зона поражения была бы обширной, и пострадали бы невинные.

Замерший змеиный хвост Гунси Чоу снова весело задвигался — очевидно, после намёка Ло Ша он что-то понял.

— Хоть они и натворили дел, но им стыдно, значит, они хорошие люди, — его голос оставался весёлым. — А ты вот задумайся: ты, когда убиваешь, чувствуешь вину?

Ло Ша:

— …Нет.

— Так ты считаешь себя хорошим человеком?

— Нет.

— Вот видишь. Они и вправду очень добрые маленькие «мамы».

Ло Ша:

— …

Он начал отчаиваться, пытаясь понять логику этих сухопутных созданий.

Суетливые дни летели быстро, и в мгновение ока прошёл месяц с лишним. При полной поддержке Чжай Лэ Линь Фэн смогла даже сдать работу раньше срока, да ещё и с излишком. Продовольственный кризис на передовой Цюй был полностью разрешён, и министры, ранее выступавшие против, притихли.

Но под кажущимся спокойствием водной глади назревало ужасное подводное течение.

По мере завершения миссии на повестку дня вставал и вопрос об отъезде. Линь Фэн заметила, что взгляды, устремлённые на неё, становились всё более явными и тяжёлыми, словно её хотели освежевать и разобрать по косточкам. А вот наследная принцесса, покинув двор, заметно расслабилась. Иногда она шутила со своей придворной дамой, не особо скрываясь от посторонних. Даже если у кого-то возникали вопросы, всё можно было списать на сестринскую привязанность.

У наследной принцессы была сестра. Но эта сестра, которая была на год её старше, была обычным человеком, и характеры у них были совершенно разные, так что общего языка они не находили. Старшая дочь Чжай Лэ была тихой и меланхоличной, её главными увлечениями были рукоделие и поэзия. Заставлять её заниматься боевыми искусствами для укрепления тела было бесполезно — она не хотела. Наследная принцесса же любила махать мечом и целыми днями говорила о делах своей резиденции и придворных интригах. Сёстры не ладили.

Линь Фэн всё это видела. Она поняла, что отношения наследной принцессы и её придворной дамы не были секретом. Другие чиновницы тоже замечали странности, но до ушей Чжай Лэ ничего не доходило. А это было уже интересно. Это означало, что за спиной этих чиновниц стояли семьи со своими интересами, и по разным причинам они предпочитали притворяться глухими и немыми, а то и тайно прикрывать их.

Чжай Лэ попадёт в ловушку, и его потомки тоже. И источником всего этого было одно слово — «выгода».

Политическая жизнь, столь отличная от той, что была в государстве Кан, стала для Линь Фэн поучительным уроком.

На третий день после сдачи работы отряд Линь Фэн уже собрался и был готов к отъезду на родину. Чжай Лэ на удивление быстро согласился и в тот же день ответил, что устроит прощальный пир, на котором будут присутствовать гражданские и военные министры Цюй.

Он держался открыто, без малейших намёков на препятствия.

Но насколько радостным выглядел Чжай Лэ, настолько же мрачными были лица его министров. Они, естественно, не хотели отпускать отряд Линь Фэн — эти люди были ходячими амбарами и, к тому же, раскрыли им многолетнюю загадку: почему государство Кан, воюя, совершенно не думает о линиях снабжения и потерях при транспортировке провизии. Оказывается, они просто брали всё на месте!

Найти предлог, чтобы задержать их, или просто оставить силой…

А их правитель во всеуслышание собирается их проводить! Сейчас ли время для геройства и благородства?

Поскольку в государстве Кан был избыток зерна, виноделие было относительно развито, и выпить пару кубков могли себе позволить все, от мала до велика. Поэтому и Линь Фэн пила неплохо. Когда ей по очереди предлагали тосты, она никому не отказывала. Пир прошёл в дружеской и весёлой обстановке, и разошлись лишь глубокой ночью.

Ещё до рассвета вещи были собраны.

— Любому пути приходит конец. Линь Фэн благодарит правителя Чжая за заботу в эти дни, — за стенами столицы отряд Линь Фэн был готов к отправлению. Чжай Лэ, как правитель, тоже лично прибыл на проводы. Любой мог видеть его искренность, но Линь Фэн оставалась невозмутимой.

— Эх, счастливого пути, — с сожалением сказал Чжай Лэ.

Эта сцена невольно напомнила ему о делах давно минувших дней.

— Горы не стареют, реки вечно текут. Господа, если судьбе будет угодно, мы ещё встретимся! Передавайте от меня привет господину Шэню, — он сложил руки в прощальном жесте.

Линь Фэн ответила тем же:

— Желаю вашему государству процветания.

Сказав это, она повернулась к своим людям:

— В путь!

Столица Цюй постепенно уменьшалась за их спинами, но неотступный, пристальный взгляд не исчезал. Нервы Линь Фэн были натянуты до предела. Она закрыла глаза и начала мысленно считать, её руки, сжимавшие поводья, не дрогнули.

— Не оборачиваться. Вперёд…

Всю дорогу их сопровождали чиновники Цюй, указывавшие путь.

— …Чем пышнее проводы, тем тревожнее на душе.

Все знали, что они покинули государство Цюй. Если они не вернутся в Кан вовремя, что бы ни случилось в пути, Цюй будет ни при чём. Отряд ехал налегке, и скорость их была немалой. Когда они уже приближались к границе Цюй, тёмная ночь задышала опасностью.

— Ц-ц, ни одного сверчка не слышно.

Словно что-то их подавило, заставив дрожать от страха и молчать.

Линь Фэн схватилась за рукоять меча. Впереди, на дороге, внезапно сгустился туман.

— Пришедшие — гости. Не хотите ли показаться?

— Эта гора мной открыта, эта дорога мной проложена. Хочешь пройти, девица, — оставь свою голову! — раздался похожий на крик совы, и призрачный голос донёсся со всех сторон.

— А если я откажусь?

— Не хочешь умирать — не пересекай черту.

Линь Фэн бросила быстрый взгляд на Ло Ша. За время, проведённое вместе, у них выработалось некоторое взаимопонимание.

Ло Ша слегка нахмурился и медленно покачал головой. Он не мог определить местоположение противника. Гунси Чоу ответил так же.

— Это люди правителя Чжая? — спокойно спросила Линь Фэн. — У обычных разбойников не бывает такой сноровки, не так ли?

Тот человек холодно усмехнулся:

— А почему это не может быть подставой, чтобы свалить вину на другого?

— Такая возможность тоже есть, но это неважно. Действуете ли вы по приказу правителя Чжая или по приказу какой-то другой силы, чтобы сорвать сотрудничество между Кан и Цюй, — ваша цель одна: остановить нас. Для нас разницы нет, — Линь Фэн обнажила меч. Боевой конь под ней сделал несколько шагов в сторону тумана, отделившись от основного отряда на расстояние в чжан. — Короче говоря, прочь с дороги! — холодно приказала она.

— Самонадеянность, — насмешливо донеслось из тени.

— Значит, всё-таки люди правителя Чжая, — сказала Линь Фэн.

Если бы это была третья сторона, желающая сорвать союз двух государств, то в тот момент, когда Линь Фэн выехала из строя, на неё бы уже обрушился смертельный удар. На таком близком расстоянии даже Гунси Чоу и Ло Ша не смогли бы гарантировать, что её не заденет ударной волной. Тело Вэньсинь Вэньши очень хрупкое — если не умрёт, то получит внутренние повреждения.

То, что она осталась невредима, означало, что её жизнь имела ценность. Убить её — это крайняя мера, на которую пойдут лишь в безвыходной ситуации.

— Хм, хитро.

— Хитрость, если её правильно использовать, тоже может спасти жизнь…

А ещё — выиграть время.

Линь Фэн неторопливо сделала пару кругов на коне.

— Оставить нас здесь сегодня, возможно, и несложно. Но готов ли Чжай Лэ рискнуть?

— Рискнуть? — голос сменился.

— Либо вы любой ценой задерживаете нас, и тогда в государстве Цюй грянут великие перемены, либо вы останавливаетесь у края пропасти и пытаетесь исправить содеянное… Выбирайте! Если я не ошибаюсь, в столице сейчас, должно быть, уже разразилась буря, — улыбнулась Линь Фэн. — Правитель Чжай оказал нам радушный приём, и Линь Фэн, не зная, как отблагодарить, может лишь сделать всё возможное в ответ на его милость. Рассказать ему некоторые… секреты, о которых его держали в неведении.

http://tl.rulate.ru/book/109723/8993925